Тема 7 Этика науки

——

ются не самими учеными, а исключительно внешними

социальными силами, очень часто выражается в форме

так называемого «технологического императива».

Согласно этому императиву все то, что становится для

человечества технически возможным, непременно реализуется

практически. Порой его смысл передается и

утверждением о том, что прогресс науки остановить

невозможно, так что всегда найдутся силы, готовые

реализовать любые, даже самые рискованные и опасные,

научные проекты. При этом явно или неявно

предполагается, что уделом людей остается лишь приспособление,

насколько оно вообще достижимо, к тому,

что порождают все новые и новые джинны, выпускаемые

учеными из своих пробирок.

Этот технологический императив на деле есть всего

лишь предубеждение, хотя и весьма распространенное,

но тем не менее не опирающееся на какое бы то

ни было фактическое обоснование. Существует немало

такого, что осуществимо технически и тем не менее

не реализуется, в том числе по моральным соображениям.

Общество в целом вовсе не склонно фаталистически

соглашаться с «технологическим императивом», так

что уже достаточно давно предпринимаются попытки

так или иначе воздействовать на процессы принятия

новых технологий. В этой связи имеет смысл сказать о

деятельности по оценке технологий, которая достаточно

эффективно развивается на протяжении последних

десятилетий. При этом речь идет не столько о прямом

запрете опасных технологий, сколько о том, чтобы по

возможности постараться заранее предусмотреть возможность

негативных эффектов и минимизировать,

если не вовсе элиминировать, их.

Итак, мы можем сделать вывод о том, что и в оппозиции

«социальные силы или ответственность ученого

» оба ее члена не исключают друг друга. И в этом

случае их резкое противопоставление опирается на

вполне определенное — и опять-таки одностороннее —

истолкование науки и научного познания. Говоря оо

этом, необходимо подчеркнуть, что было бы ошибкой

442 абсолютизировать и считать всемогущим мотив соци

альной ответственности ученых, поскольку такая абсолютизация

чревата той же самой односторонностью и

опасностью неадекватного восприятия науки. Речь идет

лишь о том, что социальная ответственность представдяет

собой одну из неотъемлемых сторон мира науки.

В этой связи имеет смысл привести слова выдающегося

отечественного биолога В.А. Энгельгардта. «Нет

сомнения, — отмечал он, — что в случае глобальных

проблем, кризисов ученым не раз придется обращаться

к своей совести, призывать чувство ответственности,

чтобы найти правильный путь преодоления возникающих

угроз. И, разумеется, дело общественной совести

ученых мира, общей ответственности — всемерно бороться

с причинами, вызывающими вредные, губительные

последствия, направлять научные поиски на исправление

вреда, который сама наука, не взвесив и не

учтя возможных последствий, могла принести».

Свобода исследований и социальная ответственность

т

Одной из весьма острых тем, обсуждаемых в дискуссиях

по вопросам социальной ответственности,

является свобода научных исследований. В частности,

нередко высказывается мнение, будто вопрос о социальной

ответственности касается только прикладных

исследований и не распространяется на исследования

фундаментальные.

В пользу этой точки зрения приводятся такие аргументы:

во-первых, результаты, а тем более возможные

области и направления практического приложения

фундаментальных исследований непредсказуемы;

во-вторых, всякое вмешательство, затрагивающее направление

и методы фундаментальных исследований,

нарушает принцип свободы научного поиска.

Действительно, результаты и приложения фундаментальных

исследований очень часто непредсказуемы.

Тем не менее мы с большой долей уверенности можем

предполагать, что результаты сегодняшних фундаментальных

исследований довольно быстро найдут самые

Разнообразные применения, причем эти применения,

вполне вероятно, будут иметь и негативные стороны. 443

Тема? Этика науки

И хотя ученые могут не знать, каковы будуг пракэтим

можно зафиксировать и следующую тенденцию:

тические последствия того или иного открытия, они предварительная оценка безопасности новых технолослишком

хорошо знают, что «знание— это сила», ц гий, их экспертиза проводится не от случая к случаю,

притом далеко не всегда добрая, а потому должны она обретает черты специально организованной и рестремиться

к тому, чтобы предвидеть, что принесет гулярно осуществляемой деятельности.

людям то или иное открытие. Ведь при наличии такого Что касается вопроса о свободе исследований, то

стремления больше шансов своевременно распознать здесь необходимо отметить следующее. Прежде всего

возможные нежелательные эффекты. подчеркнем, что эта свобода — одна из очень значимых

Наученное горьким опытом, человечество постеценностей

современной цивилизации, утвердившаяся в

пенно усваивает ту истину, что гораздо более эффектаком

высоком статусе в ходе длительного и трудного

тивный и безопасный путь — стараться предотвратить процесса институционализации науки, о котором мы уже

негативные последствия новых технологий, чем тратить подробно говорили. Отметим также и то, что отечественресурсы

на минимизацию таких последствий тогда, ные ученые чрезвычайно болезненно реагируют на

когда они в полной мере проявятся. В последние годы попытки ограничения этой свободы. И тому есть осноактивность,

направленная на такое упреждающее ревания:

в советское время, как известно, развитие мноагирование,

приобретает систематический характер. гих в высшей степени перспективных областей исслеШирокое

признание, в частности, получает «принцип дований тормозилось и даже запрещалось по идеологипредосторожности

». ческим соображениям. При этом те, кто работал в таких

В соответствии с этим принципом, коль скоро предобластях,

нередко подвергались жесточайшим репреслагается

использование новой технологии, и при этом сиям. Особенно большой урон претерпели такие облау

кого-то возникают разумные сомнения в ее безопассти

науки, как генетика и кибернетика.

ности, то бремя доказательства ее безопасности ложитИ

хотя с тех пор прошло несколько десятилетий, в

ся на того, кто предлагает ее ввести. Конечно, абсонаучном

сообществе жива память об этом идеологичеслютно

безопасных технологий не существует, так что ком диктате. Поэтому принципиально важно, что в

на практике достаточно будет показать, что риск преКонституции

России содержится норма, гарантируюнебрежимо

мал по сравнению с предполагаемыми щая свободу научного поиска. Это значит, что свобода

положительными эффектами новой технологии. научного поиска имеет в нашей стране высокую стеТаким

образом, принцип предосторожности станопень

законодательной защищенности. Говоря более

вится платформой для предварительной оценки новых конкретно, ограничение этой свободы в каждом слутехнологий.

Следует еще раз обратить особое внимачае

должно не только специально обосновываться, но

ние на то, чего не было 30 и даже 20 лет назад: сегодня и вводиться законодательным путем.

вопрос о безопасности новой технологии ставится не К примеру, в российской Конституции содержитзадним

числом, не тогда, когда ее применение уже ся и такая норма, согласно которой «никто не может

привело к негативным эффектам, которые приходится быть без добровольного согласия подвергнут медицинтак

или иначе исправлять. Конечно, такого рода деяским,

научным или иным опытам». Данная норма огрательностью

человечеству приходится много заниматьничивает

возможность проведения исследований с

ся сейчас, да и в будущем исправление сделанных Участием человека в качестве испытуемого такими

ранее ошибок будет требовать немало сил и средств. случаями, когда сам испытуемый (или его законный

Тем не менее сегодня акцент ставится на том, чтобы Представитель) дает на то согласие.

предупредить негативное развитие событий, в чем и Еще один пример: в 2002 г. был принят закон о

состоит смысл принципа предосторожности. Наряду с вРеменном (сроком на 5 лет) запрещении клонирова445

Тема 7

ния человека. Принятие этого запрета законодательным

путем потребовалось именно потому, что он опятьтаки

ограничивает свободу исследований. При этом

закон о запрете клонирования четко и определенно

фиксирует, какие именно исследования в области клонирования

подлежат запрету.

Отметим, далее, следующее. Современные фундаментальные

исследования, как правило, требуют совместного

труда больших научных коллективов и сопряжены

со значительными материальными затратами.

- И это — хотим мы того или не хотим — накладывает

неизбежные ограничения на свободу исследования.

Не менее существенно и то, что нынешняя наука —

это не просто любознательность одиночек, но достаточно

сложный социальный институт, оказывающий серьезное

воздействие на жизнь человека и общества. Поэтому

идея неограниченной свободы, некогда бывшая

безусловно прогрессивной, ныне уже не может приниматься

без учета той социальной ответственности, с

которой должна быть неразрывно связана эта свобода.

Вообще же говоря, само противопоставление свободы

исследования как требования, идущего изнутри

научной деятельности, и социальной ответственности

как того, что налагается на эту деятельность извне,

опирается на весьма узкое понимание научной деятельности,

ее мотивов и способов осуществления. Конечно,

наука есть поиск истины. Но это именно искание,

процесс, требующий усилий, напряжения, а не

созерцание где-то вне мира бытующей истины. Поэтому

и путь к истине есть научная, но вместе с тем и

человеческая деятельность, которую осуществляет человек

как целое, а не какие-то абстрагированные от

него способности или интересы.

Вопрос о свободе исследований, о том, как она

должна пониматься, был одним из центральных в ходе

развернувшихся в середине 70-х гг. прошлого столетия

дискуссий вокруг экспериментов в области генной

инженерии, в частности — работ с рекомбинантной

ДНК. Кульминационным моментом стал призыв группы

молекулярных биологов и генетиков во главе с

44В П. Бергом (США) объявить добровольный мораторий на

ЗТИК1»Я

такие эксперименты в этой области, которые могут

представлять потенциальную опасность для генетической

конституции живущих ныне организмов. Высказывались

опасения относительно того, что созданные в

лаборатории рекомбинантные (гибридные) молекулы

ДНК, способные встроиться в гены какого-либо организма

и начать действовать, могут породить совершенно

невиданные и, возможно, потенциально опасные для

существующих видов формы жизни.

Объявление моратория явилось беспрецедентным

событием для науки: впервые ученые по собственной

инициативе решили, ограничив собственную свободу,

приостановить исследования, сулившие им колоссальные

успехи. После того, как мораторий был объявлен,

ведущие ученые в этой области разработали целую

систему мер предосторожности, обеспечивающих безопасное

проведение исследований.

