Список литературы диссертации кандидат исторических наук Кузнецова, Елена Викторовна, 2006 год

1. Всеобщая декларация прав человека // Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998.

2. Декларация о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики от 12 июня 1990 года // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР.1990. №2. Ст. 22.

3. Декларация об основных принципах, касающихся вклада СМИ в укрепление мира и международного взаимопонимания, в развитие прав человека и борьбу против расизма и апартеида и подстрекательства к войне. Париж, ЮНЕСКО. 1979.

4. Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам // Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998.

5. Декларация о языках народов России от 25 октября 1991 года // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР.1991. №50. Ст. 1742.

6. Закон Российской Федерации от 25 октября 1991 года № 1807-1 «О языках народов Российской Федерации» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 50. Ст. 1740.

7. Закон Российской Федерации в редакции от 24 июля 1998 года № 126-ФЗ «О языках народов Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. №31. Ст. 3804.

8. Закон Республики Алтай от 29 июня 1994 года № 4-2 «Об историко-культурном наследии народов Республики Алтай» // Ведомости Государственного Собрания Эл Курултай Республики Алтай. 1994. № 4.

9. Закон Республики Башкортостан от 13 июля 1993 года «О культуре» // Законы Республики Башкортостан. 1994. № 6.

10. Закон Республики Бурятия от 10 июня 1992 года «О языках народов Республики Бурятия» //Бурятия. 1992. 23 июня.

11. Закон Кабардино-Балкарской Республики от 22 июля 1993 года № 1552-ХИ-З «О культуре» // Кабардино-Балкарская правда. 1994. 19 января.

12. Закон Республики Калмыкия от 7 июля 1997 года № 75-1-3 «О культуре»//Известия Калмыкии. 1997. 19 сентября.

13. Закон Республики Коми от 9 декабря 1996 года № 41-РЗ «О национально-культурной автономии» // Республика. 1996. 24 декабря.

14. Закон Республики Марий Эл от 31 мая 1994 года № 85-Ш «О культуре» // Марийская правда. 1994. 16 июня.

15. Закон Московской области от 5 декабря 1997 года № 69/97-03 «О культуре»//Подмосковные известия. 1998. 15 января.

16. Закон Республики Татарстан от 8 июля 1992 года «О языках народов Республики Татарстан» // Советская Татария. 1992. 25 июля.

17. Закон Тюменской области от 25 июля 1997 года № 107 «О государственной политике в сфере культуры и искусства Тюменской области» // Вестник Тюменской областной Думы. 1997. № 8.

18. Закон Удмуртской Республики от 29 октября 1996 года № 310-1 «О культуре» // Удмуртская правда. 1996.18 декабря.

19. Закон Республики Хакасия 1992 года «О языках народов Республики Хакасия» //Хакасия. 1992. 3 ноября.

20. Закон республики Хакасия от 21 октября 1994 года № 38 «О культуре» // Вестник Хакасии. 1994. № 41.

21. Закон Чувашской Республики от 27 мая 1993 года «О культуре» // Советская Чувашия. 1993. 3 июля.

22. Конвенция № 169 Международной организации труда (1989 г.) о коренных народах и народах, ведущих коренной образ жизни в независимых странах // Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998.

23. Конституции республик в составе Российской Федерации. Вып.1. М.: Издание Государственной Думы, 1995.

24. Конституция Российской Федерации: Официальный текст с историко-правовым комментарием. М., 1996.

25. Конституция Российской Федерации: Проблемный комментарий / Отв. ред. В. Четвернин. М., 1997.

26. Концепция государственной национальной политики Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25. Ст. ЗОЮ.

27. Национальные отношения: отечественные и международные правовые документы. М., 1998.

28. Лундские рекомендации об эффективном участии национальных меньшинств в общественно-политической жизни с пояснительными примечаниями. Лунд, 1999.

29. Международные акты о правах человека. Сборник документов. М.,1998.

30. Национально-культурное развитие: правовое обеспечение. М.: Дружба народов, 2003. 368 с.

31. Основы законодательства Российской Федерации о культуре от 9 октября 1992 года № 3612-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. №46. Ст. 2615.

32. Постановление Правительства РФ от 18 декабря 1996 г., № 1517 «О Консультативном совете по делам национально-культурных автономий при Правительстве Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 1. Ст. 160.

33. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств (русская версия) // Собрание законодательства РФ. 1999. № 10. Ст. 1256.

34. Указ Президента Российской Федерации от 3 июня 1996 года «Об основных положениях региональной политики в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1996. № 23. Ст. 2756.

35. Уставы краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов Российской Федерации. Вып.1. М.: Издание Государственной Думы, 1995.

36. Федеральный закон от 19 мая 1995 года № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. №21. Ст. 1930.

37. Федеральный закон от 17 июня 1996 года № 74-ФЗ «О национально-культурной автономии» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25. Ст. 2965.

38. Федеральный закон РФ «Основы правового статуса коренных малочисленных народов России». 1996 г. // Зорин В.Ю., Аманжолова Д.А., Кулешов C.B. Национальный вопрос в Государственных Думах России: опыт законотворчества. М., 1999. С. 465-482.

39. Федеральный закон РФ «О внесении изменений и дополнений в закон РСФСР «О языках народов РСФСР». 1998 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 31. Ст. 3804.

40. Федеральный закон от 30 апреля 1999 года № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 18. Ст. 2208.

41. Адаме Д. Культура мира как стратегия, практика, видение и теория // Общественные перемены и культура мира // Междунар. ин-т перспектив, пробл. социокульт. и полит, развития; РАН, Ин-т сравнит, политологии. М.,1998.

42. Амелин В.В. Межкультурные взаимодействия в условиях полиэтнической области (Пример русских и татар в Оренбуржье) // Этнопанорама // Администрация Оренбургской области. Комитет по межнациональным отношениям. Оренбург. 1999. N 1.

43. Андриченко JI.B., Белоусова Е.В. Правовое положение коренных малочисленных народов Российской Федерации // Федеративное устройство России: история и современность. М., 1995.

44. Аниканов М.В., Степанов В.В., Сусоколов A.A. Титульные этносы Российской Федерации. Аналитический справочник. М.: Ин-т национальных проблем образования, 1999.

45. Ассамблея народов России // Жизнь национальностей / М-во национальной политики РФ. 1999. N 2-3.

46. Государственные и титульные языки России: Энциклопедический словарь-справочник. Гл. ред. В.П. Нерознак. М., 2002.

47. Бугай Н.Ф. JI. Берия И. Сталину: Согласно Вашему указанию. М.: АИРО-ХХ, 1995.-320 с.

48. Ислам на территории бывшей Российской империи: Энциклопедический словарь. Вып. 1,2. М., 1998,1999.

49. Конгресс соотечественников, проживающих за рубежом. 11 12 октября 2001 года. Москва. Итоговые материалы. М., 2001.

50. Конституция РФ. Энциклопедический словарь. М., 1997.

51. Концепция государственной национальной политики Российской Федерации. Материалы парламентских слушаний. М., 1996.

52. Концепция поддержки Российской Федерацией соотечественников за рубежом на современном этапе. Концепция приграничного сотрудничества в Российской Федерации. Концепция миграционной политики Российской Федерации. М., 2001.

53. Красная книга народов России / Отв. ред. В.П. Нерознак. М., 1998.

54. Криминальный режим: Чечня, 1991 1995 гг.: Факты, документы, свидетельства / Ред. А.Г. Горлов. М., 1995.

55. Культурно-национальная автономия в истории России. Документальная антология. Т.1. Сибирь 1917-1920. Томск: изд-во Томского унив-та, 1998.-308 с.

56. Материалы Международного форума по проблемам воспитания межнациональной терпимости. Стокгольм, 2000.

57. Москва: народы и религии. М., 1997.

58. Народы России. Энциклопедия. М., 1994.

