Леонардо бруни. О научных и литературных занятиях

Я не считаю, что женщина должна довольствоваться [только] священными книгами, и поведу ее к светским знаниям. Пусть она познакомится с тем, что говорили выдающиеся философы⁹⁷ о добродетельной жизни, о воздержании, об умеренности, о скромности, справедливости, храбрости, щедрости...

К знаниям, названным мною выше, надо прежде всего добавить историю, предмет, которым никоим образом не должны пренебрегать обучающиеся. Из истории мы узнаем как о происхождении и развитии своего народа, так и о военных и мирных деяниях свободных народов и великих государей. Знание прошлого дает благоразумные советы, исход подобных событий в прошлом побуждает нас в зависимости от обстоятельств к действию или к отказу от него... Я посоветую женщине не пренебрегать и чтением ораторов. Кто обычно более пылко возвеличивает добродетели и более сурово обличает пороки? У ораторов мы научимся восхвалять благодеяния и проклинать злодейства, ободрять, убеждать, волновать, устрашать. Хотя все это делают и философы, однако (не знаю, каким образом) именно во власти оратора вызывать гнев, милосердие, возбуждение и подавленность души... Я считаю, что, помимо этого, женщина должна читать и понимать поэтов... По моему мнению, кто не узнал поэзии, тот в известной мере несовершенен в знании языка. Поэтами многое весьма удачно и мудро сказано о жизни и нравах, у них находят основы и причины природных явлений, зародыши и словно бы начала всех наук; они имеют большой авторитет благодаря своим мудрым суждениям и древности⁹⁸, исключительную славу благодаря красоте и благородство, достойное свободных людей...

Вообще же то превосходство, о котором я говорю, заключается в знании многих и различных вещей. Надлежит, следовательно, многое увидеть и прочитать, посвятить время изучению философов, поэтов, ораторов, историков и всех других писателей. Только в результате этого в нас отразится нечто полное и достаточное для того, чтобы быть в любом вопросе красноречивыми, содержательными и изящными, а не пустыми и невежественными. К этому надо добавить основательное и глубокое знание языка. Эти две области знаний помогают друг другу и оказывают взаимные услуги. Ведь и язык без знания фактов бесплоден и пуст, и фактические знания, сколь бы ни были они значительны, если лишены литературного блеска, оказываются недоступными и темными...

(Практикум по истории Средних веков для студентов-заочников исторических факультетов. С.73 – 74.)

Поджо браччолини. Письмо к гуарино из вероны99

...Как известно тебе, много было латинских авторов, выдающихся искусством совершенствовать и украшать речь; среди них знаменитым и превосходным был Марк Фабий Квинтилиан¹⁰⁰, который так ясно и полно и с такой обстоятельностью рассказывает о дарованиях, необходимых для того, чтобы создать совершенного оратора, что ему самому, как мне кажется, вполне достаточно всего для достижения вершин этой науки, или выдающегося красноречия. И если бы дошел до нас только он, а также отец красноречия Цицерон, мы достигли бы совершенного умения в искусстве красноречия. Но Квинтилиан у нас, латинян, был так истерзан и искалечен, думаю по вине времен, что потерял человеческий облик и форму... И действительно, клянусь, что если бы я не пришел ему на помощь, то он был бы теперь уже наверняка близок к смерти...

Там¹⁰¹, среди большой массы книг, перечислять которые было бы слишком долго, мы и нашли «Квинтилиана», цельного еще и невредимого, но покрытого плесенью и пылью. Эти книги, действительно, содержались в библиотеке не как того требовало их достоинство, но словно в печальной и темной тюрьме, а именно в глубине одной башни, в которую не бросали даже осужденных на смерть.

Мы нашли, кроме этого, три первых книги и половину четвертой «Аргонавтики» Гая Валерия Флакка и комментарии на восемь речей Цицерона...

(Практикум по истории Средних веков для студентов-заочников исторических факультетов. С. 74.)