Этот пример показателен в том смысле, что ученые,

обращаясь с призывом к коллегам и к общественному

мнению, впервые пытались привлечь внимание

не обещанием тех благ, которые можно ожидать от

данной сферы исследований, а предупреждением о

возможных опасностях. Таким образом, проявление

обеспокоенности и социальной ответственности оказалось

не только общественно приемлемой, но и общественно

признаваемой и, более того, общественно стимулируемой

формой поведения ученых.

Впоследствии выяснилось, что потенциальные опасности

экспериментов в целом были преувеличены. Однако

это вовсе не было очевидным тогда, когда выдвигалось

предложение о моратории. И те знания о безопасности

одних экспериментов и об. опасности других,

которыми располагает ныне наука, сами явились результатом

научных исследований, проведенных для оценки

риска именно вследствие моратория. Благодаря мораторию

были получены новые научные данные, новые знания,

новые методы экспериментирования, позволившие

РдЗДелить эксперименты на классы по степени их поТенциальной

опасности, а также разработать методы

°лучения ослабленных вирусов, способных существо

ать только в искусственной среде лаборатории.

Ш 1?м1

В ходе дискуссий вокруг моратория высказывались

самые различные точки зрения. Наряду с защитой

абсолютно ничем не ограничиваемой свободы исследований

была представлена и диаметрально противоположная

точка зрения — предлагалось регулировать

науку так же, как регулируются железные дороги.

Между этими крайними позициями находится широкий

диапазон мнений о возможности и желательности

регулирования исследований с тем, чтобы при их проведении

соблюдались определенные этические нормы.

Таким образом, свобода исследований рассматривается

не как абсолютное право, а как то, что должно

быть связано с определенными ограничениями и с

ответственностью ученых перед обществом. А это значит,

что и дилемма «свобода исследований или социальная

ответственность» оказывается некорректной —ни

один из членов оппозиции не исключает другого.

Само существование и развитие науки сегодня попросту

невозможно без тех или иных форм и норм регулирования

(в том числе этического) исследований и

вообще научной деятельности.

Этическое регулирование научных исследований

Одной из примечательных особенностей современной

науки является то, что тем, кто связан с нею,

приходится все чаще и все основательней заниматься

этическими проблемами. Никогда в прошлом не

было такого, чтобы исследователям и администраторам

науки в своей повседневной деятельности приходилось

тратить столько внимания, времени и сил не

только на обсуждение этих проблем, но и на попытки

найти то или иное их решение. Никогда в прошлом не

было и такого, чтобы научные исследования и их

приложения оказывались объектом столь интенсивного

и детального регулирования — не только этического,

но и юридического. Сегодня принимается несметное

количество нормативных актов — как внутри-,

так и межведомственных, как национальных, так

и международных, призванных обеспечить такое ре

448 гулирование.

Средоточием наиболее острых этических проблем

при этом оказывается биомедицина. Сегодня она является

одной из фокальных точек развития науки — тех

точек, в которых раньше или же более рельефно, чем

во всех других, проявляются многие глобальные тенденции,

значимые для науки в целом.

В частности, нынешний бурный прогресс биомедицины

в концентрированном виде отражает важную

тенденцию в развитии науки (да и техники) в последние

десятилетия — ее неуклонное приближение к

человеку, к его потребностям, устремлениям, чаяниям.

В результате происходит, если можно так выразиться,

все более плотное «обволакивание» человека наукой,

его погружение в мир, проектируемый и обустраиваемый

для него наукой и техникой. Конечно, дело при

этом вовсе не ограничивается одним лишь «обслуживанием

» человека — наука и техника приближаются к

нему не только извне, но и как бы изнутри, в известном

смысле делая и его своим произведением, проектируя

не только для него, но и самого же его. В самом буквальном

смысле это делается в некоторых современных

генетических, эмбриологических и т. п. биомедицинских

исследованиях, например в тех, которые связаны

с клонированием.

Такое приближение науки к нуждам человека,

впрочем, происходит отнюдь не безболезненно — за

все приходится платить. Одна из наиболее серьезных

составляющих этой платы — то, что возникает необходимость

специально исследовать и сами потребности

и нужды человека, и пути и способы их удовлетворения.

А это, в свою очередь, означает и возникновение

насущной потребности в проведении все новых и новых

экспериментов на человеке — именно для того,

чтобы выяснить, как можно улучшить условия его

жизни.

Сам человек, таким образом, во все большей степени

становится объектом самых разнообразных научных

исследований. И в той мере, в какой на нем начн

ет концентрироваться мощь научного познания, в

акой наукой разрабатываются все новые, все более

°нкие и эффективные средства воздействия на него, 448

1 5 Лебедев с. д.

возрастает риск и опасности, которым он подвергается.

Следовательно, актуализируется задача защиты

человека, ради которого осуществляется прогресс науки

и техники, от негативных последствий того же

самого прогресса. В результате резко обостряется необходимость

выявлять такие последствия и тем иди

иным образом реагировать на них.

Таким образом, научные исследования сегодня во

все больших масштабах направляются на познание, с

одной стороны, самых разных способов воздействия на

человека и, с другой стороны, возможностей самого

человека. Наиболее характерным выражением и того,

и другого как раз и являются многочисленные эксперименты,

в которых человек участвует в качестве испытуемого.

Каждый такой эксперимент, вообще говоря,

призван расширить наши познания о свойствах того

или иного препарата, устройства, метода воздействия

на человека и т. п. Необходимость его проведения при

этом бывает обусловлена потребностями развития какого-

то конкретного раздела биологии, медицины или

другой области знания.

Можно констатировать: чем больше наука претен

дует на то, что она служит интересам и благу человека,

тем более значительную роль в ней должны играть

исследования с участием человека. Но участие в таких

исследованиях всегда сопряжено с большим или мень

шим риском для испытуемых. Таким образом, мы ока

зываемся в ситуации конфликта интересов. С одной

стороны исследователь, стремящийся к получению

нового знания; с другой стороны испытуемый, для

которого на первом месте — терапевтический эффект,

скажем, излечение недуга. Ради этого эффекта, соб

ственно, он и соглашается стать испытуемым. i

Если вернуться к тому времени, когда мировое

сообщество впервые озаботилось этикой проведения

исследований с участием человека в качестве испыту

емого, то можно заметить следующее. Одна из ключе

вых норм Нюрнбергского кодекса 1947 г. заключалась

в том, что всякое такое исследование вследствие со

пряженного с ним риска для испытуемого может быть

оправдано лишь крайней необходимостью. Иным11

Зтика нари

словами, оно допустимо только тогда, когда просто нет

нИКакого иного пути получения крайне важных для

общества или для науки знаний.

В Нюрнбергском кодексе, как и в Хельсинкской

декларации Всемирной медицинской ассоциации

jg64 г. (ДрУгом важнейшем международном документе,

на основании которого осуществляется этическое

регулирование исследований и который по мере развития

практики исследований не раз пересматривался)

предполагается, по крайней мере неявно, что эксперимент

на человеке — это вариант, на который приходится

идти, как правило, в исключительных случаях,

когда не существует иных возможностей для получения

нового и важного знания. Отсюда бытующая среди

медиков исполненная горькой иронии характеристика

человека, выступающего в роли испытуемого, как

животного по необходимости (animal of necessity): бывают

ситуации, когда столь ценные знания нельзя

получить, экспериментируя на других животных, так

что в какие-то моменты неизбежным оказывается проведение

исследования именно на человеке.

С этим же связана и другая общая черта обоих

документов: эксперимент в них мыслится как нечто

связанное с серьезным, рискованным и даже опасным

вмешательством, вторжением в человеческий организм

или в психику человека. Именно этот риск физическому

и психическому здоровью, целостности и даже жизни

испытуемого и является тем, что надлежит минимизировать

и по возможности держать под контролем.

С целью контролировать этот риск стали развиваться

средства этического регулирования биомедиЦинских

исследований. Ныне существует два основных

механизма такого регулирования. Это, во-первых, процедура

информированного согласия, которое перед

началом исследования дает каждый испытуемый. Так,

в статье 43 «Основ законодательства Российской Федерации

об охране здоровья граждан» отмечается:

«Любое биомедицинское исследование с привлечением

человека в качестве объекта может проводиться

°АЬКО после получения письменного согласия граж^

нина. Гражданин не может быть принужден к учас

15*

ПН Темг?

тию в биомедицинском исследовании». Во-вторых, в современной

практике проведения биомедицинских исследований

принято; что каждый исследовательский проект

может осуществляться только после того, как заявка будет

одобрена независимым этическим комитетом.

Такие структуры этического контроля, первоначально

осуществлявшегося исключительно коллегами

впервые возникают в 50-х гг. XX в. в США, а в 1966 г.

официальные власти страны делают проведение такой

этической экспертизы обязательным для всех биомедицинских

исследований, которые финансируются из

федерального бюджета. Довольно скоро такая экспертиза

распространяется также и на исследования, финансируемые

из других источников. Оказалось, что,

скажем, сама же фармацевтическая компания, когда она

испытывает новое лекарственное средство, заинтересована

в том, чтобы проект этого испытания получил одобрение

этического комитета. Ведь это будет способствовать

и укреплению ее авторитета, и улучшению рыночных

перспектив испытываемого препарата.

Характерно, что в США, в отличие от большинства

европейских стран, обязательной этической экспертизе

подлежат не только биомедицинские исследования,

но и психологические, антропологические и т. п., коль

скоро они проводятся на человеке, а также исследования,

проводимые на животных. В 1967 г. этические

комитеты начинают создаваться при больницах и исследовательских

учреждениях Великобритании, причем

первоначально инициатива исходит «снизу», от

самих исследователей-медиков.

Следует особо подчеркнуть, что этическая экспертиза

защищает не только испытуемых, но и самих исследователей,

поскольку позволяет им разделять бремя

ответственности — очень часто не только моральной, но

и юридической. Порой утверждается и, надо сказать, не

без оснований, что все эти детальнейшие процедуры и

регламенты этического контроля защищают не столько

испытуемых, сколько самого исследователя. Ведь если

где-то в протоколах есть запись о том, что испытуемые

были предупреждены о возможном риске или негатив

452 ных последствиях, при наступлении таких последствий

wnmL

к Нему трудно будет предъявить претензии. По мере

осознания этой защитительной роли экспертизы само

научное сообщество начинает относиться к ней — несмотря

на то, что ее проведение требует немалых дополнительных

затрат времени и энергии — все более

терпимо и даже благосклонно.