59. Народы и конфессии Приволжского Федерального округа. Справочник для государственных служащих / Отв. Ред. В.Ю. Зорин. М.: ИФЭМ, 2002. -544 с.

60. Национальная политика в России: Законодательные акты 1917-1992 г. М., 1992.

61. Национально-государственное строительство в СССР: В 2 т. / Под ред. Д.А. Чугаева. М., 1968 1970.

62. Национально-культурные автономии и объединения. Антология. Отв. Ред. М.Н. Губогло. В 3 т. М., 1995.

63. Национально-персональная автономия (Документы и материалы). // Этнополис. 1995. № 1. С. 270-297.

64. Национальные диаспоры в истории и культуре Санкт-Петербурга на пороге XXI века. СПб., 2001.

65. Национальные объединения современной России. М., 1998.

66. Национальные отношения в Самаре: Отчет социологического исследования // Исполнители: С.К.Жидкова, С.П. Кандауров, В.Н. Курятников, Т.А. Металина, П.К. Романов. Самара, 1996.

67. Национальные отношения и этнические конфликты. М., 1993.

68. Национальные отношения — XXI век. Научно-проблемный семинар (сокращенные стенограммы 2003-2005 гг.). М., 2005.160 с.

69. Национальный вопрос на перекрестке мнений, 20-е гг. Документы и материалы. М.: Наука, 1992. 268 с.

70. Национальный вопрос в Российской Федерации: поиски, иллюзии, возможности. Материалы парламентских слушаний. 22 апреля 1997 года. М., 1998.

71. Несостоявшийся юбилей. Почему СССР не отпраздновал своего 70-летия? / Сост.: А.П. Ненароков(рук.), В.А. Горный, JI.H. Доброхотов и др. М.: «ТЕРРА», 1992.-560 с.

72. Нуруллаев A.A. Межрелигиозный мир и согласие важное условие сплочения общества // МусульманеРоссии накануне XXI в.: Материалы Междунар. науч. конф., Москва, 6 сент. 1997 г. // Совет муфтиевРоссии. М., 1998. С. 38-50.

73. О реализации Федерального закона РФ «О национально-культурной автономии». Материалы заседания межрегионального «круглого стола». Оренбург, 1996.-72 с.

74. О реализации Концепции государственной национальной политики Российской Федерации в 2001 году (К Всероссийскому совещанию «Вопросы гармонизации межнациональных отношений и взаимодействия с религиозными организациями»). М., декабрь 2002. 261 с.

75. О ходе исполнения Закона РСФСР от 26 апреля 1991 г. «О реабилитации репрессированныхнародов». Материалы парламентских слушаний. М., 1995.

76. Программы политических партий России. Конец XIX начало XX вв. М.: РОССПЭН, 1995.-464 с.

77. Реабилитация народов России. Сб. документов. Сост. Н.Ф. Бугай и др. М.: Инсан, 2000.-447 с.

78. Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши. Сост. Н.Ф. Бугай. М.: «Капь», 1994. 260 с.

79. Республики в составе Российской Федерации: правовой статус и перспективы развития. Материалы парламентских слушаний. 17 февраля 1998 года. М., 1998.

80. Свод этнографических понятий и терминов. М., 1995.

81. Современное положение и перспективы развития малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Независимый экспертный доклад. / Под ред. В.А. Тишкова. М Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 2004. 184 с.

82. Союз можно было сохранить. Белая книга. Документы и факты о политике М.С. Горбачева по реформированию и сохранению многонационального государства. М.: Апрель-85, 1995.

83. Стенограмма парламентских слушаний на тему «Миграция в России: проблемы и противоречия». 4 апреля 2002 г. М., 2002.

84. Тавадов Г.Т. Этнология. Словарь-справочник. М.: Социально-политический журнал, 1998.

85. Так это было: национальные репрессии в СССР. 1919 1952 гг. Худож.-докум. сб. Т.1-2. М., 1993.

86. Такое управление государством недопустимо». Доклад А.Ф. Керенского на закрытом заседании IV Государственной думы // Исторический архив. 1997. № 2. С. 4 - 22. Публ. Д.А. Аманжоловой.

87. Тайны национальной политики РКП. 4-е совещание ЦК РКП с ответственными работниками национальных республик и областей в г. Москве 9-12 июня 1923 г. Стенографич. отчет. М.: Инсан, 1994. 296 с.

88. Тузмухамедов P.A. Права и свободы народов в современных источниках права: Сб. документов. Казань, 1995.

89. Федерализм. Энциклопедический словарь. М.: ИНФРА-М, 1997. 288с.

90. Что нужно знать о народах России. Справочник для государственных служащих / Отв. Ред. В.А. Михайлов. М.: Скрипторий, Русский мир, 1999. -624 с.

91. Этнологический словарь. Вып. 1. Этнос. Нация. Общество. М.: «Виттан», 1996.1.I. Периодические издания1. Газеты:

92. Известия, Независимая газета, Новые известия, Ноев ковчег, Российская газета, Татарские новости, Караимские вести, Украинские вести.1. Журналы:

93. Аарелайд А. Возможна ли культурная автономия // Коммунист Эстонии. 1989. № 4.

94. Абашидзе А.Х. Защита прав меньшинств по международному и внутригосударственному праву. М., 1996.

95. Абашидзе А.Х., Ананидзе Ф.Р. Правовой статус меньшинств и коренных народов. Международно-правовой анализ. М., 1997.

96. Абдулатипов Р.Г. Государственная программа национального возрождения и межнационального сотрудничества народов России. Основные направления. М., 1994.

97. Абдулатипов Р.Г. Историческая многонациональность в России: политика, мораль, управление. М.: Слав, диалог, 1999. 61 с.

98. Абдулатипов Р.Г. Российская нация. Этнонациональная и гражданская идентичность россиян в современных условиях. М., 2005.472 с.

99. Автономии современной России: Этноист. очерки. Вып. 3 / Науч. ред. Т. В. Батаева. М.: Издательство Рос. ун-та Дружбы народов, 2002.

100. Аманжолова Д.А. Этносы и власть в России. Очерки истории и законотворчества. Киров, 2003.

101. Амелин В.В. Этническое многообразие и власть в российском регионе. М., 2004. 320 с;

102. Аниканов М.В., Степанов В.В., Сусоколов A.A. Титульные этносы Российской Федерации. Аналитический справочник. М.: Институт национальных проблем образования, 1999.

103. Арутюнов С.А. Народы и культуры: Развитие и взаимодействие. М., 1989.

104. Арутюнов С.А., Рыжакова С.А. Культурная антропология. М.: Весь мир, 2004.216 с.

105. Арутюнян Ю.В., Дробижева Д.М., Сусоколов A.A. Этносоциология: уч. пособие для вузов. М.: Аспект Пресс, 1998.

106. Лорд Актон. Принцип национального самоопределения // Нации и национализм. М., 2002.

107. Алдонясов В. Правовой статус коренных народов Севера. Новый подход. М., 1997.

108. Амелин В.В. Социальные и культурные дистанции. Опыт многонациональной России. 2-е изд. М.: Ин-т социологии, 2000. 385 с.

109. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. М.: Кучково поле, 2001.287 с.

110. Андерсон Б., Бауэр О., Хрох М. И др. Нации и национализм. Пер. с англ. и нем. М.: Праксис, 2002. 416 с.

111. Анисин Ю.В. Национальные проблемы России в программах и тактике партий революционно-демократического лагеря. М.: Прометей, 1991. 208 с.

112. Бабаков В.Г., Семенов В.Г. Национальное сознание и национальная культура (методологические проблемы). М., 1996.

113. Бажутина Т.О. Национальное сознание в динамике идентификации личности // Изв. СО АН СССР. История, философия и филология. Новосибирск, 1992. Вып.З. С. 43-47.

114. Бауэр В. Новая форма национального самоопределения: проблемы и перспективы // Жизнь национальностей. 1999. № 1.

115. Бауэр О. Национальный вопрос и социал-демократия. СПб., 1909.

