Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Воркачев С.Г. Оценка и ценность в языке (Избран...doc
Скачиваний:
3
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

4. Безразличие vs. Презрение (на материале испанского языка)1

Связь безразличия с презрением несомненна; в большинстве толковых и энциклопедических словарей презрение (desdén) объясняется через безразличие (indiferencia) (см.: Gran diccionario 1985: 609; RAE 1970: 448; Durvan 1983: 556; Alonso 1979: 350; Everest 1979: 503; Pequeño Larousse 1968: 338;), а в тематических (понятийных) и синонимических словарях эти понятия попадают в одну словарную статью (см.: Casares 1981: 138, 237; Sainz de Robles 1968: 353, 617). Очевиден также и тот факт, что для выражения безразличия и презрения в языке используются в значительной мере идентичные средства (Moliner 1986, t. 1: 967; t. 2: 119; Casares 1981: 139, 237). В связи с этим возникают вопросы: 1) в чем состоит специфическое отличие презрения от безразличия в семантическом и коммуникативном плане; 2) какие языковые средства являются специфическими для выражения и того, и другого; 3) в каких условиях показатели безразличия функционируют в качестве показателей презрения и как складываются между ними в этом случае отношения многозначности (омонимия, полисемия, синкретизм, нейтрализация, амфиболия). Как представляется, ответить на эти вопросы можно на основе анализа компонентного состава и условий употребления смыслового ряда предикатов презрении (despreciar, desdeñar, menospreciar, desestimar, vilipendiar и др.), а также сведений о презрении, накопленных философией и психологией эмоций.

Из всех эмоциональных состояний, обычно выделяемых в психологии (аффекты, страсти, собственно эмоции, чувства, настроения, стрессы) (см.: Леонтьев 1970; КПС 1985: 28, 200, 344, 392, 407), презрение по таким характеристикам, как интенсивность и предметность-ситуативность, занимает, очевидно, срединную позицию между собственно эмоциями я чувствами: как чувство оно отличается относительной устойчивостью, как эмоция оно имеет достаточно выраженный ситуационный характер и передает оценочное отношение к складывающейся или возможной ситуации. Презрение, «наиболее холодная эмоция» из всех эмоций враждебности (Изард 1980: 300), носит явно рассудочный (cognitive) характер (см.: Tzeng et al. 1987: 450) и принадлежит к числу личностных или даже межличностный (social) эмоций (см.: Tzeng et al. 1987: 450). В прямом своем значении оно возможно лишь по отношению к объектам, так или иначе связанным с физической (тело, одежда, семья, дом, имущество), социальной либо духовной личностью человека, с тем, что он относит к «МОЕМУ» (см.: Джемс 1982; Мейли 1982). В этом смысле для реализации презрения необходимо реальное или потенциальное присутствие «чужого сознания» – деонтических и аксиологических норм, требований, желаний, стремлений, мнений, вкусов, поступков, носителем которых выступает индивидуальный или социальный субъект. Обращение презрения на себя, на сферу своей собственной личности переживается как стыд (ср.: «Стыд – это боязнь перед возможным презрением со стороны присутствующего лица» – Кант 1966: 501). В эволюционной перспективе презрение могло возникнуть как средство психологической защиты в ситуациях, когда индивиду необходимо чувствовать себя сильнее, умнее, лучше, чем презираемое лицо (см.: Изард 1980: 299), особенно в том случае, когда человеку нечего больше противопоставить обстоятельствам и лицам, которые сильнее его («Если мы откажемся от презрения, мы лишим себя последнего оружия. Пусть это чувство будет внутри нас и абсолютно невидимо со стороны, но оно должно быть» – Трифонов 1986: 46).