С расширением практики биомедицинских исследований

совершенствовалась и усложнялась деятельность

этических комитетов. Ныне вопросы их структуры,

функций, статуса, состава, полномочий и т. п. разработаны

до мельчайших деталей. Таким образом,

прямое, непосредственное воздействие этических норм

на научное познание является сегодня не прекраснодушным

пожеланием, но повседневной реальностью,

можно даже сказать — рутиной, с которой приходится

иметь дело множеству людей.

Обязательность этической экспертизы для исследований

с участием человека влечет за собой принципиально

важное для научно-познавательной деятельности

следствие. Обратим внимание на то, что при проведении

биомедицинского исследования, точнее, при его

планировании, даже при выработке его замысла, общей

идеи исследователю необходимо иметь в виду, что возможность

практической реализации получит не всякий

замысел, будь он даже безупречен в теоретическом,

техническом и методологическом отношении. Шанс

осуществиться будет только у такого проекта, который

сможет получить одобрение этического комитета.

Но это значит, что требования, исходящие со стороны

этики, оказываются в числе действенных предпосылок

научного познания, что, иными словами, связь

между этикой и наукой не только возможна, но и вполне

реальна. Конечно, вовсе не обязательно, чтобы исследователь

в явной форме осознавал эту этическую

нагруженность своего замысла. В той мере, в какой

практика этической экспертизы становится обыденной,

эти представления об этической реализуемости начинают

переходить в ранг априорных посылок мышления

и деятельности исследователя.

Поскольку каждое исследование должно пройти

этйческую экспертизу, постольку оказывается, что

требование его этической обоснованности, этической

приемлемости должно быть предпослано исследовательскому

проекту. И это позволяет говорить о том, что

этические соображения играют не только регулятивную,

но и конститутивную роль по отношению к исследовательской

практике, то есть они оказываются

встроенными в нее, положенными в ее основание.

О них уже нельзя говорить как о чем-то привходящем,

налагаемом извне на свободный поток научной мысли.

Описанные механизмы этического контроля находят

ныне применение даже и в таких исследованиях,

которые проводятся без непосредственного воздействия

на испытуемого (так что, строго говоря, его и

нельзя называть испытуемым). Скажем, если для так

называемого эпидемиологического исследования необходимы

данные о состоянии здоровья, генетических,

биохимических и т. п. характеристиках тех или иных

групп населения, то и здесь перед проведением исследования

необходимы и процедура информированного

согласия, и независимая этическая экспертиза. Это

справедливо и для случаев, когда исследуется тот или

иной биологический материал (скажем, фрагмент ткани),

извлеченный у человека. Природа риска в таких

исследованиях совсем другая — речь идет не о защите

жизни и здоровья участников таких исследований, а о

том вреде, который может быть нанесен им из-за несанкционированного

доступа к весьма чувствительной

информации частного характера.

Отметим далее то обстоятельство, что область биомедицинских

исследований, а значит, и этического

регулирования, неуклонно расширяется за счет таких

воздействий, которые вовсе не имеют целью улучшить

здоровье человека. Научно-технический прогресс, который

направлен на непосредственное удовлетворение

потребностей человека, непрерывно порождает все

новые материалы, окружающие нас в быту, приборы и

устройства, предметы одежды, продукты питания, средства

косметики и многое другое. В принципе каждый

такой предмет, прежде чем он будет допущен на потребительский

рынок, должен быть проверен на безопасность

с токсикологической, экологической и пр

mjm_

точек зрения. А каждая подобная проверка предполагает

проведение испытаний на добровольцах с соблюдением

все тех же норм и правил этического контроля.

Имеет смысл при этом отметить, что непрерывное

обновление всего этого многообразия предметов, а

значит, организация все новых исследований является

непреложным законом жизни современного предпринимательства.

Таким образом, все большая масса того,

что делается в науке, технике, бизнесе, вовлекается в

орбиту этического регулирования.

Главная задача этического регулирования научных

исследований — по возможности оградить человека от

сопряженного с ними риска. Именно с этой целью и

создаются соответствующие структуры и механизмы.

Речь, как мы видим, идет не о благих пожеланиях или

отвлеченных умствованиях абстрактных моралистов, а

о повседневной научной жизни. В итоге ситуация сегодня

такова, что ни одно биомедицинское исследование,

которое проводится на человеке, не может быть

начато, если оно не прошло этической экспертизы.

Иначе говоря, с общим планом и многими деталями его

проведения должен ознакомиться независимый этический

комитет, и только после того, как он дает добро, это

исследование может быть начато.

Что же такое этический комитет? Это — структура,

включающая специалистов в той области, в которой

проводятся исследования, причем они не должны иметь

общих интересов с той группой, которая проводит ис

следования. Помимо этого в состав комитета включают

ся представители младшего медицинского персонала, а

также посторонние люди — те, кого у нас раньше было

принято называть представителями общественности.

А это — совершенно новый для науки и весьма инте

ресный момент: то, что предстоит делать исследовате

лям, должно оцениваться не только специалистами, но

и людьми без научной квалификации.

Оказывается, таким образом, что для этического

^основания исследования, коль скоро оно проводится

с Участием человека, необходим посторонний, некомпе

тентный — «человек с улицы». Если участие человека в

Следовании сопряжено с риском, важно, чтобы его 455

Тема 7

цель, а также обстоятельства его проведения, могли быть

понятны не только специалистам, но и тем «простым

смертным», в интересах которых и предпринимается само

исследование. Риск, следовательно, должен быть оправданным

не только в глазах исследователя-специалиста,

но и в глазах рядового человека, который, вообще говоря,

будет воспринимать и пользу, и опасности эксперимента

существенно иначе, чем профессионал.

Реальная практика этической экспертизы исследований

свидетельствует о неправомерности противопоставления

собственно научного поиска, который якобы не

подлежит этическим оценкам, и возможных приложений

его результатов, которые будто бы только и могут оцениваться

с этической точки зрения. Оказывается, что, напротив,

и научный поиск вполне может, а во многих

случаях и должен руководствоваться, помимо всего другого,

моральными критериями и этическими оценками.

Таким образом, развитие современной науки показывает,

что обсуждение ее этических аспектов и проблем

становится все более актуальным и востребованным как

со стороны общества, так и самими учеными, способствуя

выявлению, фиксации и оптимальному разрешению возникающих

социальных и ценностных коллизий, а также

реальных опасностей, таящихся в неподконтрольном

мудрому разуму развитии науки. Вместе с тем очевидно,

что центр этического регулирования современной науки

должен быть смещен от общих оценок науки в целом с

позиции блага и зла к дифференцированной оценке ее

отдельных направлений и действий конкретных ученых.

Именно при таком подходе морально-этические суждения

в науке не только могут, но и должны играть все более

важную роль в ее развитии на благо современного общества

и будущих поколений.

щ Словарь ключевых терминов

Информированное согласие — процедура, в ходе которой испытуемый

знакомится с целями, условиями и опасностями, с

которыми сопряжено его участие в исследовании, и соглашается

(обычно в письменной форме) принять в нем участие.

Оценка технологий — система методов, применяемых для определения

того, насколько безопасна в применении будет

та или иная новая технология, насколько она эффективна

по сравнению с существующими технологиями и какие

преимущества может принести ее применение.

Принцип предосторожности — принцип, применяемый при

оценке новых технологий перед тем, как дается разрешение

на их применение. В соответствии с этим принципом

при возникновении разумных сомнений в безопасности

новой технологии те, кто ее создал и намерен применять,

должны представить убедительные аргументы в пользу ее

безопасности.

Профессиональная ответственность — ответственность ученого

перед научным сообществом за качество проводимых

им исследований и получаемых результатов, за добросовестное

выполнение других профессиональных

ролей, за сохранение ценностей сообщества.

Социальная ответственность — ответственность отдельного

ученого и научного сообщества перед обществом. Первостепенное

значение при этом имеет безопасность применения

тех технологий, которые создаются на основе

достижений науки, предотвращение или минимизация

возможных негативных последствий их применения,

обеспечение безопасного как для испытуемых, так и для

остального населения и для окружающей среды проведения

исследований. Наряду с этим понятие социальной

ответственности включает проведение исследований и

экспертиз, направленных на решение стоящих перед обществом

проблем.

Технологический императив — суждение, в соответствии с

которым все то, что становится технически осуществимым,

неизбежно будет реализовано. Это суждение, однако,

не подтверждено какими бы то ни было эмпирическими

данными; напротив, люди отказываются, часто по

моральным соображениям, от осуществления многих

практически достижимых проектов.

Этическая экспертиза — предваряющая исследование проверка

того, связано ли исследование с риском для здоровья,

благополучия и достоинства испытуемых, сопоставим

ли этот риск с теми выгодами, которое им может принести

участие в исследовании, обеспечено ли надлежащее информирование

испытуемых и гарантирована ли добровольность

их участия в исследовании. Этическая экспертиза

предваряет каждое биомедицинское исследование, а в

США и некоторых других странах — каждое исследование,

в котором человек участвует в качестве испытуемого.

: ТемгЦ

Этический комитет — структура, проводящая этическую экспертизу.

В состав этического комитета входят ученыеспециалисты

в данной области знаний, но не те, кто так или

иначе связан с исследователями; представители медицинского

персонала; юристы, священники и т. п. — лица, не являющиеся

профессионалами. Этический комитет должен

быть независим от исследователей, проект которых подвергается

экспертизе, и от администрации научного или

медицинского учреждения, в котором намечается проводить

исследование. Одобрение этического комитета является

необходимым условием проведения исследования.

1 Вопросы для оРеуждения

1. В каких ролях, помимо роли исследователя, приходится

выступать ученому?

2. Каковы основания профессиональной ответственности

ученого?

3. Каковы способы передачи ценностей и моральных

норм от предыдущего поколения к последующему?

4 В чем состоят различия между внутренней и внешней

этикой науки?

5. В чем заключается ограниченность тезиса о ценностной

нейтральности науки?

6. Каков смысл и какова сфера применения принципа

предосторожности?

7. Каковы основные механизмы этического регулирования

биомедицинских исследований?

8. Кем и как проводится этическая экспертиза биомедицинских

исследований?

9. Что такое информированное согласие?

10. Как вы понимаете тезис о свободе исследований?

11. Как соотносятся между собой свобода научных

исследований и социальная ответственность ученого?