116. Бромлей Ю.В. Этнос и география. М., 1972.

117. Бромлей Ю.В. Человечество это народы. М.: Наука, 1990.

118. Вдовин А.И., Зорин В.Ю., Никонов A.B. Русский народ в национальной политике. XX век. М.: Русский мир, 1998.448 с.

119. Вьюнов Ю. Русский культурный архетип. М.: Флинта, 2006.

120. Галлямов P.P., Зайнетдинова Л.Ф. Этносоциальная стратификация: теоретические подходы, концептуальная модель, тенденции развития. Уфа: «Издательство «Здравоохранение Башкортостана», 2004. 150 с.

121. Геллнер Э. Нации и национализм. М.: Прогресс, 1991.

122. Геллнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Путь. 1992. №1.

123. Гончаров С.А., Набок И.Л., Петров A.A., Таксами Ч.М. Североведение в Герценовском университете. Институт народов Севера. СПб.: Астерион, 2003.

124. Государственная служба Российской Федерации и межнациональные отношения. М., 1995.

125. Губогло М.Н. Национальные группы и меньшинства в системе межнациональных отношений в СССР // Советская этнография. 1989. № 1.

126. Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. 811 с.

127. Губогло М.Н. Может ли двуглавый орел летать с одним крылом? Размышления о законотворчестве в сфере этногосударственных отношений. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2000. 512 с.

128. Губогло М.Н. Русский язык и толерантность. М.: Старый сад, 2003.

129. Губогло М.Н. Идентификация идентичности. Этносоциологические очерки. М.: Наука, 2003. 764 с.

130. Денисовский Г.М., Козырева П.М. Политическая толерантность в реформируемом российском обществе второй половины 90-х годов. М., 2002.

131. Дмитриев Г. Д. Многокультурное образование. М.: Народное образование, 1999.

132. Доронченков А.И. Межнациональные отношения и национальная политика в России: актуальные проблемы теории, истории и современной практики: Этнополитический очерк. СПб., 1995.

133. Дробижева JI.M. Национализмы в Республиках Российской Федерации: идеология элиты и массовое сознание // Панорама-Форум. 1997. №11.

134. Дробижева JI.M. Социальная и культурная дистанции. М., 1998.

135. Дробижева JI.M. Этничность в современной России: этнополитика и социальные практики // Этнопанорама. Оренбург, 2002. № 1. С. 1- 9.

136. Дробижева JI.M. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2003. 376 с.

137. Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. демократизация и образы национализма в Российской Федерации. М.: Мысль, 1996

138. Дубровин Ю.Д., Туник Г.А. Национально-культурное развитие народов России: политико-правовые аспекты. М.: Издание Гос. Думы, 2002. 95 с.

139. Здравомыслов А.Г. Этнополитические процессы и динамика национального самосознания россиян // СоцИс. 1996.№12. С .23-33.

140. Зорин В.Ю. Национальная политика в России: История, проблемы, перспектива. М., 2003.

141. Зорин В.Ю. Российская Федерация: проблемы формирования этнокультурной политики. М., 2002.

142. Зорин В.Ю., Аманжолова Д.А., Кулешов C.B. Национальный вопрос в Государственных Думах России: опыт законотворчества. М., 1999.

143. Иордан М.В. Этническая идентичность в контексте техногенной цивилизации: (Методологический подход) // Социальная теория и современность. М., 1993. Вып.12. С.26-32.

144. Исламшина Т.Г. Возвращение утраченного: Диалог о национальном. Казань: Татарское кн. изд-во, 1991.

145. Исламшина Т.Г. Этнические ценности полиэтнического общества. -Казань: Издательство КГТУ (КАИ), 1996.

146. Исхаков Д.М. Проблема национально-культурной автономии и освещение некоторых ее аспектов в публицистике // Регион как феномен экономики, политики и культуры. Казань, 1994.

147. Каутский К. Национализм и интернационализм. Пг., 1918.

148. Каутский К. Национальные проблемы. Пг., 1918.

149. Козлова О.Н. О методах анализа социо-культурных явлений. // СоцИс. 1993. № 11. С. 137- 147.

150. Козырев Ю.Н., Козырева П.М. Дискурсивность социальных идентичностей // Социологический журнал. 1995. № 2. С. 34-41.

151. Конструирование этничности / Под ред. В. Воронкова и И. Освальд. СПб., 1998.

152. Коротеева В.В. Существуют ли общепризнанные истины о национализме? // Pro et contra. 1997. №3.

153. Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. М.: Изд-во РГГУ, 1999.

154. Красовицкая Т.Ю. Власть и культура. Исторический опыт организации государственного руководства национально-государственнымстроительством в РСФСР. 1917-1925 гг. М.: Наука, 1992. 300 с.

155. Крауз-Мозер Б. Этнометодология и концепция науки // Вопр. Общ. Наук. Киев,1990. Вып.83. С.81-90.

156. Кукушин B.C. Столяренко Л.Д. Этнопедагогика и этнопсихология. Ростов-на-Дону, 2000.

157. Лазерсон М.Я. Национальный вопрос и социал-демократия. СПб., 1918.

158. Лебедева Н.М., Стефаненко Т.Г., Лунева О.В. Межкультурный диалог в школе. В 2 кн. М.: Изд-во РУДЫ, 2004.

159. Ленин В.И. Культурно-национальная автономия // Полн. собр. соч. Т. 24. С. 134-144.

160. Малинова О.Ю. Либеральные интерпретации проблемы наций и национальных прав в прошлом и настоящем. М.: ООО «Содействие сотрудничеству института им. Дж. Кеннана с учеными в области социальных и гуманитарных наук», 2001. 40 с.

161. Марийский мир: проблемы национального, социально-экономического и культурного развития марийского народа. Йошкар-Ола, 2000. 133 с.

162. Мастюгина Т.М., Перепелкин Л.С. Этнология: народы России: история и современное положение. М., 1996.

163. Междисциплинарные исследования в контексте социально-культурной антропологии: Сборник в честь Ю. В. Арутюняна / Отв. ред. М.Н. Губогло; Ин-т этнологии и антропологии им. H.H. Миклухо-Маклая. М.: Наука, 2005. 406 с.

164. Межкультурный диалог. Лекции по проблемам межэтнического и межконфессионального согласия / Под ред. М.Ю. Мартыновой, В.А. Тишкова, Н.М. Лебедевой. М.: РУДН, 2003.406 с.

165. Минюшев Ф.И. Социальная антропология. М.: «Братья Карич», 1997.

166. Михайлов В.А. национальная политика России как фактор государственного строительства. М., 1995.

167. Мнацаканян М.О. Нации: психология, самосознание, национализм, (интегральная теория). М.: Анкил, 1999.

168. Московский регион: этноконфессиональная ситуация. М., 2000. 284 с.

169. Мукабенова А.Б. Роль и место национально-культурных автономий в системе межнациональных отношений // Информационный бюллетень Правительства Москвы. Комитет общественных и региональных связей. Московский Дом национальностей. М., 2001.

170. На пути к толерантному сознанию. М.: Смысл, 2000.

171. Народная культура в современных условиях. Уч. пособие. М., 2000. 219с.

172. Нарочицкая Е.А. Интеграция и национализм: две стороны одной реальности // Актуальные проблемы Европы. Развитие интеграционных процессов в Европе и Россия. М., 1997. № 3. С. 143-173.

173. Науменко Л.И. Этническая идентичность: Проблемы трансформаций в постсоветский период // Этническая психология и общество. М.: Старый сад, 1997. С. 77-87.

174. Национализм: идеология и политика. Казань, 1996.

175. Национализм и формирование наций. Теории модели - концепции. М., 1994.

176. Национализм, ксенофобия и нетерпимость в современной России. М.,2002.

177. Национально-культурная автономия: проблемы и суждения. М., 1998.

178. Национальная политика России: история и современность. М.: Русский мир, 1997. 678 с.

