Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ВЕРСТКА_ХРЕСТОМАТИЯ_ИСПР.doc
Скачиваний:
2
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

Предсмертное письмо н.П. Резанова первенствующему директору Гравного правления рак м.М. Булдакову

24–26 января 1807 г.

Наконец я в Иркутске! Лишь увидел город сей, то и залился слезами. Я и день, взявшись за перо, лью слезы. Милый, бесценный друг мой живет в сердце моем оди­наково! Сегодня день свадьбы моей, живо смотрю я на картину прежнего счастья моего, смотрю на все и горько плачу. Ты прольешь также слезу здесь. Что делать, и друг мой, пролей ее, отдай приятную эту дань ей. Она тебя любила искренно. Ты ее так же. Я увижу ее прежде тебя, скажу ей. Силы мои меня оставляют. Я день ото дня хуже и слабее. Не знаю, могу ли дотащиться до вас: разочтусь с собою и со временем и буде нет. То не хочу умирать на дороге и возьму лутче здесь место, в Знаменском, близ отца ее.

Письмо матушки и детей, сегодня же с курьером полученное, растравило мои, они ждут меня к Новому году, но не знают, что, может быть, и век не Матушка описывает, что граф Н.П. столько к ней милостив, что присылает дываться о сиротах моих. У меня текут опять слезы, и благодарность извлек Матушка пеняет, что я причиною, что граф на меня в неудовольствии, но что щает столько же быть ко мне благосклонным, как и прежде, и что всякого мне желает. Сожалею, что старушка огорчается. Жалею, что и граф не снизошет слабости. Я был огорчен до крайности, писал горячо, но умру с тем, что пишу пр когда между тем потерпел. Так что ранее в гроб иду и так думаю, что надобно разницу между доброю и дурною нравственностью. Но я не виню графа, потопнет ему пользы вредить мне, впрочем, теперь, Слава Богу, все кончилось. Все чили награды, я один только ничего не желаю, потому что не о том мыслю и к не удобен чувствовать. Видно, полно писать, я некстати слезлив сегодня...

P.S. Поклонись, мой друг, Евстрату Ивановичу, Ивану Петровичу и Осиповичу Зеленскому. Много, много благодарен им, что помнят меня. Бесцев Дружининым и Севастьяновым скажи, что и в Якутске, часто был у них.

Генваря 26 дня.

Не мог я о награде кончить письма моего. Моральные страдания мои растра, еще более мою физику, все эти дни я приметно слабеть начал. Между тем у беспрестанно люди, а на них и смерть красна. Генерал-губернатор всякий день у бывает, иногда раза по два, и вечера проводит. Дружба сего честного человека доброго услаждает меня. Он благодарит тебя за доставленную о характерах здеп жителей записку. Говорит, что он ничего не нашел справедливее, и мне приятно шать твое беспристрастие. Я говорил с ним о компании, о пользах ее, о невозможности Сибири существовать без нее в благоденственном виде. Иван Борисов со мною согласен, воспламенился обширными моими планами, обещает всю помо искренне признался мне, что хотя граф Н.П. как истинный патриот поручил ему копании покровительствовать, но что в то же время столь же близкие к престолу совсем противные внушения ему делали, так что чему верить, не знал он, но нынешнее со мною свидание разсекло для него этот гордиев узел.

Не знаю как у вас будет принят план мой, я не щадил для него жизни. Горжусь столько, что ничего, кроме признательности потомков, не желаю.

Патриотизм заставил меня изнурить все силы мои; я плавал по морям, как страдал от голода, холода, в то же время от обиды и еще вдвое от сердечных моих. Славный урок! Он меня, как кремень, ко всему обил. Я сделался равнодушен, хотя, жил с дикими, но признаюсь, что не погасло мое самолюбие. Я увидел достоинство человека и несравненно чувствую себя горделивее, нежели прежде был я. увидел, что одна счастливая мысль моя ведет уже целые народы к счастью их, могу на них разливать себя. Испытал, что одна строка, мною подписанная, облегчение судьбы их и доставляет мне такое удовольствие, какого никогда я себе воображать мог. А все это вообще говорит мне, что и я в мире не безделка, и нечувствитель возродило во мне гордость духа, но гордасть ту, чтоб в самом себе находить награт а не от монарха получать их, да и не за что, когда один милостивый выбор е доставил мне такое счастье, которое никогда ни я, ни дети мои заслужить не в силах

Приехав в Якутск, видел я благодарность соотчичей моих. Весь город за рекг встретил меня, и наперерыв угощали. Здесь, в Иркутске, еще более видел ласки з меня задавили поздравлениями. Начиная с генерал-губернатора и военного генера здешней инспекции – все наперерыв. Как чиновники, так и граждане давали всяк день праздники, обеды, балы, ужины. Я из благодарности, хотя и без удовольствия таскался всюду, и из той же благодарности дал и я всему городу в доме училища 300 человек обед, бал и ужин, который мне до 2 тыс. рублей стоил. Из Томска полчил нарочного, что город приготовил мне дом со всею прислугою, здесь также напе­рерыв иметь старались меня, и г-ин Ситников уступя мне прекрасный дом свой, барски меблированный, дает мне стол, екипаж и ни до малейшей не допускает издержки. Признаюсь, что искренний, невынужденный прием сей для меня всех почестей лестнее.

Остается мне пожелать только того, чтоб труд мой монарху угоден был. Верь, что мне собственно ничего не нужно. Не огорчайся, мой друг, что, описывая в настоя­щем виде Компанию, не пощадил я ни мало дурного производства ее. Ты нисколько не виною в том, но мне слишком дорого стоит труд мой, чтобы я в чем-либо закрыл истину. Всюду, как добрый купец, вникал я в торговлю вашу. Я не думал быть им, но государю угодно меня в купцы пожаловать, и я все силы употребил, чтобы в полном виде достичь звания сего. А видя успех, я горжусь им. Много желал бы писать к тебе, но истинно сил нет. Еще 23 приготовил бумаги, но по сей день естафет не отправлен. А затем и к родным напишу. Пусть письмо это общим будет. Поклонись от меня всем нашим друзьям и приятелям, вспоминавшим меня, благодетелям моим Александру Андреевичу и Гавриле Романовичу. Скажи, любезный друг, всеусерднейшее мое почтение, в свое время увидят они благодарность мою там, где не закрыть чувства каждого.

Я забыл тебя поздравить с орденом. Как мне жаль, что не могу я своих отдать тебе: они мне в тягость. Прости, любезный друг Михайло Матвеевич, до свидания, верь, что искренно любит тебя преданный тебе брат твой Н.Р.

P.S. Милую сестрицу и с детьми безчетно целую, за своих много благодарю вас.

Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветреницей. Лю­бовь моя у вас в Невском, под куском мрамора, а здесь – следствие ентузиазма и новая жертва отечеству. Контенсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю ее и плачу о том, что нет ей места в сердце моем. Здесь, друг мой, как грешник на духу, каюсь, но ты, как пастырь мой, сохрани тайну.

Писем я не только от Гаврилы Романовича, но и ни от кого во всю бытность мою не получал ни строчки. Не менее того чувствую благодарность всем, кто меня вспом­нили, я беспрестанно катался по морям, и так мудрено было и письмам найти меня.

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1799–1815. М., 1994. С.165– 167.]