12. Какие опасения побудили ученых наложить временный

мораторий на проведение исследований с

рекомбинантными молекулами ДНК?

13. Какие моральные санкции может наложить научное

сообщество на нарушителя этических норм?

агитации

14. Насколько обосновано противопоставление логики

развития науки и социальной ответственности

ученого?

15. Этические проблемы взаимодействия ученого со

средствами массовой информации.

16. Какие этические проблемы возможны при публикации

результатов исследований?

17. В чем заключается моральный смысл научного

цитирования?

18. В каком международном документе впервые были

изложены моральные нормы исследований с участием

человека в качестве испытуемого? Когда и

где был принят этот документ?

19. В чем вы видите различие между моральными

нормами и ценностями «малой науки» и «большой

науки»?

| Литература

Биоэтика: проблемы и перспективы / Под ред. А.П. Огурцова.

М, 1992.

Биоэтика: принципы, правила, проблемы / Под ред.

Б.Г. Юдина. М., 1998.

Введение в биоэтику / Под ред. Б.Г. Юдина и П.Д. Тищенко.

М., 1998.

Гусейнов АЛ. Введение в этику. М, 1985.

Российский химический журнал. 1999. Т. XLIII. № 6. Номер

посвящен теме: Наука — общество — государство: этические

проблемы.

Фролов И.Т., Юдин Б.Г. Этика науки: проблемы и дискус

сии. М., 1986.

Шрейдер ЮЛ. Этика. Введение в предмет. М., 1998. .

Этика и ответственность науки // Человек. 2000. № 5.

Этико-правовые аспекты проекта «Геном человека»:

Международные документы и аналитические материалы. М.,

1998.

Юдин Б.Г. О возможности этического измерения науки //

Человек. 2000. № 5.

НАУКА - ОСНОВА ИННОВАЦИОННОЙ

СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

ОСНОВА ИННОВАЦИОННОЙ

СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

Тесная интеграция науки и производства началась

немногим более ста лет назад, со времени создания первых

научных лабораторий в промышленных фирмах (Германия,

США, Англия). Выгода от этого «брака по расчету

» оказалась обоюдной для обеих сторон и при этом чрезвычайно

эффективной. Производство поставляло науке

для ее развития капитал и практические задачи, наука

расплачивалась с промышленностью потоком инноваций

и технико-технологических прорывов в развитии экономики.

Можно без преувеличения сказать, что именно

интеграция науки и промышленного производства явилась

главной несущей конструкцией индустриального

общества. Процесс интеграции проходил не без противоречий,

искусство разрешения которых составляло главную

задачу научной политики общества и государства.

В развитии этого процесса можно выделить несколько

этапов. Первый этап — от возникновения

первых промышленных лабораторий до становления

промышленного сектора исследований и разработок

(ИР) (кон. XIX — нач. XX в.). Второй этап — интенсивный

рост промышленного сектора ИР и превращение

его в одну из основных составляющих научно-технического

потенциала (НТП) общества (нач. XX — 50-е гг.

XX в.). По оценкам Дж. Бернала, за первую половину

нашего столетия численность занятых в промышленном

секторе науки работников увеличилась в примерно

в 40 раз, расходы же на нужды науки возросли в

400 раз1. Такие темпы роста — порядка 10 % в год

не демонстрировал никакой другой сектор общества,

Бернал Дж. Наука в истории общества. М., 1956.

Наука - основа инновационной системы современного общества

даже военная сфера. Третий этап — превращение интеграции

науки и производства в общенациональную

задачу государственного уровня всех развитых стран

мира, создание государственных органов управления

НТП и формирование научно-технической политики как

одной из важнейших функций современного государства,

появление и развитие многообразных новых форм

реализации интеграционных процессов (интеграция

науки и сферы обслуживания, венчурные фирмы и

бесприбыльные организации в малом бизнесе, регионализация

и глобализация интегративных процессов и

т. п.). Этот этап начался после окончания Второй мировой

войны и продолжается в настоящее время во многих

странах. Однако в конце XX — начале XXI в. в наиболее

развитых странах мира (США, Япония, страны

Западной Европы) одновременно взял старт новый этап

интеграции науки — уже не только с промышленностью

и сферой обслуживания, не только с экономикой,

но и со всей социальной жизнью общества. Началась

стадия постиндустриального информационного развития

человечества, в котором информация и инновации

становятся приоритетными объектами собственности, от

размера и качества которых зависит не только будущее

отдельных стран и народов, но и цивилизации в целом.

| НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РАЗЛИЧНЫХ СТРАН

Анализ современной научно-технической политики

наиболее развитых в экономическом отношении стран

(США, страны ЕС, Япония) убедительно свидетельствует

о том, что всемерное укрепление взаимосвязи между

наукой, производством и социальной жизнью является

на просто одной из главных задач государственной

политики этих стран, но составляет сущность функционирования

нового типа экономики, созданной в этих

странах за последние 20 лет — инновационной экономики.

Инновационная экономика это не просто экономика,

использующая достижения науки в своем развитии,

а такая экономика, в которой интеллектуальный

капитал составляет основную долю стоимости фирм,

Подавляющего большинства отраслей и подсистем на

•

Тема 8

циональных экономик. В инновационной экономике

именно научные знания обеспечивают основной прирост

национального валового продукта. Структура интеллектуального

потенциала фирм включает в себя следующие

основные компоненты: 1) вложения в НИОКР;

2) вложения в человеческие ресурсы (качество персонала);

3) торговая марка, лицензии, патенты, ноу-хау;

4) квалификация менеджмента; 5) корпоративная культура

(отношения с финансовыми институтами, поставщиками,

потребителями); 6) корпоративная архитектура

(минимизация иерархических отношений в фирме,

адаптивность, способность к сетевым взаимоотношениям);

7) корпоративная этика (социальная ответственность

фирмы, взаимодействие с обществом и властями, экологичность

продукции и производства).

Эти многообразные составляющие интеллектуального

потенциала получают соответствующие рыночное

признание и оценку. Об этом убедительно свидетельствует

изменение структуры биржевого индекса

Доу-Джонса. Начиная с 80-х гг. XX в., при оценке фондового

капитала стал резко увеличиваться разрыв

между стоимостью материальных активов фирмы и

стоимостью ее интеллектуального капитала, причем

резко в сторону увеличения веса последнего в общей

рыночной капитализации. В экономическую теорию и

практику был введен даже специальный новый коэффициент

(коэффициент Тобина) — соотношение рыночной

цены компании к цене замещения ее реальных

(или физических) активов. Для практики и теории

менеджмента возникла совершенно новая

область — управление интеллектуальными активами,

или управление знанием. В 1991 г. крупнейшая шведская

страховая и финансовая компания «Scandia AFS»

впервые ввела новую должность — «корпоративный

директор по интеллектуальному капиталу», а начиная

с 1995 г. она стала предоставлять своим акционерам

официальную оценку своего интеллектуального капитала.

•

Роберт Солоу, профессор Массачусетского технологического

института — одного из ведущих исследовательских

университетов США, лауреат Нобелевской

462 премии по экономике (1987 г.) в своих работах доказаЛг

щи\- тт инновационной системы современного общества

что экономический рост Америки, по меньшей мере,

на 50 % обеспечивается не наращиванием таких традиционных

факторов, как труд и капитал, а достижениями

научно-технического прогресса (НТП). Солоу выполнял

свои расчеты применительно к первой половине XX

столетия. Исследования других экономистов на материале

различных стран не только подтвердили эти данные,

но во многих случаях представили новые убедительные

результаты. Сегодня уже никто не подвергает

сомнению тот факт, что развитие всех основных сфер

жизнедеятельности общества напрямую зависит от развития

инновационных технологий, причем со временем

эта зависимость экономики от науки становится все

сильнее и очевиднее. В США, которые на протяжении

1980-х и особенно 1990-х годов демонстрировали очень

высокие темпы экономического роста (7,3% в год), самый

низкий в истории страны уровень безработицы,

рекордные объемы экспорта и т.д. Появилась даже

школа экономистов, утверждающих, что экономика,

основанная на знаниях, возможно, не подвластна законам

цикличности, определявшим ход ее развития в

прошлом. Инновации обрели характер каскадов, а их

диффузия в обществе протекает намного быстрее, чем

раньше. К примеру, четверть населения США имела

автомобиль через 35 лет, телефон — через 39 лет после

их изобретения, персональным компьютером четверть

населения страны обзавелась уже за 18 лет, мобильным

телефоном — за 13 лет, а к сети Интернет подключилась

всего за 7 лет.

Однако сколь бы ни были впечатляющи инновационные

каскады и экономические успехи некоторых

стран, следует иметь в виду, что они не меняют некоторых

базовых законов, определяющих характер НТП.

Отметим два существенных для последующего изложения

момента. Первый касается последовательности

процесса инноваций. Инновационный цикл начинается

не с производственных технологий и рыночных

товаров, а с фундаментальных исследований. «Откуда

появилась новая, каскадная парадигма инноваций, где

ее корни? Строительные блоки, по которым льется

нынешний каскад, созданы фундаментальной наукой 463

[_ Твма8

25 - 30 лет назад»2. Исходным этапом инновационного

цикла является фундаментальное открытие. Его авторы

руководствуются не практическими мотивами, а

стремлением углубить и расширить наше понимание

природы вещей и вряд ли сразу могут предвидеть возможные

варианты использования получаемых ими результатов.

«Прорывы, которые образуют основу основ

научного потенциала, непредсказуемы и не могут совершаться

по приказу. Напротив, важные открытия очень

часто появляются оттуда, откуда их совсем не ожидали»^.

В силу высокой степени риска фундаментальных исследований

и разработок (ИР) их основным спонсором было

и остается государство, чьи вложения в фундаментальную

науку окупаются всегда с лихвой. По подсчетам

Бюджетного управления конгресса США вложения в

фундаментальную науку окупаются в конечном счете с

прибылью от 30 до 80%4. Стоит отметить также, что в 73%

патентных заявок, поступающих в Патентное Бюро, содержатся

ссылки на результаты исследований, финансировавшихся

из государственной казны.

Второй этап цикла нововведений — прикладная наука.