179. Национальное самосознание и национализм в Российской Федерации начала 90-х годов. М.: Ксерокоп, 1994.

180. Национальный вопрос в России сб. ст.. М., 1995. Национальный вопрос: теория, история, реальность: Материалы межвузовской конференции. Казань: Б.и., 1995.

181. Никитина С.Е. Устная народная культура и языковое сознание: Моногр. / РАН. Ин-т языкознания. М.: Наука, 1993. 188 с.

182. Новая этничность» в России (1990-е годы). Проблемно-тематич. Сб. ИНИОН. М., 1999.203 с.

183. Паин Э.А. Этнополитический маятник. Динамика и механизмы этнополитических процессов в постсоветской России М., 2004.

184. Паин Э.А. От Третьего Рима к гражданской нации // Известия. 2006. 14 февраля.

185. Панфилова Э. Проблема номер один выстроить внутри России толерантное многонациональное пространство // www.kreml.org. 2005. 15 октября.

186. Полякова Т.М. Менталитет полиэтнического общества (опыт России). М., 1998.

187. Права человека и межнациональные отношения. М., 1994. Проблемы правового регулирования межэтнических отношений и антидискриминационного законодательства в Российской Федерации. М., 2004. 356 с.

188. Психология национальной нетерпимости. М., 1998. Путин В.В. Послание Президента России Федеральному Собранию РФ 16 мая 2003 года//Российская газета. 2003. 17 мая.

189. Путин В.В. Послание Президента России Федеральному Собранию РФ 10 мая 2006 года//Известия. 2006. 11 мая.

190. Реннер К. Национальная проблема (борьба национальностей в Австрии). СПб., 1909.

191. Реальность этнических мифов / Под ред. М. Олкотт и А. Малашенко. Московский центр Карнеги. Аналитическая серия. Вып. 3. М., 2000.

192. Реальность этноса. Образование и национальная идея. Материалы 6-й Международной научно-практической конференции. СПб.: Астерион, 2004. Рубин К. Национально-культурная автономия. М., 1917. Русские: этносоциологические очерки. М.: Наука, 1992.

193. Руткевич М.Н. Обострение национальных отношений в СССР. // СоцИс. 1991. №1. С. 87-90.

194. Савва М.В. Этнический статус. Краснодар: Куб. гос. ун-т, 1997.

195. Сикевич З.В. Национальное самосознание русских. М.: АОЗТ «Механик», 1996.

196. Скворцов Н.Г. Этничность в современном обществе: подходы и проблемы // Возрождение культуры России: диалог культур и национальные отношения. СПб., 1996. № 4. С. 45-51.

197. Скворцов Н.Г. Этничность, раса, способ производства: неомарксистская перспектива // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Том 1. №1. С 53-71.

198. Соколовский C.B. Самоопределение и проблема меньшинства.// Этнометодология: проблемы, подходы, концепции. М., 1995. С.115-132.

199. Соколовский C.B. Перспективы развития Концепции этнонациональной политики в Российской Федерации. М., 2004. 258 с.

200. Социальные и культурные дистанции. Опыт многонациональной России / Под ред. Дробижевой JI.M./ М.: Изд-во ИС РАН, 1998.

201. Социальные неравенства этнических групп: Представления и реальность / Автор проекта и отв. ред. JI.M. Дробижева. М.: Academia, 2002.

202. Социологические аспекты национальных отношений. М.: РАН, 1989.

203. Социологические теории национализма: Научно- аналитический обзор. М.: ИНИОН, 1991.

204. Социология и социальная антропология: Межвузовский сборник к 60-летию со дня рождения профессора Бороноева А.О. СПб.: Алетейя, 1997.

205. Стефаненко Т. Этнопсихология. М.: Институт психологии РАН, 1999.

206. Таболина Т.В. Этническая проблематика в современной американской науке: Критический обзор основных этносоциологических концепций / Отв. ред. Бромлей Ю.В. М.: Наука, 1985.

207. Татаринова JI.H. Национальное самосознание и факторы этнической идентификации // Межнациональные взаимодействия и проблемы управления в Поволжье и на Северном Кавказе. Саратов, 1998. 4.2. С.42-45.

208. Тишков В.А. Концептуальная эволюция национальной политики в России // Федерализм. Теория. Практика. История. 1997. № 3. С. 71-108.

209. Тишков В.А. Национальное и социальное в историко-антропологической перспективе // Вопросы философии. 1990. № 12. С. 3-16.

210. Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны. М.: Наука, 2001.

211. Тишков В.А. Этнология и политика. М.: Наука, 2001.

212. Тишков В.А. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. М.: Наука, 2003. 544 с.

213. Толерантность в межкультурном диалоге. М., 2005. 372 с.

214. Толерантность и культурная традиция / Отв. ред. М.Ю. Мартынова. М.,2002.

215. Трагедия великой державы. Национальный вопрос и распад Советского Союза. Антология. М.: Социально-политическая мысль, 2005. 600 с.

216. Уталиева Ж.Т. Язык как фактор формирования этнической идентичности. М.: МГУ, 1994.

217. Файзуллин Ф.С. Зарипов А.Я. Грани этнической идентификации // СоцИс. 1997. №8. С. 12-19.

218. Фомичев П.Н. Социологические теории национализма. М.: ИНИОН,1991.

219. Ценности и символы национального самосознания в условиях изменяющегося общества. М.: ИЭЙА, 1994.

220. Человек и этнос: философия, социология, этнология. Сыктывкар: Сыкт-ий гос. ун-т, 1998.

221. Чешко C.B. Кризис доктрины самоопределения // Этнографическое обозрение. 2001. № 2. С. 3-17.

222. Шабаев Ю.П. О национально-культурном развитии коми-пермяков. М.,1995.

223. Шаумян С.Г. О национально-культурной автономии. М., 1959. Шелохаев В.В. Либеральная модель переустройства России. М.: РОССПЭН, 1996.-280 с.

224. Шишкин A.A. Вопросы социального и этнокультурного развития малочисленных народов. Тюмень, 1997.

225. Шкляр Л.Э. Этнос. Культура. Личность. Киев: Наукова думка, 1992. Шнирельман В.А. Националистический миф: основные характеристики // Славяноведение. 1995. № 6.

226. Этнокультурный облик России: исторические традиции взаимодействия народов (По материалам отечественной этнографической литературы). М.: ИНИОН РАН, 1995. 10 с.

227. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Изд. гр. «Прогресс»,1990.

228. Этническая толерантность в поликультурных регионах России / Под ред. Н.М. Лебедевой и А.Н. Татарко. М., 2002.

229. Этнические и социально- культурные процессы у народов СССР: тезисы докладов/ Всесоюзная научная конференция «Национальные и социально- культурные процессы в СССР». Омск: ОмГУ, 1990.

230. Этнические меньшинства в современной Европе. М.: Изд. фирма «Вост. лит.», 1997.

231. Этнокультурные процессы в национально- смешанной среде сб. ст.. М.: Институт этнографии, 1998.

232. Этнология. Учебник для высших учебных заведений. М. 1994.

233. Этнометодология: проблемы, подходы, концепции. М., 1997. Вып.З.

234. Этносы и этнические процессы: сб. ст.. М.: Наука, 1993.

235. Breslauer G.W., Dale С. Boris Yeltsin and the invention of a Russian nationstate // Post-Soviet affairs. Vol.13. № 4 (1997).

236. Hannum H. Autonomy, Sovereignty, and Self-Determination. The Accommodation of Conflicting Rights. Philadelphia, 1990.

237. Ethnic groups and boundaries. The social Organization of culture differences. L.: Polity Press, 1989.

238. Giddens A. The constitution of society. Oxford: Polity Press, 1997.

239. Motyl A.J. Revolutions, nations, empires: conceptual limits and theoretical possibilities. NY: Columbia university press, 1999.