В определениях презрения, даваемых философами XVII в., исследовавшими аффекты и «страсти души» («Презрение... есть стремление души установить ничтожность, незначительность презираемого предмета» – Декарт 1950: 670; «Презрение состоит в том, что ставят кого-либо вследствие ненависти ниже, чем следует» – Спиноза 1967: 512; Contemptus... est declaratio opimonis impotentiae alienae – Leibniz 1975: 62 – Презрение есть объявление чужого бессилия), – уже присутствуют основные семантические характеристики этого чувства: личностный характер, отрицательная оценочность, рассудочность, связь с нормой. Презрение может быть направлено на такие атрибуты личности, как поступки и сознательно благоприобретенные свойства, и тогда быть связанными с этической оценкой в форме осуждения. Оно может также быть направлено на расовые, сословные, физические, физиологические и психические характеристики личности, обладание которыми не зависит от ее воли и желания, и быть не связанным с этической и социальной доминантой (см.: Графова 1987: 12). Семантическая модель этимона презрения в русском языке (др.-русск. пръ-зирати) и латинского despectio основана на том, что кто-то смотрит «сверху вниз» на кого-, что-либо (см.: Шанский и др. 1961: 267; Дворецкий 1976: 275). Ядро синонимического ряда предикатов презрения испанского языка despreciar, desdeñar, menospreciar образовано путем отрицания ценности (des-preciar), значимости (des-dignare) объекта либо путем принижения этой ценности (menospreciar). Наблюдения над ассоциативно-синонимическими связями показателей презрения показывают, что статья desprecio тематических и синонимических словарей включает, наряду с показателями собственно презрения, передающими состояние духа (estado de ánimo), лексемы, выражающие способ манифестаций презрения, вербальный (difamar «ославить», «очернить») и невербальный (reírse de «смеяться над», escupir «плевать», sacar la lengua «показывать язык», mirar de arriba abajo «смотреть сверху вниз» и др.), а также реакций лица на проявление чьего-либо презрения (ofender «обижать», ultrajar «оскорблять», rebajar «унижать» и пр.) (см.: Casares 1981: 139; Sainz de Robles 1968: 373). Презрение-состояние духа может быть направлено и на «фантомный» объект: деонтические нормы и ценностные установки определенной социальной группы, расцениваемые субъектом заочно как недостойные его собственного личностного статуса. Даже в метафоризированных сочетаниях (презирать богатство, деньги, смерть, славу и др.) презрение осмысленно лишь при допущении того факта, что ценности (отрицательные или положительные), на которые оно направлено, большинством признаются именно ценностями. «Состояние духа», естественно, может обходиться без знаковой манифестаций, а отсутствие непосредственного «адресата» презрения избавляет последнего от необходимости эмоционально реагировать на него. Такое презрение соотносимо со смысловым рядом предикатов, открываемых глаголом despreciar: despreciar, menospreciar, desestimar и др. Объектом презрения являются не только и не столько нормы и ценностные установки адресата, но, прежде всего, желания, намерения, надежды, ожидания последнего – все то, на что ориентированы нормы вежливости в межличностном общении. Именно в такой ситуации безразличие (например, к высказанному желанию речевого партнера – просьбе) воспринимается говорящим, хочет он того или нет, как отказ и расценивается им как презрение, вызывая обиду, воспринимаясь как унижение, оскорбление. Такое презрение соотносится со смысловым рядом предикатов, открываемым глаголом desdeñar: desdeñar, desairar, desatender, ofender, ultrajar, vilipendiar и др. Действительно, в основе межличностных отношений – отношений социального взаимодействия, определяющих возникновение и формирование специфически человеческих чувств (см.: Шибутани 1969: 264), лежит «Я-концепция» индивида (см.: Шибутани 1969: 277; КПС 1985: 419), связанная прежде всего с его самооценкой, уровнем собственного достоинства и с ожиданиями если не одобрения, то по меньшей мере уважения со стороны «значимых других» – эталонной группы, к членам которой он себя относит или хотел бы относить (см.: Шибутани 1969: 212). Вежливость как раз и закрепляет в своих нормах право человека на уважение и внимание со стороны других к его «отрицательному и положительному лицу» (negative and positive face – Brown-Levinson 1978: 66–67), а безразличие к чувствам и желаниям человека со стороны окружающих расценивается им как проявление враждебности, в том числе и презрения (Brown-Levinson 1978: 70–71). В общем и целом презрение представляет собой прежде всего отрицательную эмоцию, вызываемую у субъекта суждением о превосходств норм и ценностных установок эталонной группы, к которой он себя относит или хотел бы относить, над нормами и ценностными установками конкретной или теоретической социальной группы или лица, на которое это презрение обращено. Презрение способствует возникновению у субъекта чувств враждебности (см.: Изард 1980: 300), гнева и отвращения. Кроме того, презрение включается в «историю» (Филлмор 1983: 108) таких эмоций, вызываемых у лица, ставшего объектом презрения, как чувства обиды, унижения, оскорбленности и пр., и таких поведенческих актов, как насмешка, отказ и, наконец, безразличие к желаниям и ожиданиям этого лица. Необходимым коммуникативным условием интерпретации показателей безразличия как показателей презрения является «стереоскопичность» (Падучева-Зализняк 1982: 143) ситуации: присутствие наблюдателя, могущего совпадать с лицом, на которое обращено безразличие.