На этом этапе выясняется возможность и целесообразность

использования фундаментального результата в

практической сфере, выполняются разработки макетов,

опытных образцов, проводятся их испытания, коррекция,

новые испытания и в конце концов возникает прототип

изделия, с помощью которого уже можно оценить его

рыночные перспективы. Далее следует третий этап —

конструирование, вернее, конструктивная доработка

прототипа, превращение его в товарный образец, параллельно

с этим идут маркетинговые исследования — ив

итоге изделие поступает на рынок. Под изделием в данном

случае имеется в виду любой вид товара — промышленного,

сельскохозяйственного, сферы услуг. Для любого

из них указанный цикл является обязательным,

объективно неизбежным, но это не означает, что он пол

2 Bonvillian W.D. Science at a crossroads // Technology in

society. — N.Y. 2002, vol. 24, № 5, p. 31.

3 Там же, р. 13.

4 Unlocking our future. Toward a new national science policy. A

report to Congress by the House committee on Science, September 24,

1998. — http://www.house.gov. /science/science_policy_report. htm

наука - основа инновационной системы современного общества

ностью должен протекать в пределах одной страны или

одной фирмы. И во времени, и в пространстве отдельные

этапы могут отстоять друг от друга сколь угодно

далеко, особенно это касается первых двух этапов, и

выполняться различными субъектами.

Сегодня на характер инновационного цикла значительное

влияние оказывает глобализация науки, экономики,

информационных процессов, функционирование

сети Интернет, транснациональный характер многих

явлений. И хотя существа дела это качественно не меняет,

инновационный цикл становится более открытым,

интернациональным. Ограничения накладываются лишь

разными формами интеллектуальной собственности,

приобретаемыми участниками процесса на той или иной

стадии. С учетом всех этих обстоятельств страны и

фирмы занимают ниши в соответствии со своими возможностями.

Очевидно, что неоспоримыми преимуществами

обладают те из них, чей научно-технический

потенциал включает все перечисленные выше стадии,

и чем полнокровнее, универсальнее каждая из них, тем

прочнее позиции таких государств или концернов на

мировой арене. При этом наличие собственной сильной

фундаментальной и прикладной научной базы является

не только гарантией появления у их обладателей

собственных конкурентоспособных идей и разработок,

но и необходимым условием восприятия ими идей, появившихся

во внешнем по отношению к ним мире.

Второй момент, который следует отметить, — это

стоимость научно-технического прогресса. Еще в самом

начале прошлого века американский историк Генри

Адаме, опираясь не столько на статистику, которая

тогда была не так уж развита, сколько на интуицию,

сформулировал закон, согласно которому прогресс

общества, в том числе прогресс науки, нарастает с

ускорением, подобно тому, как растет капитал при

начислении сложных процентов: за определенное число

лет его исходный объем удваивается, утраивается

и т. д., то есть развитие науки описывается показательной

функцией. На протяжении XX столетия к этому

вопросу возвращались многие ученые, считали, уточили,

а тем временем как входные количественные

показатели сферы науки (расходы на ИР, численность 465

TeMaj

научных работников и пр.), так и выходные (число

публикаций, патентов и др.) росли как снежный ком,

создавая характерную для XX в. картину научно-информационного

взрыва. Наука превратилась в крупную

отрасль национального хозяйства развитых стран.

Более 80% ученых, когда-либо существовавших во всем

мире, являются нашими современниками. Правда, со

временем выяснилось, что если ориентироваться не на

публикуемую в журналах массовую рутинную продукцию,

а только на крупные открытия, являющиеся своего

рода вехами в истории той или иной научной дисциплины,

то их число увеличивается со временем не

по экспоненте, а линейно. В итоге наиболее точно отражающий

ход научно-технического прогресса закон

предложил в 1978 г. английский физик и философ Н.

Решер (N. Rescher). «Производственная функция науки

» определяется, по Решеру, соотношением

F(t) = KlgR Щ

где F (t) — мера суммарного числа первоклассных научных

результатов, a R It) — суммарный объем ресурсов, затрачиваемых

на ыаучно-техническуюу деятельность, а

К—коэффициент, величина которого зависит от конкретного

содержания переменной R (вид ресурсов, характер

научных исследований и т.п.).

Это соотношение называется «законом логарифмической

отдачи» и означает, что просто для того чтобы поддерживать

постоянной скорость увеличения F, необходимо наращивать

R так, чтобы R (t)= 10^, то есть по экспоненте.

Наблюдаемое в последние десятилетия значительное

увеличение параметров, характеризующих усилия по

развитию науки (людских и материальных ресурсов), является

не чем иным, как следствием стремления поддержать

исторически сложившийся темп научного прогресса

приблизительно на том же уровне. С каждым годом

это требует от общества все возрастающего объема затрат

на науку. К ситуации, описываемой законом Решера,

уже давно проявляли интерес многие ученые-естественники.

Вполне четко ее характеризовал еще Макс Планк,

утверждавший, что в науке с каждым новым шагом вперед

трудности возрастают. Выходом из положения может

быть либо все более дробное разделение труда, либо

-основа инновационной системы современного общества

цаука

все более широкое объединение усилий, либо то и другое

вместе взятое. Но и это даст временный (хотя, может быть,

и на весьма длительном промежутке) результат. Очевидно

что так или иначе экспоненциальный рост вложений

в науку не может продолжаться вечно, и стабилизация

его неизбежна, а следовательно, неизбежно замедление

темпа появления новых открытий. Эта общая идея вполне

убедительна, но сколько-нибудь достоверно рассчитать

скорость движения и время «в пути» пока не представляется

возможным. Очевидно лишь, что наука стоит

все дороже и дороже.

Важно подчеркнуть еще одно обстоятельство. Хотя

решающую роль в развитии науки играют крупные

открытия, вехи, они между тем представляют собой

лишь определенную часть от общего объема результатов

научно-технической деятельности, включающего

все категории качества — от рутинных до первоклассных.

Общий объем результатов можно представить себе

как некую пирамиду, а уровни качества — как плоскости,

параллельные ее основанию. Первоклассные открытия

составят верхний слой пирамидального объема,

отсеченный высшим уровнем качества. У каждого

иного слоя свои функции в обеспечении НТП, и все

слои по-своему важны и необходимы. Мы не можем

произвольно разделить такую структуру на части и

направить ресурсы на какой-то один выбранный нами

уровень, в результате просто несколько увеличится

объем пирамиды, но содержание слоев останется прежним.

Перечисляемые закономерности объективны,

они действуют независимо от того, насколько их понимают

различные субъекты научно-технической деятельности.

Фактически вряд ли кто-то из них задумы

вается над подобными вопросами в ходе своей работы.

Но, анализируя эволюцию научно-технической политики

развитых государств за послевоенный период,

можно констатировать ряд новых важных моментов:

1. Крупные исследовательские программы, или мегапроекты,

как их называют, имеют четко выраженную

тенденцию к интернационализации, они требуют столь

больших расходов, что необходимо объединять усилия

Ряда государств, так как в одиночку их не могут осуще-467

Тема 8

ствить даже самые богатые страны. Примерами таких

проектов могут служить работы по созданию реактора,

использующего процесс ядерного синтеза, разработка

и эксплуатация телескопа Хаббла, крупных ускорителей

элементарных частиц, радиотелескопов,

строительств и эксплуатация космической станции,

программа «Геном человека» и т. п.; международными

являются все программы ЕЭС и многие предметно-ориентированные

европейские проекты — создание космической

техники силами ЕКА (Европейского космического

агентства), проект европейского истребителя

пятого поколения и пр.

2. На уровне отдельных государств научно-технические

проблемы повышения технического уровня и конкурентоспособности

той или иной отрасли производства

решаются в рамках «национальных программ», объединяющих

усилия государства, академического сектора и

ведущих в данной отрасли частных концернов. В них

выполняются все этапы доконкурентной стадии разработки

нового поколения изделий, решаются фундаментальные

научные задачи, исследуются новые физические

эффекты и способы их применения, изыскиваются принципиальные

технические решения, создаются макеты и

прототипы, испытательные стенды и комплекты оборудования

для апробации новых технологий. Однако конкретная

рыночная продукция создается на основе совместно

полученного задела отдельно каждой фирмой-участницей

программы применительно к ее специализации и технологическим

возможностям. Здесь и разворачивается конкурентная

борьба за то, чтобы скорее и эффективнее

реализовать результаты общих усилий. При этом на базе

одного-двух прототипов появляются десятки, а то и сотни

разнообразных рыночных продуктов. Совместные ИР не

ослабляют конкуренцию между участниками программы,

а повышают конкурентоспособность каждого из них и тем

самым, по сути дела, усиливают конкуренцию, но уже на

ином, более высоком и совместно достигнутом уровне.

3. На отраслевом уровне силами основных производителей

создаются исследовательские консорциумы

с участием государства или без него и опять-таки на

доконкурентной стадии решают общеотраслевые прооснова

инновационной системы современного общества

блемы. Типичный пример — американский консорциум

«Sematech», специализирующийся на разработке

новых поколений интегральных схем.

Нужно подчеркнуть, что коллективные ИР организуются

их участниками не вместо собственной исследовательской

базы и не в ущерб ей, а лишь наряду и в

дополнение к ней. Собственный научный потенциал

является необходимым условием участия в кооперации

и извлечения из нее наибольшей пользы.

4. Государство за последние полвека постепенно

расширило свою поддержку национальных ИР до такой

степени, что она охватывает сегодня в той или иной форме

практически все стадии инновационного цикла и все

категории частного предпринимательства— крупные,

средние и мелкие фирмы. При этом государство использует

все свои «ипостаси», выступая и как благожелательный

законодатель, и как один из основных источников

финансирования национальных ИР, и как крупный заказчик

и покупатель новой технической продукции, и как

важный субъект инновационной деятельности (государственный

сектор ИР), и как координатор всех секторов,

и как политическая сила, способная внутри страны в значительной

мере определить отношение общества к проблемам

развития науки и техники, а вне страны — оказать

политическое, дипломатическое, а то и военное давление

в интересах национального бизнеса.