240. Smith A.D. Nationalism and modernism. L., N.Y.: Routlege, 1998.

241. Smith A. The Ethnic Origin of Nations. Oxford, 1986.

242. Smith G. The post-Soviet states: mapping the politics of transition. L.: Arnold, 1999.

243. Suni R.G. The Revenge of the Past. Nationalism, Revolution and the Collapse of the Soviet Union. Stanford, 1993.

244. Tajfel H. Social identity and intergroup relations. Cambridge, Paris. 1982.

245. The invention of ethnicity. N.Y., Oxford: Oxford Univ. Press, 1989.

246. V. Диссертации и авторефераты диссертаций

247. Аринин А.Н. Российский федерализм: истоки, проблемы и перспективы развития. Автореф. диссдокт. полит, наук. М., 1999. 40 с.

248. Аствацатурова М.А. Диаспоры в Российской Федерации: формирование и управление (на материалах Северо-Кавказского региона). Автореф. дисс. докт. полит, наук. М., 2003.47 с.

249. Березенкин 0.10. Национально-патриотические организации современной России. История и идеология (1985-1996 гг.). Автореф. дисс. . канд. ист. наук. М., 2000. 26 с.

250. Вдовин А.И. Российская нация. Национально-политические проблемы XX в. и общенациональная российская идея. Автореф. дисс. . докт. ист. наук. М., 1995.39 с.

251. Жириков А.А. Проблемы политической стабильности российского государства (этнополитический анализ). Автореф. дисс. . докт. полит, наук. М., 1998.

252. Зорин В .10. Государственная политика в России: историко-политологический анализ. Автореф. дисс. докт. полит, наук. М., 2003. 54 с.

253. Исламшина Т.Г. Кризис полиэтничного общества и возрождение этнических ценностей. Автореф. дисс. докт. социол. наук. Уфа, 1993.

254. Кабардова И.Б. Развитие и взаимодействие национальных культур. Автореф. дисс. канд. филос. наук. М., 1996.

255. Кулешова Г.П. Роль этнокультуры в развитии наций и национальных отношений. Автореф. дис. .канд. социол. наук. Саранск, 1995.

256. Мириханов Н.М. Реформирование федеративных отношений в России: тенденции нового десятилетия. Автореф. дисс. докт. полит, наук. М., 2003. 47 с.

257. Овлякулиев О. Формирование национального самосознания. Автореф. дисс. докт. филос. наук. М., 1993.

258. Поварницын Б.И. Англо-американская историография национальной политики СССР и постсоветских государств (1985-2000 годы). Автореф. дисс. докт. ист. наук. М., 2003. 34 с.

259. Сафин Ф.Г. Суверенизация и формирование современной этнополитической ситуации в Башкортостане. Автореф. дисс. . канд. ист. наук. М., 1994. 20 с.

260. Тузов Н.В. • Этнорелигиозные отношения и проблемы политической стабильности в России в 90-е годы XX века (на примере Северного Кавказа). Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 2003. 30 с.

261. Ургалкин Ю.А. Регионализация этнонациональных отношений в России. Автореф. дисс. докт. ист. наук. М., 1996.

262. Фазылходжаева И.К. Правовое регулирование межнациональных отношений. Автореф. дисс. докт. юр. наук. М., 1992.

263. Цай В.И. Исторический опыт межнациональных отношений в СССР, Российской Федерации (1953-2003 гг.). Автореф. дисс. . докт. ист. наук. М., 2004. 29 с.

264. Шатаева О.В. Государственная политика России в области национальных и межнациональных отношений в 1985-1999 гг. Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 2006. 23 с.

265. Штралер О.Ф. Национально-культурная автономия в Российской Федерации: опыт, проблемы развития (на примере Республики Коми). Автореф. дисс. . канд. полит, наук. М., 2003. 21 с.

Иосиф Дзялошинский

Гражданское общество. О чем спор?

Есть старый советский анекдот о слесаре, который работал на заводе, производившем швейные машинки. Решив сделать жене подарок к 8 марта, сей слесарь наворовал на заводе детали и попытался собрать швейную машинку дома. Каково же было его удивление, когда вместо швейной машинки получился пулемет. И каждый раз, когда он пытался собрать швейную машинку, получался пулемет. Такая же история происходит со многими понятиями и теориями, которые россияне заимствуют на Западе. Там швейная машинка, у нас из этих же деталей получается пулемет. Наглядное свидетельство - трансформация понятийного комплекса, связанного с категорией "гражданское общество".

Некоторое время назад среди российских политических деятелей и аналитиков демократической ориентации было распространено представление о том, что по мере разрушения социально-психологических опор прежней коммунистической системы будет происходить становление новых форм общественного сознания, создающих фундамент альтернативной демократической системы. Считалось, что гражданское общество окажет в России действенное сопротивление власти и авторитарным тенденциям, что структуры гражданского общества явятся важнейшим элементом процесса демократизации. К сожалению, реальность не подтвердила эти расчеты. Непредвзятый анализ показывает, что далеко не все структуры третьего сектора действительно заинтересованы в демократии.

Процесс становления гражданского общества в России привел, к сожалению, явно не к тем результатам, которые рисовались в концепциях, отводивших этому обществу главенствующую роль в превращении демократии в образ жизни. В реальности гражданское общество как общество независимых, самодеятельных граждан, самостоятельно выражающих и защищающих свои интересы, в значительной мере приобрело достаточно уродливые черты, характеризуясь фрагментирован-ностью, криминализацией, национализмом, нетерпимостью к инакомыслящим и максимализмом в отстаивании узкогрупповых, эгоистических интересов.

Не вдаваясь в неясность различения гражданских, политических и иных негосударственных, неправительственных структур, можно уверенно сказать, что третий сектор и демократия в России находятся в очень непростых отношениях. В России на сегодняшний день полным полно НГО и НПО, но то, что в России нет гражданского общества, это настолько очевидно, что даже спорить с этим никто не хочет. Не успев стать нормальным противовесом государству, некоторые российские НГО уже активно вписались в систему управления, становясь неким инструментом власти, с помощью которого власть решает некоторые свои задачи. Последнее время у меня возникает все больше подозрений, что значительная часть всех этих спортивных клубов, хоровых обществ, кооперативов и культурных ассоциаций, национально-культурных автономий организованы самой властью для своих целей. Более того, осмелюсь сказать, что некоторые из этих структур гражданского общества выступают не против авторитаризма, а против демократии. Поэтому, мне кажется, надо бы вновь вернуться к вопросу о том, что есть в России власть и что есть гражданское общество.

О гражданском обществе у нас пишут и говорят очень много. Вышли тысячи статей и сотни (а может быть, тоже тысячи) книг. Проводятся научно-практические конференции, круглые столы, дискуссии. Интерес к этой проблематике обусловлен прежде всего тем обстоятельством, что Россия, как и многие другие страны, находится в ситуации выбора стратегической модели развития. Точнее, выбора отношения к одной-единственной модели, которая предъявлена всему человечес-тву так называемым Западом. Суть этой модели довольно проста: рыночные отношения в экономике, права человека как альфа и омега общественной жизни, уважение к Закону, защищающему права человека, публичность и информационная открытость власти, действительно подотчетной избирающему ее народу. В других терминах эта модель описывается понятиями: "гражданское общество", "открытое общество", "информационное общество"1. [1 - Разумеется, реальная жизнь в странах Запада отнюдь не всегда протекает в соответствии с этими идеалами. Но глупо и смешно на этом основании отрицать саму эту модель, так же, как глупо и смешно, отрицать заповеди Иисуса Христа из-за того, что поведение многих верующих им не соответствует. Важно другое: западные общества, выдвинувшие эту модель организации жизнедеятельности социума, медленно, трудно, но настойчиво реализуют ее, доказывая, что так можно жить и, более того, жизнь, организованная на этих основаниях, значительно эффективнее, чем жизнь в других обществах. И сейчас перед остальными странами со всей остротой встал вопрос: брать ли эту модель за основу или искать другие, а если брать, то как ее реализовать с учетом принципиально разного исторического и культурного опыта народов.]