В конкретном высказывании, в речи презрение может находить прямое или косвенное выражение либо быть включенным в «историю» лексической единицы, как это происходит, например, с глаголами ofender «обижать», ultrajar «оскорблять», rebajar «унижать» и пр. В прямой своей форме презрение передается прежде всего собственно предикатами презрения despreciar, menospreciar, desdeñar и именами, отсылающими к уничижению, т. е. отрицательной оценке личности: bajo/bajeza, vil/vileza, infame/infamia, abyecto, ruin «низкий, подлый/низость, подлость», despreciable, contemptible «презренный» и др. Ряд этот можно продолжить. Сюда войдут все отрицательные оценки лица, задевающие личностные черты человека: estúpido «глупый», avaro «скупой», idiota, imbécil, mentecato «дурак, идиот» и др. (см.: Moliner 1986, t. 1: 967). Если собственно предикаты презрения передают эту эмоцию зачастую абстрактно, без указания на основание оценки, то в семантике имен – показателей презрения, как правило, это основание присутствует: estúpido «глупый», vil «подлый» и пр. Следует отметить, что собственно предикаты презрения используются преимущественно для описания этой эмоции, т. е. употребляются в функции показателей именно презрения в лицах и временах, отличных от 1 лица настоящего времени индикатива: X desprecia a Y «X презирает Y». В 1 же л. наст. вр. индикатива их основной иллокутивной функцией в ситуации непосредственного общения будет, очевидно, функция оскорбления-унижения: Yo te desprecio/desdeño = Yo quiero ofenderte, humillarte «Я тебя презираю = Я намерен тебя оскорбить, унизить». Для передачи собственно презрения в такой ситуации уместнее употребить именные показатели: Es una infamia/vileza/bajeza lo que has hecho «То, что ты сделал, – низко, подло/низость, подлость».

К числу косвенных и ситуационно обусловленных, т. е. окказиональных, средств передачи презрения можно отнести всю отрицательно-оценочную лексику – корневую и пейоративно-суффиксальную, употребляемую для оценки личности либо предметов «личной сферы» адресата презрения (cabrón «рогоносец, негодяй», chusma «отребье», casucha «развалюха» и др.), соматизмы и образованные путем их вербализации фразеологизмы (mirar sobre hombro «смотреть через плечо», escupir «плевать», sacar la lengua «показывать язык», volver las espaldas «отворачиваться», reírse «смеяться» и др.). И, наконец, в число окказиональных показателей презрения входят показатели безразличия всех трех семантических разрядов: Ф-безразличия, К-безразличия и «серой полосы» (см.: Воркачев 1986: 331–332).

Для реализации предикатами despreciar, menospreciar, desdeñar значения презрения как эмоции, вызываемой у субъекта сознанием превосходства его собственной системы ценностей над системой ценностей другого лица, необходимо, чтобы место объекта этих предикатов было занято именами лиц либо, по меньшей мере, предметов, непосредственно относящихся к личности человека: Cuanto más desprecio a esos loros pintajarreados, más me desprecio a mí misma (Sábato) – Чем больше я презираю этих размалеванных попугаев, тем больше я презираю себя; Es un castigo porque siempre he despreciado a los pobres, porque siempre les digo chusma (Benedetti) – Это наказание за то, что я всегда презирала бедных, за то, что я всегда их называла быдлом; El menospreciaba su protección. Y Mariana hubiera querido – sinceramente, cariñosamente, piadosamente – protegerlo (Benedetti) – Он презирал ее покровительство. А Мариана хотела бы – искренне, с любовью, почти набожно – защитить его; Y la idea de que la mujer pudiera menospreciarme y, por lo tanto, considerarse superior a mí, se me hacía intolerable (Serpa) – А мысль о том, что женщина может презирать меня и, тем самым, считать себя выше меня, мне становилась невыносимой.

Появление же в качестве прямого дополнения этих глаголов, различных абстрактных имен, не соотносимых по своему значению с чьей-либо «личной сферой» (despreciar el peligro, el dinero, la fama «презирать опасность, деньги, славу» и пр.), свидетельствует, скорее, о реализации здесь признаков, характеризующих личность самого субъекта, который не ценит, не придает значения вещам, к которым отправляет имя объекта (презирать деньги = «быть бессребреником», презирать опасность = «быть смелым, бесстрашным», презирать славу = «быть нечестолюбивым» и др.): Yo desprecio la calumnia, madre. – Yo no, hijo (Alas) – Мама, я презираю клевету. – А я – нет, сын; Pero con ser tan molesto este odio de la gran masa escandalizada, ella no sentía miedo ni indignación, lo despreciaba (Blasco Ibáñez) – Несмотря на все беспокойство от этой ненависти возмущенной толпы она не чувствовала ни страха, ни негодования: она ее презирала.