5. Государства развитых стран особое внимание

уделяют среднему и малому бизнесу. В США даже есть

специальная администрация, единственной задачей

которой является комплексная поддержка данного вида

предпринимательства. И это не случайно. Небольшие

фирмы, по данным Национальной комиссии по занятости

и малому бизнесу5, обеспечивают почти 50% занятости

в частном секторе и половину ВВП страны. Но

дело не только в этом. Статистика свидетельствует, что

малые и средние предприятия образуют один из наиболее

активных компонентов национального инновационного

комплекса. Число ученых и инженеров, приходящееся

на 1000 работающих, в больших и малых

5 Innovation in small firms. — Small business administration, Wash.,

D-C.r 1991, p. 11.

фирмах одинаково, а стоимость ИР, приходящаяся на

каждый доллар объема продаж, на больших фирмах

примерно вдвое выше. Малые фирмы проводят ИР,

затрачивая на одного ученого или инженера вдвое

меньше, чем большие. Конечно, малые фирмы могут

далеко не все. Им не по силам космическая или иная

крупная техника, но поле деятельности в области высоких

технологий и без этого очень широко. Добавим

сюда гибкость малого бизнеса, его готовность к риску,

не свойственные крупным корпорациям и столь необходимые

для динамичного обновления производства.

Короче говоря, малый бизнес обладает богатейшим

инновационным потенциалом, является полноправным

«двигателем прогресса» и потому служит объектом забот

со стороны органов власти всех уровней, оказывающих

им налоговую, кредитную, консультативную и

административную помощь.

• 6. Обозначим, не раскрывая подробно, еще два

важных направления деятельности государства в поддержку

инновационного климата в стране:

а) Силами своих научных организаций и с привлечением

экспертов из частного и академического сектора

власть выполняет большой объем прогностических работ

и мониторинг состояния мировой научно-технической

сферы, стремясь на возможно более ранних стадиях обнаружить

наиболее перспективные «точки роста» с тем,

чтобы взять их под наблюдение и, если целесообразно, под

опеку. Так, в Японии министерство внешней торговли и

промышленности регулярно публикует обстоятельные 10летние

«Предвидения» (Visions), которые сбываются с

хорошей точностью. В США в составе министерства обороны

функционирует «Агентство перспективных исследовательских

проектов (Advanced Research projects

agency— ARPA), задачей которого является постоянно

«держать руку на пульсе» событий, происходящих в сфере

ИР, будь то в университетах, государственных лабораториях

или в частном секторе, отыскивать новые потенциально-

полезные идеи, как бы рискованны они ни были,

и создавать условия для их реализации. В очень богатом

«послужном списке» Агентства—много эффективных

видов вооружений, а также суперкомпьютеры, компью

Наука - основа инновационной системы современного общества

терные коммуникационные сети, микросхемы на арсени

де галлия и т. д. В гражданской науке аналогичную функцию,

но по иному и менее эффективно выполняет НациональньТй

научный фонд через систему грантов.

б) Государство активно вовлекает в инновационный

процесс сотрудников своих исследовательских

организаций, поощряя их изобретательскую деятельность,

продажу лицензий, заключение соглашений о

научно-технической кооперации с частными фирмами.

В США такого рода деятельность государственных лабораторий

не только поощряется, но и вменяется им в

обязанность на законодательном уровне, рассматривается

в качестве одной из приоритетных задач их деятельности.

Целой серией законов, принятых в 80-х и

начале 90-х гг. XX в., американский конгресс снял все

связанные с правами на интеллектуальную собственность

преграды на пути коммерциализации научнотехнических

результатов, полученных в государственных

исследовательских центрах или в других исследовательских

организациях, выполнявших ИР на

государственные деньги, предусмотрев также систему

солидных вознаграждений сотрудников госсектора —

авторов лицензируемых изобретений.

Приведенная выше краткая характеристика государственной

научно-технической политики современных

развитых стран позволяет тем не менее оценить,

насколько это направление деятельности государства

стало за последние полвека сложным, многогранным и

тесно взаимосвязанным комплексом. Обретенная научно-

технической политикой комплексность отнюдь не

является случайным порождением подчиняющейся

законам Паркинсона диалектики развития бюрократического

аппарата, она отражает природу того объекта,

которым призвана управлять и эффективному развитию

которого должна способствовать. Инновационная

Деятельность в сколько-нибудь значимом для общества

масштабе давно перестала быть уделом удачливых

изобретателей-одиночек, она стала главным содержанием

целенаправленной работы значительной и наи

более квалифицированной части населения, важнейшим

компонентом всей жизнедеятельности общества, 471

*

Тема 8

локомотивом, обеспечивающим его поступательное

движение, для чего необходимы крупные не только

людские, но и материальные, и финансовые ресурсы.

Экономика, основанная на научных знаниях вызов

современной России

В современную эпоху глобализации, резкого усиления

всех интеграционных процессов на планете,

прежде всего в сфере экономики, вопрос о наличии в

той ли иной стране инновационного или не-инновационного

типа экономики является даже более важным

для нее, чем выбор между рыночной и государственно-

плановой моделями экономики. Дело в том, что у

государственно-плановой, но при этом инновационной

экономики, все-таки имеется конкурентная перспектива,

тогда как у неинновационной (в частности, сырьевой)

экономики, даже и основанной на частной собственности,

такой перспективы нет. Поэтому вопросы

об отношении к науке, ее месте в системе национальной

экономики и государственного управления имеют

сегодня не просто теоретическое или даже экономическое,

но и первостепенное политическое значение.

То или иное решение именно этих вопросов должно

быть сегодня главным критерием при оценке правильности

или неправильности, перспективности или бесперспективности

деятельности того или иного правительства,

государства, различных экономических учений

и политических программ. В современном мире

вопрос о наличии или отсутствии в той или иной стране

инновационной экономики, эффективном или неэффективном

ее функционировании — это уже даже не

только проблема лидерства этой страны, но и проблема

ее выживания и существования в качестве самостоятельного

экономического и политического субъекта

в настоящем и особенно будущем геопространстве.

Конечно, понятия «инновационная деятельность» и

«научная деятельность» не являются тождественными.

Не всякая инновационная деятельность является научной

и наоборот. Однако это не отменяет того факта, что

использование именно научных знаний составляет не

только основу большинства инноваций в современной

наука - основа инновационной системы современного общества

——

экономике, но и главную долю в общем объеме самих

инноваций. Сравнение научно-технической политики

современных развитых стран показывает, что, несмотря

на имеющиеся национальные особенности, существует

целый ряд общих, универсальных закономерностей ее

эффективного существования. К их числу относятся:

1) Отношение в обществе к науке как одному из главных

приоритетов национального развития;

2) Обеспечение доли науки в общем объеме валового

внутреннего продукта не менее 2 — 3%;

3) Создание в обществе необходимого компромисса

интересов и заинтересованного консенсуса между

представителями научного сообщества, частного

бизнеса и государства;

4) Существенные налоговые преференции для капитала

при его вложении в развитие научно-технической

сферы;

5) Дифференциация источников финансирования

науки из государственного бюджета и частного бизнеса

и соблюдения между ними пропорции примерно

30/70;

6) Активная роль государства в проведении национальной

научно-технической политики, в частности,

обеспечение координации и взаимодействия

всех секторов науки и постоянного увеличения наукоемкое

™ национальной экономики;

7) Создание высокопрестижного имиджа науки в национальном

самосознании путем развитой системы

пропаганды ее достижений в средствах массовой

информации.

Необходимо констатировать, что в современной

России пока не реализуется ни одна из перечисленных

выше универсальных закономерностей эффективной

научно-технической политики. Именно это является,

на наш взгляд, главной причиной отсутствия в

России инновационной экономики, а вовсе не национальные

особенности российского менталитета или специфика

уготованного ей исторического пути. Хорошо

известно, что советская Россия второй половины XX в.

была одной из ведущих научных держав в мире, а ее

экономика (особенно военно-промышленный сектор) 4/и

*

Теми

——

существенно наукоемкой. Доля финансирования науки в

федеральном бюджете СССР в 1970— 1980-е гг. составляла

около 6 —7% в год. Аналогичная доля в бюджете

России последнего десятилетия колеблется в пределах

только 1,3—1,5 %. Конечно, в рыночной экономике современной

России наука финансируется не только из

одного источника — федерального бюджета, но и из

средств частного бизнеса. Однако этот источник еще

чрезвычайно слаб, а в целом роль науки в функционировании

экономики в современной России на порядок

ниже той, которую она играла в советской экономике.

Так, если доля науки в валовом национальном продукте

СССР составляла более 2% в год, то в рыночной экономике

России за последнее десятилетие она колеблется

в пределах только 0.3 — 0.4 %6. Это является прямым следствием

курса политического руководства России 1990-х гг.

и ее новой экономической элиты на сырьевую экономику,

на добычу и продажу природных ресурсов страны.

Одним из ярких, но, безусловно, негативных последствий

такой экономической политики стало то, что доля

России на современном мировом рынке наукоемкой

продукции составляет только 0.3%, тогда как развитые

страны Запада занимают на нем от 40% (США), до 8 —

10% (Германия, Франция, Англия и др.)7.

В статистическом справочнике «Наука в России в

цифрах» приводятся национальные затраты на ИР

стран ОЭСР и РФ в 1999 г. Для стран так называемой

«большой восьмерки» эти цифры сведены в таблицу.

Таблица 1

Внутренние расходы на ИР в странах «большой

восьмерки» в 1999 г.

Страна Всего, млн. долл.

США

В % к ВВП В расчете надушу

населения (долл.)

Великобритания 23557,5 1,83 397,7

Германия 43261,4 2,29 527,4

Италия 132413 1,05 218.2

Канада 12744.1 1,61 406.8

Россия 9610,1 1,06 ![ 66,0 •_

Франция 27880.5 2,18 461,6 J

США 247227,0 2,84

7

842,3 i

Япония 92499,4 3,06 731.3

G Наука России в цифрах 2000. М., 2000.

7 Там же.

няцка - основа инновационной системы современного общества

ЕСЛИ сравнить траты ведущих стран восьмерки с

расходами РФ, то разница получается в разы и десятки

раз — США тратит больше России в 26 раз, ЯпонИ

Я _ в 9,6 раза, Германия — в 4,5 раза. И это при том,

что две последние и по территории, и по численности

населения много меньше РФ. Если взять общенациональные

расходы России на ИР в 1999 г. в рублях и в

текущих ценах, то они составляли 48050,5 млн., из этой

суммы на долю государственного бюджета приходилось

23940,8 млн., то есть почти 50%, а на гражданские

исследования (включая космические) государство выделило

всего 18639,1 млн. руб.8 С такой финансовой

базой претендовать на сколько-нибудь солидное место

в международном инновационном комплексе трудно.