Существует три варианта ответа на этот вопрос. Один из них можно обозначить как "вестернизационный проект", другой - "модернизационный проект", третий - "фундаменталистский (или, в других терминах, "архаический") проект".

Вестернизационный проект связан с уверенностью в неотвратимости построения универсального мирового сообщества, основывающегося на принципах демократии и либерализма, научного и культурного прогресса, повсеместного распространения модели индустриальной или постиндустриальной экономики. Россияне, ориентированные на вестернизацию, хотят участвовать в реализации этого грандиозного исторического проекта.

Сторонники модернизационного проекта считают, что "западный проект мироустройства" сталкивается в России с неразрешимыми трудностями и должен быть заменен схожим по форме, но альтернативным по сути процессом модернизации. Модернизация представляет собой особую форму приспособления традиционных обществ к вызовам глобализирующейся цивилизации. Суть модернизации заключается в стремлении сохранить культурные корни и соединить их с элементами современной западной цивилизации. Так, например, усвоение некоторых рыночных параметров организации экономической жизни совмещается с искренней уверенностью в уникальности российской культуры, построенной на принципиально нерыночных основаниях. Нежелание идти на политическое объединение планеты совмещается со стремлением к хозяйственной унификации и т.д. и т.п.

Наконец, "фундаменталистский проект" ориентируется на принципиальный и высокомерный отказ от ценностей западного мира, опирается на идеи "возврата к истокам", "припадания к глубинным основам народной мудрости" и т.д.

Что касается России, то, как и многие другие государства, вкусившие горькие плоды практического воплощения социальной утопии, она приступила к самотранс-формации. Уникальность такой трансформации в России заключается в одновременном протекании трех процессов: в переходе от тоталитарного политического режима к демократическому, от централизованно планируемой экономики к рыночной и от бывшей советской империи к формированию национального государства.

В течение последних десяти лет Россия удалялась от тоталитарного прошлого. Происходило становление институтов политической демократии, формировался рыночный характер экономики, создавались новые правовые основы государственной и общественной жизни. Ушли в прошлое цензура и идеологический диктат в сфере культуры и искусства.

Однако во многих важных сферах жизни страна развивалась в сторону, хотя и нового, но не слишком привлекательного общественного устройства. Прошла приватизация государственной собственности, в процессе которой сложился симбиоз части государственного чиновничества и финансово-промышленной олигархии. Усилилась опасность превращения государства в поле для соперничества различных кланов, обладающих реальной экономической и политической властью и использующих институты демократии в своих узкокорыстных целях. Новые демократические институты еще не стали настолько сильными, чтобы эффективно противодействовать этим тенденциям. Тем не менее, некоторые демократические ценности, такие, как зачатки гражданского общества, независимая пресса, политический плюрализм, конкурентная сис-тема выборов, уже достаточно укоренились в общественном сознании.

В России появились основные атрибуты демократической государствен-ности: выборность руководителей исполнительной власти и законодателей, многопартийность, разделение властей. В последние годы происходила также определенная стабилизация государственной власти и управления. Отошли в прошлое катастрофические конфликты между ветвями власти, нормализуются отношения федерального центра и регионов на договорной основе. На разных уровнях влас-ти появляются квалифицированные и образованные менеджеры.

Вместе с тем еще окончательно не решены проблемы распределения полномочий и ответственности между федеральным центром, регионами и местными органами власти. Обеспечение социальных нужд (медицины, образования и т.д.) остается острой общенациональной проблемой. Цивилизованные и максимально прозрачные отношения бизнеса и государства, защита конкуренции и добросовестного предпринимательства находятся в зачаточном состоянии. Слабо развито партнерство между государством и обществом, еще не сложились механизмы общественного контроля за властью. В результате сохраняется, а временами нарастает отчуждение власти от общества и общества от власти. Широко распространено представление о коррумпированности и неэффективности государства. С другой стороны, власть по-прежнему нередко видит в населении не граждан, а подданных.

Для того, чтобы понять, почему это происходит, необходимо дать хотя бы краткую характеристику смыслового комплекса, обозначаемого понятием "гражданское общество", которое является предметом ожесточенного спора между сторонниками трех обрисованных выше проектов развития России.

Немножко истории

Канадский политический философ Чарльз Тэйлор выделил две основные традиции понимания гражданского общества. Л-традиция, восходящая к Джону Локку и названная так по первой букве его фамилии, рассматривает гражданское общество как некое этическое сообщество, живущее по естественным законам до и вне политики. Для Л-традиции важна концепция естественного состояния, в которой уже заложены все основные черты той совокупности разнообразнейших форм жизни, которую более поздние англо-американские теоретики будут называть "гражданским обществом". Вводя несколько позже термин "civil society" в его нынешнем понимании, Фергюсон и Смит тоже исходили из локковского видения мирной и разнообразной дополитической жизни сообщества. Во-первых, они противопоставили гражданское общество военному как общество мирное, действующее гражданскими, а не военными методами и отдающее предпочтение при реализации своих целей мирной торговле перед вооруженным захватом. Во-вторых, их гражданское общество противостояло обществу варваров, не знающих утонченных манер и не ведающих о промышленных и культурных достижениях цивилизации. Гражданское общество в этом смысле - это общество, вкусившее всех плодов цивилизации. Диктат этики, гражданские, а не военные методы разрешения немногочисленных споров, совместная гордость успехами сообщества связывают людей, придерживающихся цивилизованных законов в своей насыщенной жизни вне политической сферы. Как производное от людских потребностей и забот минимальное государство появляется только тогда, когда граждан-ское общество вызывает его к жизни.

М-традиция, берущая свое имя от Шарля Монтескье, представляет гражданское общество как набор независимых ассоциаций граждан, опосредующих отношения между индивидом и государством и в случае надобности защищающих свободу индивида от посягательств власти. Исходный пункт М-традиции - наличие сильного централизованного государства, от которого надо защищаться. Шарль Монтескье, Бенжамен Констан и Алексис де Токвиль сосредоточивали внимание на проблеме защиты политической свободы от угрозы деспотического вмешательства государства в жизнь индивидов или групп населения. Функции защиты индивида могут взять на себя ассоциации граждан, которые должны стать своего рода школой свободы, где граждане приобщались бы к нравам республиканской добродетели, необходимым для сохранения свободы от того, что Токвиль, живший в конце ХVIII - начале XIX ве-ка, называл угрозой "демократического деспотизма".

Пропустим Гегеля, Маркса и Антонио Грамши, немало размышлявших о том, что обозначается понятием "гражданское общество", и констатируем, что, несмотря на ряд различий между английской, французской и немецкой моделями гражданского общества, соответствующие понятия относятся к единой западной концепции гражданского общества. Основные конститутивные элементы или институты гражданского общества - свободные ассоциации граждан (горожан), экономический рынок и публичная политика. Но концептуальное единство обеспечивается не столько формальным совпадением структур, сколько тем, что западное гражданское общество сформировалось как общая для многих стран традиция или форма общественной жизни, как историческая конфигурация практик самоуправления, экономического обмена и обмена мнениями (публичных дебатов). Именно на этом общем фоне английская, французская и немецкая политические теории последних двух столетий артикулировали идею гражданского общества. И именно благодаря тому, что новые формы жизни и мышления превратились в устойчивую традицию, о гражданском обществе на Западе постепенно забыли.

Но в этой традиции отчетливо выявились две группы аргументов, которые использовались для защиты идеи "гражданского общества". Первая группа аргументов, (которую иногда обозначают понятием "гражданское общество I") наиболее четко отражена в работе Алексиса де Токвиля "О демократии в Америке", которой предшествовал важный труд "шотландских моралистов" восемнадцатого века - Адама Смита, Адама Фергюсона и Фрэнсиса Хатчесона. В рамках этого подхода особое внимание уделяется способности коллективной жизни в целом и навыкам общения и совместной работы, в частности, воспитывать цивилизованный образ жизни и манеру поведения в демократическом государстве. Вторая версия (так называемое "гражданское общество II") наиболее отчетливо сформулирована Яцеком Куронем, Адамом Михником и их соратниками в ходе выработки стратегии сопротивления коммунистическому режиму в восьмидесятых годах в Польше. Она также четко прочитывается в недавних работах по процессам "редемократизации" в Латинской Америке и подчеркивает свойство гражданского общества быть сферой деятельности, независимой от государства, и вследствие этого способной пробуждать и питать сопротивление тираническому режиму.