Это же значение – характеризации субъекта – реализуется в случае употребления после предикатов собственно презрения имен дополнения-лица без предложного управления a: Además, ya hemos visto que usted desprecia novios millonarios, como al abogado de la famosa carta (Alarcón) – Кроме того, мы уже видели, что вы презираете женихов-миллионеров, как, например, адвокат из небезызвестного письма.

Основным отличием предиката desdeñar от предикатов despreciar и menospreciar является признак «публичности манифестации (desdeñar indica un desprecio de carácter público y manifiesto – Zainqui 1973: 337; desdeñar... despreciar manifiesta y ostensiblemente – Gili y Gaya 1965: 129), т. е. в семантику этого предиката включена «стереоскопичность» как точка зрения стороннего наблюдателя-интерпретатора. Презрение (desprecio) как «состояние духа» субъекта может получать чисто вербальное выражение лишь в 1 лице настоящего времени индикатива, т. е. в форме перформатива: сказать «Я тебя презираю» равнозначно самому акту презрения. В неперформативных же формах, прежде всего в формах, отличных от 1 л., описание презрения, как правило, требует внешней манифестации, дающей основания для интерпретации «состояния духа» субъекта именно как презрения, и в этих формах противопоставление desdeñar и despreciar частично нейтрализуется: Todos los de su clase son gente muy especial. Desprecian a los médicos, no los atienden, y se matan con estas bárbaras devociones, de las que esperan la salud (Blasco Ibáñez) – Все они – весьма необычные люди. Они презирают врачей, не обращаются к ним и убивают себя той самой набожностью, от которой они ждут здоровья; Yo pudiera hacerte el hombre más feliz del mundo y en cambio me desprecias por correr detrás de unos votos, de una popularidad que es flaca como el humo (Вrene) – Я смогла бы сделать тебя самым счастливым человеком в мире, а ты же пренебрегаешь мной и гоняешься за голосами избирателей, за популярностью, которая рассеется как дым.

Можно также отметить, что предикаты denigrar, vilipendiar, deprimir, входящие в число предикатов презрения и связанные с отрицательной оценкой действия субъекта, «всегда включают в себя несправедливость и злонамеренность» (Gili y Gaya 1965: 129); как и прочие предикаты, направленные на «поражение» личности (оскорблять, обижать, унижать и др.), в 1 лице настоящего времени индикатива во избежание «иллокутивного самоубийства» (Вендлер 1985: 247) практически не употребляются, за исключением весьма специфических и искусственных ситуаций (Я тебя оскорбляю, а ты делаешь вид, что не понимаешь).

Показатели Ф-безразличия (см.: Воркачев 1985: 109–114), передающие безразличие субъекта к какому-либо факту (по importa «не важно», da igual, es lo mismo «все равно» и пр.), могут получать интерпретацию показателей презрения лишь в составе высказываний, используемых преимущественно в диалогической речи, при непосредственном обращении к речевому партнеру. При этом безразличие говорящего к желаниям, мнениям, вкусам и ценностным установкам слушающего воспринимается последним как презрение, т. е. прямой речевой акт безразличия говорящего воспринимается слушающим как косвенный речевой акт презрения. В качестве объекта такого безразличия/презрения выступают, как правило, предметы «личной сферы» (о личной сфере см. Апресян 1986: 28) речевого партнера: Tu turbio pasado me importa un bledo. Déjame en paz (Sastre) – Мне наплевать на твое темное прошлое. Оставь меня в покое; ¡Ау, hija, tú eres una golfa! – Bueno, yo soy lo que usted quiera, a mí no me importa (Cela) – Ax, дочь моя, да ты просто потаскуха! – Кем бы вы меня ни считали, мне наплевать.

Особенно часто показатели Ф-безразличия передают косвенный речевой акт презрения в ситуации отказа говорящего слушающему в праве на получение интересующей его информации либо в постановке под сомнение такого права: ¿Había alguien aquí contigo? – ¿Y a ti qué te importa? – replicó ella desafiándolo con la mirada, mientras se plantaba delante de él con los brazos en jarras (Carrión) – Здесь кто-то с тобою был? – А тебе какое дело? – ответила она, глядя на него вызывающе и став перед ним подбоченившись; ¡Hola! ¿Ya forman ustedes rancho aparte? – dijo en un tono brutal que no me agradó, plantándose delante de nosotros.– ¿Y a usted qué le importa? – preguntó Joaquinita con acento pícaro y agresivo, del cual no la creyera capaz (Palacio Valdés) – Привет! Так вы уже отделились? – сказал он грубо, остановившись перед нами. – А вам какое дело? – спросила Хоакинита враждебным тоном, на что я ее не считал способной.