Другими словами, речь идет о катастрофическом

инновационном отставании России от ведущих стран

уже не в разы, а во многие десятки раз. Очевидно, что

эти цифры говорят о прямой и серьезной угрозе национальной

безопасности России, ее настоящему, но особенно

— будущему. Таким образом, переход экономики

России из государственно-плановой в рыночную

был куплен очень дорогой ценой — путем утраты ее

инновационности. И это главная стратегическая ошибка

«демократов» первой волны и их сторонников в

последующем руководстве страны. Ее исправление

должно стать приоритетной задачей и основным вектором

развития России на ближайшие десятилетия.

То, что у инновационной экономики в современном

мире не существует значимой альтернативы, лишний

раз доказывает происходящая в настоящее время

интеграция стран ЕС, основу которой составляет именно

инновационное развитие как всего союза в целом,

так и каждой входящей страны в отдельности9. В течение

ближайшего десятилетия общие расходы в ЕС на

науку планируется увеличить на одну треть, с 2% ВВП

по ЕС в целом в 2000 г. до 3% в 2010 г. При этом поставлена

абсолютно обязательная задача перед каждой из

Наука России в цифрах 2000. М.( 2000.

9 Лебедев С.А. Национальная идея для современной России // ,-jr

Пйгилг-TL РТЭГУДТМТЛ 9004 No 1 nrlU

Безопасность Евразии, 2005. № 1.

Тема 8

стран ЕС: доля ее внутренних расходов на науку от ВВП

должна составлять не менее 2%. Одновременно выдвинута

глобальная по своей значимости задача — создание

единого научного европейского пространства

(European Research Area, ERA), реализация которой

предполагает не просто координацию научной деятельности

всех стран ЕС, но и передачу контроля над 80%

всех ассигнований каждой из стран ЕС на науку в ведение

общеевропейских структур (в среднем это составит

около 80 млрд. евро в год). Это, безусловно, крайне

болезненный удар по национальным научным бюрократиям.

Но так потребовала логика дела, в котором национальные

амбиции стран отодвинуты на второй план

перед общими задачами ЕС. Основы новой европейской

научно-инновационной политики XXI в. уже сформулированы

и приняты в марте 2000 г. на Лиссабонской

встрече стран — участников ЕС. На этом же заседании

европейские политики продемонстрировали

четкую готовность следовать продекларированной ими

идеологии, определив совокупность срочных практических

мер по реализации новой стратегии. Эта стратегия

получила название «План действий». Он включает в себя

три главных стратегические линии:

1) развитие образования и научной культуры в объединенной

Европе;

2) разработка единой научной политики, понятной

всем гражданам Европы и приближенной к их

интересам;

3) позиционирование науки в центре публичной политики

и организация для этого взаимодействия

всех заинтересованных групп.

Для реализации этого Плана намечен запуск боль

шого числа пилотных проектов с их предварительным

максимально широким обсуждением и экспертизой

начиная с 2003 г. Предполагается отбор наиболее перспективных

из них и их включение в программу

ЕС. Однако помимо общих деклараций от стран ЕС

потребовалось и создание новых практических инструментов

реализации научно инновационной политики.

Такими инструментами оказались: 1) европейская

инновационная карта (European Innovation Scoreboard);

основа инновационной

современного общества

2) комиссия по науке ЕС и 3) «Евросайенс»

(Euroscience) — общественная научная организация,

европейский форум, на котором в режиме непрерывного

диалога через Internet обсуждаются проблемы

развития науки и ее роли в обществе, избираются группы

экспертов по тем или иным научным проблемам и

оцениваются принятые ими решения. При этом с самого

начала предполагалось как определенное разделение

труда, так и постоянное взаимодействие между

носителями всех указанных инструментов осуществления

научно-инновационной политики. Европейская

инновационная карта была создана западными науковедами

в кратчайшие сроки. Пилотный проект карты

был представлен в сентябре 2001 г., а рабочий — в

декабре 2001 г. В ее основу была положена система из

17 индикаторов, анализ которых консенсуально позволяет:

1) зафиксировать ситуацию в каждой отрасли

экономики, в каждой стране и в ЕС в целом; 2) сформировать

шкалу оценок и, главное; 3) на базе рассмотрения

динамических рядов этих показателей отслеживать

развитие экономики по основным трендам. Семнадцать

показателей карты научно-инновационного

развития разбиты следущие на 4 группы:

1) кадровый потенциал (доля выпускников научнотехнических

вузов в возрастной группе 20 — 29 лет;

% населения с образованием выше среднего в возрасте

25 — 64 лет; % населения, продолжающего постдипломное

образование в возрасте 25 — 64 лет; %

занятых в средне- и высокотехнологичном производстве

— от общего числа занятых; % занятых в высокотехнологичном

сервисе от общего числа занятых);

2) ресурсы и ориентиры инновационного процесса

(затраты на некоммерческие государственные и вузовские

ИиР в % отношении к ВВП; затраты на исследования

для бизнеса в % ВВП; число заявок на

ВТ (высокотехнологичные) патенты в Европейском

Бюро патентов в пересчете на 1 млн. населения;

число заявок на ВТ патенты в Бюро патентов США

на 1 млн. населения);

3) структурные характеристики инновационного про

цесса (доля самостоятельных малых и средних 477

TeMaji

инновационных предприятий — % от общего числа

малых и средних предприятий; доля малых и

средних инновационных предприятий в кооперации

с другими фирмами — % от общего числа

малых и средних предприятий; доля затрат на

инновации в % от общей суммы продаж);

4) результаты инновационных усилий (венчурный

капитал в сфере ВТ в % ВВП; новый капитал в %

ВВП; продажа новых рыночных продуктов в % общей

суммы продаж; рынок информационных технологий

в % ВВП; домашний доступ к Интернет;

рынок информационных технологий в % ВВП; добавленная

стоимость в ВТ-производстве). Карта

продемонстрировала, что сама установка ЕС на

мировое лидерство — не спекуляция. Показатели

отдельных стран и ЕС в целом сравнивались с

аналогичными показателями бесспорных мировых

лидеров инновационного развития — Японии и

США. При этом выяснилось, что ряд европейских

стран уже превосходит признанных лидеров по

отдельным показателям, а для других, соответственно,

открывалось поле для работы.

Большинство показателей ориентированы на эф

фективность, а не абсолютные цифры. А при замерах

эффективности в лидерах ЕС чаще всего оказываются

не самые мощные в экономическом отношении страны

(именно их претензии на политическое лидерство

вызывает в ЕС наибольшие напряжения), а малые государства

(Финляндия, Ирландия...), в которых научно-

инновационная структура в последние десятилетия

была построена по сути дела заново — не нужно было

тратить ресурсы и время на преодоление окостеневших

«великих традиций».

О чем свидетельствует совершенно уникальный

опыт стран ЕС в области современного государственного

управления наукой?

Первое. Вызовами XXI в., на которые призвана дать

ответ научная политика, являются, во-первых, глобализация,

развивающаяся особенно интенсивно в промышленно

развитых странах, и, во-вторых, все более

осознанная потребность формирования «экономики (и

Наука - основа инновационной системы современного общества

общества), основанной на знании». Иными словами,

международная конкурентоспособность национальных

экономик и социальное развитие любой страны становятся

в прямую зависимость от мощности ее интеллектуального

потенциала, темпов его роста и, главное,

эффективности его мобилизации и использования. На

решение этих задач направлена как научная политика,

так и модификация схем управления наукой в различных

странах.

Второе. Основная тенденция развития научной

политики нового века — расширение интеллектуальной

базы принятия оперативных и стратегических

решений по научно-инновационной поддержке конкурентоспособной

экономики.

Третье. В этой связи предпринимаются энергичные

усилия по модификации инструментов научной политики

для более эффективного привлечения к подготовке

и принятию решений представителей всех заинтересованных

групп: научного сообщества, политиков,

бизнесменов, общественных организаций и движений

и т. п. «Площадкой» для подобного диалога служит

комплексная система показателей научно-инновационного

развития стран ЕС с определением основных

трендов и предложением конкретных действий.

Четвертое. Особое внимание уделяется разработке

методов и инструментов привлечения к дискуссии и

подготовке решений представителей европейского научного

сообщества. Спектр этих средств весьма широк: от

организации целенаправленных хорошо структурированных

общих дискуссий (с широким использованием современных

средств электронной коммуникации) до формирования

экспертных и рабочих групп с обязательным

последующим обобщением и обсуждением результатов

их работы. Прозрачность подготовки решений позволяет

серьезно повысить эффективность научной политики,

превратив ее в важную сферу публичной политики, в

реальную зону ответственности всех участников выборных

компаний. Результатом этих усилий стало разительное

изменение европейской научной политики, произошедшее

буквально за два-три последних года.

На этом фоне не может не вызывать тревоги попрежнему

вялая научно-техническая политика в совре

Тема 8

менной России и относительно мизерные размеры ее

научно-технического потенциала. Построение в России

эффективной инновационной экономики — вот единственно

реальная и по-настоящему значимая национальная

идея для России на ближайшее и отдаленное

будущее. Hie Rhodus, hie salta! Однако, существует несколько

возможных вариантов стратегии реализации

данного курса в современной России, учитывая те исходные

экономические, социальные и геополитические

условия, в которых она оказалась в настоящее время.

О выборе стратегии инновационного развития России

В настоящее время обсуждается несколько вариантов

стратегии, нацеленной на развитие инновационной

деятельности РФ, на обеспечение импульса, способного

придать этому процессу необходимое начальное

ускорение. Это — следующие варианты:

1. Интеграция в глобальные инновационные цепочки

(формирование транснационального инновационного

модуля);

2. Формирование прорывного инновационного цикла

в России (ставка на инновационный суперпроект

общенационального уровня, конкурентоспособный

на мировых рынках);

3. Создание кластера инновационных технологий,

обеспечивающих постепенное формирование конкурентоспособного

эшелонированного инновационного

сектора в российской экономике.

Какой из них взять за основу?

В нашей ситуации есть две категории проблем,

которые являются барьерами на пути инновационных

потоков в экономике: материальные и нематериальные.