Между "гражданским обществом I" и "гражданским обществом II" имеется некоторое противоречие, поскольку первое утверждает положительную роль общественных объединений в системе управления (правда, в демократической системе управления), а второе подчеркивает важность гражданских объединений как противовеса государству. В принципе неясно, почему "противовес" гражданского общества не может стать таким же бременем для демократического, как и для авторитарного государства. И действительно, раздаются голоса (например, экономист Манкур Олсон), которые предостерегают, что "густая сеть ассоциаций", восхваляемая аргументом в пользу гражданского общества, представляет опасность для гладкого и справедливого функционирования современных государств и рынков.

Как ни странно, и "гражданское общество I", которое подчеркивает политические преимущества аполитичного гражданского общества, и "гражданское общество II", сосредоточенное на политически ангажированных социальных субъектах вне традиционных политических ассоциаций, имеют тенденцию выносить за скобки собственно политические ассоциации, в особенности партии. Однако сходство в этом пункте не снимает понятийную неопределенность, о которой шла речь в начале. В самом деле, два варианта "аргумента" расходятся по поводу природы того гражданского общества, которое они сопоставляют с политическим обществом. Частично нечеткость определения вызывается самим размахом "аргумента". Гражданскому обществу приписывалась способность развивать демократию и обуздывать авторитаризм в таких разных местах и условиях, как Америка Джексона, послевоенная Италия, Восточная Европа на закате советской империи и Латинская Америка при военных режимах. Временами кажется, что это понятие приобретает свойства газа, который может расширяться или сжиматься, приспосабливаясь к аналитическому пространству, предоставляемому ему тем или иным историческим или социополитическим контекстом.

В обоих вариантах аргумента в пользу гражданского общества отражаются свойства той конкретной ситуации, к которой их применяют. Сторонники аргументации "гражданского общества II" включают в него организации, призывающие граждан к протесту против тирании и к противостоянию государственной власти. Поэтому они совершенно справедливо подчеркивают конфликтный потенциал гражданского общества. Кроме того, они обращают особое внимание на новые формы ассоциаций, поскольку политические и традиционные организации часто запятнаны сотрудничеством с режимом.

Наоборот, сторонники аргументации "гражданского общества I" включают в "гражданское общество" в основном те группы, чья деятельность порождает позитивный "социальный капитал". Как правило, это традиционные ассоциации "второго эшелона", то есть организации, не обладающие ни конфликтным характером, ни политическим весом.

Таким образом, налицо конфликт в толковании самой сущности "гражданского общества", и, судя по всему, этот конфликт во всей красе проявляется у нас на глазах.

Колосс на глиняных ногах?

Особую пикантность проблематике "гражданского общества" в его российском варианте придает то обстоятельство, что в России само понятие "гражданин" никогда не содержало европейских коннотаций. С одной стороны, народ почитался несмышленым дитем, которое должно быть опекаемо мудрым государем либо мудрой общественностью, с другой стороны, людей объединяли в различные группы и ассоциации не социальные, а преимущественно дружеские и родственные связи.

Что касается права на сопротивление деспотическому режиму, то оно закреплялось за определенным слоем людей, желавших противопоставить себя светскому (аристократическому) салонному обществу и называвших себя общественностью. Так получилось, что в России гражданственность стала признаком (и уделом) определенной группы людей, рассматривавших себя носителями всех прогрессивных идей. "Общественность" стали прочно ассоциировать с общес-твенным мнением, с критически настроенной пишущей и читающей публикой. В свою очередь, сферу общественного мнения воспринимали как самостоятельную силу и часто открыто противопоставляли государственной (официальной) точке зрения. Герценовский "Колокол" постоянно апеллировал к общественному мнению и одновременно воспроизводил его как новый политический институт. Либеральный историк рубежа веков Василий Маклаков озаглавил свои мемуары, описывавшие эту пору, так: "Власть и общественность на закате старой России".

Что касается советского периода, то хотя общество не только не было полностью огосударствлено, но и выработало самостоятельные типы солидарности, противостоявшие государству, однако вписать отношения между обществом и государством в СССР в классические теории гражданского общества трудно. Есть основания полагать, что мы имели дело не с зачаточным гражданским обществом, которое по мере ослабления государства должно было бы развиться и укрепиться, а с чем-то иным, трудно укладывающимся в политологические концепции.

Речь идет о дружеских сетях, существовавших прежде на "оборотной" стороне советского общества и ставших ныне явной частью постсоветского бизнеса и клановой политики. Сети патронажно-клиентских отношений наиболее важны для формирования политических квазикланов и бизнес-связей; однако ядра некоторых политических и экономических группировок составляют трансформированные и до определенной степени институционализированные бывшие сети друзей.

Кpах тоталитаpного pежима в России создал некоторые условия для пpобуждения гpажданской активности, и в годы пеpестpойки начался впечатляющий подъем так называемых нефоpмальных общественных движений и антибюpокpатических, антиноменклатуpных массовых политических течений. Однако они носили конъюнктуpный хаpактеp и в значительной меpе "ушли в песок" после свеpжения власти КПСС. Будучи пpодуктом относительно кpатковpеменного общественного настpоения, эти движения не пpивели к возникновению устойчивых гpажданских социально-психологических оpиентаций, к фоpмиpованию такой системы массовых социальных пpедставлений, котоpая могла бы лечь в основу pазвития гpажданского общества.

Можно назвать несколько причин этого явления, в том числе обостpение экономических тpудностей и тяготы повседневной жизни. Но дело было и в спонтанном хаpактеpе произошедшего в конце 80-х - начале 90-х годов взлета общественной активности. "Взpыв" социальной энеpгии, подавляемой тоталитаpизмом, мог бы тpансфоpмиpоваться в относительно устойчивые поведенческие оpиен-тации только пpи одном условии: если бы общественное сознание освоило знания и пpедставления, ноpмы и ценности, стимулиpующие и легитимиpующие общественную активность людей. Опыт других стран показывает, что pадикальное обновление социальных пpедставлений и их оpганизация в единую систему пpоисходят лишь в том случае, если они опираются не только на собственный опыт людей, но и на отвечающие этому опыту научные или идеологические концепции, интенсивно предлагаемые массовому сознанию. Это тем более веpно по отношению к пеpестpоечной и постпеpестpоечной России, где опыт жизни "по-новому" еще кpайне беден, фpагментаpен и хаотичен.

Особенно мощное пpепятствие на пути pазвития в России гpажданского общества - отсутствие демокpатической тpадиции в национальной политической культуpе. Что касается демокpатии и гpажданского общества, то тут понятия и пpактика тесно связаны друг с другом. Существование пусть даже фоpмальных и огpаниченных демокpатических институтов (как в pяде стpан Западной Евpопы в сеpедине XIX века) стимулиpует гpажданскую активность, а она, в свою очеpедь, превращается в мотоp pазвития демокpатии. Пpедставления, устойчиво мотиви-ыpующие массовую гpажданскую активность, способны сложиться в pоссийском обществе лишь в неpазpывной связи с pазвитием демокpатического сознания; пpактически оба эти пpоцесса неpазделимы. Оба требуют шиpокого пpитока в общественное сознание новых концептуальных знаний о демокpатических пpинципах и ноpмах общественной жизни.