Показатели «серой полосы» – посредственности, заурядности, medio pelo, ni chicha ni limonada, ni carne ni pescado и др., отсылающие к срединной точке оценочной шкалы («ни хорошо, ни плохо»), передают презрение, характеризуя личность в совокупности таких ее черт, обладание которыми не зависит, как правило, от воли человека, в связи с чем такое презрение не связано с осуждением. Для реализации презрения показателями «серой полосы» непосредственность ситуации общения не является обязательной. Деспективность этих показателей при характеристике личности объясняется, очевидно, фактом закрепленности за личностью в общественном сознании как положительной черты выделенности из ряда, неординарности, оригинальности, иидивидуализированности, а отсутствию этих черт приписывается отрицательный оценочный знак, заурядная личность ставится ниже нормы, соответствующей полноценной личности: Los tíos de Elena, gente de «medio pelo», los habrían hallado precisamente muy de medio pelo (Vera) – Родственники Елены, люди заурядные, их нашли бы как раз весьма заурядными; Ahora, lo que se llama el medía tinta, el que no es ni una cosa ni la otra, el tontuelo, ése aquí no se da (Barnet) – А то, что называется посредственностью, ни то ни се, дурачок, такого здесь нет.

Из числа показателей К-безразличия, передающих безразличие говорящего к выбору представителя из класса объектов, задаваемых определенным признаком, презрение передается, опять же в любой ситуации общения, лишь лексемой cualquiera и приложении к характеристике личности. Чаще всего это местоимение употребляется в такой функции с неопределенным артиклем: Meme se había presentado en la iglesia, adornada como una cualquiera elevada a la categoría de señora (García Márquez) – Меме появилась в церкви, разукрашенная, как какая-нибудь потаскуха, ставшая сеньорой; Y era verdad; el magistral despreciaba a la del Banco y la tenía por una grandísima cualquier cosa (Alas) – И это было правдой: магистр презирал банкиршу и считал ее изрядной дрянью; ¡Luego yo soy para usted un cualquiera..! – Y un cualquiera de los peores... (Alarcón) – Значит, я для вас кто попало...! – И притом один из худших....

Способность показателей К-безразличия к передаче презрения связана, как и в случае показателей «серой полосы», с установкой человеческого сознания на неординарность, незаурядность личности как норму, отклонение от которой получает отрицательную оценку: Pues bueno fuera que mi pecho se abriera para cualquiera! (Seguidilla) – Только того не хватало, чтобы мое сердце открылось для кого попало!; Llévate tu cacharro. Lo último que faltaba es que cualquiera venga a dar órdenes en mi casa (García Márquez) – Уноси свою рухлядь. Не хватало только, чтобы всякие распоряжались в моем доме.

Если соотношение словарных значений безразличия и презрения, передаваемых показателями Ф-безразличия, носит характер омонимии, поскольку безразличие и презрение друг с другом непосредственно не связаны и относятся к разным семантическим категориям (безразличие является оператором нейтрально-оценочной модальности, презрение – отрицательной эмоцией), то в составе речевых реализаций этих показателей, соотношение безразличия и презрения носит уже характер стереоскопического синкретизма: безразличие субъекта речи выступает для его речевого партнера или наблюдателя как презрение, при условии, конечно, что объектом этого безразличия/презрения является личность речевого партнера.

Соотношение словарных значений безразличия и презрения, передаваемых показателями «серой полосы» и К-безразличия, носит характер» полисемии, поскольку заурядность и презрение являются отрицательно-оценочными смыслами, между которыми явно просматриваются семантические связи: посредственность/заурядность – антинорма идеала личности – презрение. В речи же реализуется одно из этих значений, презрение – в случае направленности на объект оценки – личность, безразличие – во всех иных случаях.

Таким образом, результаты проведенного исследования показывают, что презрение как эмоция, вызываемая у субъекта переживанием суждения о превосходстве его собственного личностного статуса и связанной с ним системы ценностей над соответствующим статусом и системой ценностей другого лица (группы лиц), передается показателями безразличия лишь при том условии, что объектом этого безразличия является личность и/или предметы, входящие в ее «личную сферу». Функционирование показателей Ф-безразличия в качестве показателей презрения связано с явлением стереоскопического синкретизма, при котором одновременная реализация каждого из этих значений зависит от точки зрения говорящего/протагониста – слушающего/наблюдателя. Презрение, передаваемое показателями «серой полосы» и показателями К-безразличия, имплицируется ориентацией ценностного идеала личности на антинорму», на выделенность из ряда, индивидуализированность.