Они, конечно, взаимосвязаны, но все же решения у них

разные. К нематериальным относятся в первую очередь

несовершенство или частичное отсутствие законодательства,

обеспечивающего зеленый свет инновациям

и стимулирующего их появление и коммерческую

реализацию. Для устранения этого рода барьеров

и создания действенной системы стимулов больших

денег не требуется. Нужна главным образом полити

480

Наука - основа инновационной системы современного общества

че ская воля. Соответственно, первый необходимый шаг

Б оживлении инновационной деятельности, независимо

от выбора той или иной из обозначенных выше

стратегий — это инвентаризация, пересмотр и доработка

законодательной базы инновационного процесса.

Особенно это важно по отношению к малому наукоемкому

бизнесу. Эту категорию необходимо, наконец,

оградить хотя бы от чиновничьего произвола.

Доводы, связанные с недостаточными финансовыми

ресурсами государства на фоне создания резервного

фонда, на фоне стремительного роста валютных резервов

из-за небывало высоких цен на нефть, на фоне

нежелания правительства даже рассматривать вопрос

об изъятии природной ренты у добывающих полезные

ископаемые концернов выглядят просто недобросовестно.

Кстати, о природной ренте левые говорят уже не

первый год, а внятной позиции государства по этой

проблеме мы не знаем. Это выглядит как доказательство

засилья представителей топливно-энергетического

комплекса во власти и, мягко говоря, недобросовестности

последней, как правительства, так и парламента,

и администрации президента. Не разъясняя причин

(и, возможно, обоснованности) своей позиции, власть

политически проигрывает, пропагандируя создание

крупного резервного фонда. Раз государство стремится

создать себе «кубышку», то и население не доверяет

завтрашнему дню, и бизнес приобретает хищнический

характер — урвать побыстрей и спрятать.

Но вернемся к вопросу о стратегиях создания

инновационного комплекса. Кроме необходимости

инвентаризации законодательной базы с последующим

ее совершенствованием есть еще один общий вопрос

нематериального плана. Следует проверить, есть ли в

структуре Минобороны и/или Миннауки подразделения,

аналогичные американскому ARPA, то есть агентство

технологического сыска, постоянно пристально

наблюдающее, не появилась ли где-нибудь в исследовательских

учреждениях страны перспективная идея,

разработка, установка и т. п. В США, если ARPA взяло

какую-то работу под свою опеку, оно обеспечивает ее

всем необходимым, не скупясь и не растягивая финан- 481

16 Лебедев С. А.

»

Тема 8

сирование «по крохам» на долгие годы. Нормальным

сроком исполнения проекта считается три года, максимум

5 лет. Куратор проекта, штатный сотрудник

ARPA, обладает всей полнотой прав, необходимых для

принятия решения о поддержке, для определения объемов

ассигнований и оценки хода исследований. Он же

несет полную ответственность за результат. Чтобы

иметь возможность реально управлять ситуацией,

ARPA берет на себя не менее 80% стоимости работ. В то

же время это агентство известно как одно из немногих

ведомств, умеющих своевременно прекратить поддержку

или быстро, не более чем за год, полностью переориентировать

программу, коль скоро надежды не

оправдываются. Никаких конкурсов, никаких «peer

review» ARPA не проводит. Очевидно, что успех дела (а

выше мы говорили о заслугах агентства) зависит от

уровня компетенции «сыщиков».

Группа материальных барьеров очевидна — это

оплата труда ученых, вернее, вообще работников сферы

ИР, во-первых, и материальное оснащение лабораторий

современной исследовательской техникой, вовторых.

Трудно сказать, какой из них важнее. Вероятно,

все же первый, и если его не решить, не сделать

зарплату в государственном секторе ИР конкурентоспособной

хотя бы внутри страны, мы можем в ближайшие

годы лишиться первоклассной науки вообще: старики

вымрут или потеряют работоспособность, так и

не научив преемников либо за отсутствием таковых,

либо по причине бездарности имеющихся, так как даровитые

ушли или уехали искать лучшей доли, чем доля

нищего российского ученого. Отлагательства этот вопрос

не терпит, так как не исключено, что мы уже опоздали

с его решением, просто такие процессы заметны

не сразу, но последствия их крайне опасны для будущего

страны. Отсутствие же современной материальной

базы если не повсеместно, то в большинстве научных

центров страны. Устаревшие стенды, приборный

парк, вычислительная техника, — все это крайне затрудняет

инновационную деятельность на уровне, конкурентоспособном

по отношению к достигнутому в

передовых странах мира. Здесь, правда, возможны

наука - основа инновационной системы современного общества

решения точечного характера, они даже неизбежны,

та к как переоснастить одновременно, допустим, все

институты РАН невозможно, слишком дорого. И опятьтаки

прежде всего необходима инвентаризация, выявление

«масштабов бедствия». Вообще, без экономических

оценок серьезно судить о состоянии дел на российском

инновационном поле и вариантах выхода из

кризисного состояния науки невозможно. Рассуждения

поневоле приобретают умозрительный характер.

Тем не менее, если говорить о трех сформулированных

выше стратегиях, абстрагируясь от четких

экономических параметров, нужно определиться с

набором критериев, по которым следует выбирать, на

что опереться при выборе. К такого рода критериям,

на наш взгляд, можно отнести следующие:

1. В какой мере тот или иной вариант будет способствовать

улучшению ситуации в национальной инновационной

сфере в целом, насколько, скажем так,

широк охват этой сферы данной стратегией.

2. В какой мере тот или иной вариант поможет российскому

инновационному потенциалу включиться

в складывающуюся в настоящее время международную,

транснациональную систему, «почувствовать»

ее пульс и ощутить напряженность в разных зонах

глобального инновационного поля, выявить как

можно более конкретно направления наиболее вероятных

«прорывов» или просто приближение перспективных

новинок, чтобы соответственно распределять

собственные силы с возможно большей

выгодой, то ли присоединяясь к «назревающему»

каскаду инноваций, то ли, наоборот, концентрируя

усилия на тех участках, которые потенциально плодоносны

по нашим данным, но по той или иной

причине не прорабатываются конкурентами.

3. Есть ли у нас достаточно объективные данные для

того, чтобы более или менее на равных конкурировать

на мировом рынке с результатами, которые

может тот или иной вариант стратегии принести.

Под объективными данными имеются в виду природные

особенности страны, научный задел, опыт

в конкретной области, кадровый ресурс и т. п.

4. Есть ли у нас опыт организации работ и реализации 483

16*

стратегии того или иного типа, особенно с учетом

фактора времени, фигурирующего в предложенных

к рассмотрению вариантах (2004 — 2008 гг.).

5. Насколько тот или иной вариант вписывается в уже

действующие сегодня направления развития научно-

технической сферы.

6. Социальный и политический эффект выбора того

или иного стратегического варианта.

Наконец, представляется целесообразным оценить

степень совместимости или несовместимости предложенных

вариантов. Во-первых, каждый из них складывается

из определенных блоков-кирпичиков, и таковые

частично могут быть общими для двух или для всех предлагаемых

стратегий. Во-вторых, в рамках по крайней мере

двух из этих стратегий можно маневрировать в довольно

широких пределах, так что можно развернуть их таким

образом, что они будут не исключать, а дополнять друг

друга, являться логичным продолжением одна другой.

Если теперь с учетом перечисленных критериев

выбора оценить предлагаемые варианты, то, прежде

всего, представляется нецелесообразной ставка на

инновационный суперпроект. Возражения против такого

выбора сводятся к следующим моментам.

Как мы стремились показать выше, мегапроект

современного уровня по ресурсным мотивам, как правило,

выходит на международный уровень и выполняется

совместно рядом стран. Правда, всегда есть страна-

инициатор, которая несет основные расходы. А измеряются

эти расходы (для инициатора) миллиардами,

а то и десятками миллиардов долларов США. Причем

практически всегда первоначальная оценка оказывается

очень сильно занижена. Например, стоимость

создания космической станции первоначально (в 1984 г.)

оценивалась американскими специалистами в 8 млрд.

долл. с вводом в эксплуатацию в 1999 г., но уже в

1999 г. общую стоимость проекта оценивали в 37 млрд. долл.

В ходе работ к нему подключился целый ряд стран

(Западноевропейское космическое агентство, Япония,

Канада, Австралия), весомую роль сыграла и продол

жает играть Россия, станция начала функционировать,

484 но все еще не построена полностью. Примерно такую

Нанка - основа инновационной системы современного общества

•^е картину в смысле увеличения первоначальных

расценок PI растягивания сроков работ мы наблюдаем

и в ДРУГИХ мегапроектах, причем тематика их довольНо

ограниченна. За исключением проекта «Геном человека

», предметами разработок являются тот или иной

вид космической техники, либо крупные исследовательские

установки типа ускорителя элементарных

частиц, гигантского радиотелескопа, телескопа на космической

орбите и т. п. Под суперпроект создаются

свои специальные организационные структуры, особый

аппарат управления и т. д. Это само по себе обходится

очень дорого. Вообще такого рода мегапроект

России в настоящее время не по плечу, да и не нужен.

Мегапроект в национальных рамках, преследующий

цель качественного повышения технического

уровня какой-либо отрасли промышленности (обычно

такие проекты организовывались для повышения уровня

вычислительной техники, достижения новых ступеней

быстродействия, памяти, вычислительной мощности

машин) тоже стоит очень дорого и, главное, предусматривает

весомое участие частного капитала, тех

фирм, на предприятиях которых новинки превращаются

в рыночный товар. У нас среди обрабатывающих

отраслей нет такой, которая была бы готова для перехода

на качественно новую техническую ступень и

располагала бы достаточными для этого ресурсами, а

делать все за счет государства слишком затратно для

него, при этом все или многие прочие программы

пришлось бы сажать на голодный паек или вообще

лишать государственной поддержки. В таких случаях

результат редко бывает положительным: «тепличный

режим» не порождает жизнеспособных в конкурентной

среде организмов. Следует учитывать еще и тот

факт, что сегодня трудно найти отрасль, которая бы

слабо зависела от десятков других отраслей, производящих

для нее сырье и комплектующие изделия, оборудование

и материалы, так что оторвать какую-нибудь

и приподнять надо всеми остальными можно, лишь

собирая для нее лучших смежников по всему миру.

Стремление к разработке крупного проекта в отрыве

°т международного разделения труда в настоящее