Однако замена стаpых пpедставлений на новые зависит, очевидно, не только от соответствия новых знаний изменившейся действительности, но и от свойств стаpых пpедставлений - их целостности, жесткости или изменчивости, насколько они поддаются модификации и pазличному истолкованию. Это побуждает видеть в культуpных и социальных аpхетипах pусского менталитета один из важнейших фактоpов социальных познавательных пpоцессов в посттоталитаpном обществе. И вряд ли кто будет возражать против тезиса о том, что эти аpхетипы менее благопpиятны для воспpиятия либеpальных идей, чем в pяде пеpеходных обществ Центpальной и Восточной Евpопы.

Для россиян тpадиционно хаpактеpен, во-пеpвых, госудаpственно-патеpналистский комплекс: к власти не испытывают ни любви, ни довеpия, но от нее и только от нее зависит как хоpошее, так и плохое в жизни индивида. Во-втоpых, для этого менталитета хаpактеpна психология уpавнительства, не имеющая ничего общего с ценностью pавенства в западной демокpатической культуpе. На индивидуальном уpовне ее (как и госудаpственно-патеpналистский комплекс) питает осознанное или подсознательное ощущение социальной слабости личности. Уравнительство игpает pоль компенсатоpа: если человек живет бедно и плохо, его "утешает", что окpужающие живут так же. Того, кто с помощью неоpдинаpного поведения добивается более высокого матеpиального и социального статуса, осуждают, потому что он лишает дpугих этого утешения, становится для них источником психологического дискомфоpта. Легитимным считают только такое повышение статуса, которое происходит не в pезультате личных усилий, а по воле судьбы или начальства. В тpадиционной pусской культуpе уpавнительство связано с отсутствием в ней этики успеха и достижения, сыгpавшей столь большую pоль в pазвитии западных обществ. Слабая ответственность за собственную жизнь, пеpенесение этой ответственности на надличностные инстанции (судьба, Бог, власть, социальные институты) типичны для россиян. Именно в этой установке многие исследователи видят главное психологическое и культуpное пpепятствие для pазвития гpажданского общества.

Разумеется, утверждение отличий России от европейского мира, глубоко коренящихся в культуре и практически непреодолимых, может интерпретироваться по-разному. Вот лишь несколько цитат.

Константин Леонтьев: Германский феодализм положил начало "чрезмерному самоуважению лица... которое... и породило все эти нынешние фразы о беспредельных правах лица... сделало из всякого простого поденщика и сапожника существо, исковерканное нервным чувством собственного достоинства".

"Россия не просто государство; Россия, взятая во всецелости со всеми своими азиатскими владениями, - это целый мир особой жизни, особый государственный мир, не нашедший еще себе своеобразного стиля культурной государственности".

Главная цель России - развитие "своей собственной оригинальной славяно-азиатской цивилизации, от европейской... настолько же отличной, насколько были отличны эллино-римская от... халдейской и персо-мидийской".

Георгий Федотов: "...Россия не может равняться с Францией или Германией; у нее особое призвание, Россия - не нация, но целый мир. Не разрешив своего призвания, сверхнационального, материкового, она погибнет - как Россия".

Николай Бердяев: "Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира".

Тот факт, что и гражданское общество-идея и гражданское общество-практика родились и развились не в российском, а в европейско-североамериканском цивилизационном мире, часто и служит обоснованием невозможности и ненужности демократических институтов в нашей стране.

Разумеется, было бы неверно считать, что русские умонастроения последовательно антилибеpальны и антидемокpатичны. Россия конца XX века - индустpиальное, уpбанизиpованное и достаточно образованное общество. Как и любое общество такого типа, оно неоднородно в культуpном отношении: общенациональные тpадиции обладают неодинаковым влиянием и устойчивостью, по-pазному интеpпpе-тиpуются в pамках pазличных субкультуp. Последние можно выделить по pазным основаниям. Наиболее "гpубое" деление - на гоpодскую (большие, отчасти сpедние гоpода) и сельскую (деpевня, малые гоpода) культуpы. Сельская, как и повсюду, консеpвативна, но не потому, что ее носители, чаще всего голосующие на выбоpах за коммунистов и националистов, - убежденные стоpонники коммунистической и националистической доктpин. Их консеpвативное социальное и политическое поведение объясняется стpахом перед пеpеменами. Ибо жители pусских сел и маленьких гоpодов на собственном опыте знают: пеpемены пpиходят из Центpа, их поpождают и проводят в жизнь чуждые им люди - без учета их мнений и пpедпочтений. Именно в pамках сельской субкультуpы наиболее устойчиво сохpаняются тpадиционные социальные аpхетипы.

А вы друзья, как ни садитесь...

Таким образом, можно сказать, что необходимое условие функциони-pования гражданского общества - существование опpеделенного типа личности, для которой характерны высокий уpовень индивидуальной автономии по отношению к социуму вообще и к госудаpственной власти в особенности. С дpугой стоpоны, этому типу личности пpисущи способность констpуктивно взаимодействовать с дpугими личностями во имя общих целей, интеpесов, ценностей, а также способность подчинять свои частные интеpесы и способы их достижения общему благу, выpаженному в пpавовых ноpмах.

Совеpшенно очевидно, что для фоpмиpования такого типа людей необходимо жесткое соблюдение демокpатических пpав и свобод, делающих возможными и законными как автономию личности, так и самооpганизацию гpаждан для отстаивания общих интеpесов и целей. Однако одних лишь институциональных (в том числе пpавовых) условий для этого недостаточно. Не меньшую, а, возможно, большую pоль игpают пpедпосылки культуpные и социально-психологические. Субъектами гpажданского общества могут быть, во-пеpвых, только люди, знающие, что собственные действия - наилучший способ защиты своих интеpесов, pешения волнующих их экономических, социальных, политических пpоблем. Во-втоpых, pеальный или потенциальный субъект гpажданского общества - это человек, увеpенный в том, что добиться pеальных pезультатов можно, лишь объединив свои действия с действиями дpугих людей.

Другими словами, гражданским можно называть только общество, в котором сама структура отношений ориентирована так, что гражданин рассматривает себя как ведущую силу общественного жизнеустройства. Гражданское общество - это не просто набор механизмов, структур, институтов, а некий дух, позволяющий конкретному индивиду постоянно ощущать, что он значимый элемент общественной жизни, что все остальные структуры существуют для того, чтобы он жил и развивался, чтобы его единичный голос был значимым аргументом в выборе путей развития общества.

Это возможно только в том случае, если общество стоит на трех равновеликих и прочных опорах: авторитетной и профессиональной власти, мощном и хорошо структурированном гражданском секторе и свободных, независимых и ответственных СМИ. Ни одна из этих структур не должна подавлять или подчинять себе другую, и ни одна из них не должна снимать с себя ответственность за действия двух других и общества в целом. Любой перекос во взаимоотношениях этих трех социальных структур ведет к деструктивным процессам в обществе, вынуждает людей приспосабливаться к этим деструкциям и сочинять в оправдание своим приспособленческим действиям самые дикие теории и экзотические "правила игры".

В социально-психологическом отношении российское общество все еще пребывает, так сказать, в "разобранном состоянии", которое вообще не способно пока служить фундаментом чего-либо. И у некоторых нетерпеливых политологов возникает ощущение, что в такой ситуации инициатива, необходимая для углубления и закрепления демократических реформ, не может исходить "снизу", со стороны масс и институтов гражданского общества. Возникает иллюзия, что основными агентами общественных преобразований в России и их гарантами являются элитные группы и представители власти. Отсюда стремление власти рассматривать себя в качестве главного "мотора" реформирования общества. Но не надо быть большим аналитиком, чтобы понять, что в этом случае специфические отношения между населением и властью, свойственное российской ментальности понимание свободы как правового нигилизма и анархии приводят к тому, что неформальная активность самодеятельных граждан будет не консолидировать, а усиливать элементы хаоса в общественном развитии сегодняшней России. Развивать центробежные, конфронтационные тенденции.

Надо ли еще объяснять, почему швейная машинка превращается в пулемет?