Донесение а.Г. Ротчева а.К. Этолину об инциденте, связанном с появлением в Бодеге посланных генералом Вальехо мексиканских солдат. Росс, № 87 11 августа 1840 г.

Долгом считаю донести Вашему Высокоблагородию о следующих обстоятельствах:

4-го июля сего 1840 года на высотах Росса было замечено судно под флагом Соединенных Американских Штатов, поднявшее после нескольких пушечных выстрелов флаг на фор брам-стенге. К судну были тотчас посланы байдарки, которые привезли письмо от капитана, при сем в оригинале прилагаемое. Г-н Сполдинг извещает, что судно его «Lousianne»из New-forka. он возвращается от берегов Колумбии, где близ Ван-Кувера высадил 55-ть миссионеров протестантских, и намерен взойти в порт Бодего, предлагая для покупки разные оставшиеся товары. Немедленно я отправился в порт Бодего сказать капитану г. Спольдингу, что у него покупать ничего не могу, и что он – если не имеет крайности, – может оставить порт. На пути моем до Бодего, встретил курьера с письмом на мое имя, из Порта С. Франциска; по причине многих беспорядков по найму ланчей для вывоза пшеницы, – там требовалось непременно мое присутствие в само скорейшем времени: – Вместо Бодеги я вынужден был проехать прямо в Калифорнию, оставив г. Черных записку, в которой просил сказать американцу, что в Бодеге ему делать нечего. Проезжая долину Хлебниковскую, я нашел там капитана г. Сполдинга, который сказал мне, что имеет необходимую нужду ехать в Эрба-Буено, для свидания с одним из негоциянтов; что уже слышал о затруднении, его ожидающем при переправе чрез залив, ибо на этой стороне решительно ныне нет никаких гребных судов, и что был бы мне весьма обязан, если б я ему позволил переехать со мною на ожидающем меня ялике. При этом случае я тотчас объявил ему, что никакой расторжки с ним иметь не буду, но из учтивости согласился ему дать средство к переезду на ту сторону залива. Мы отправились. Переехав в Эрба-Буэно – я потерял его из вида, ибо должен был тотчас же ехать к С. Хосе. 11-го числа того же месяца, возвратясь на долину Хлебниковскую, с удивлением узнал я, что уже три дня присланы в порт Бодего солдаты с офицером, часть которых находится у нашего магазина на берегу, а другая на американском судне. Первым долгом моим было спросить у офицера, что значит его пребывание в Бодеге с вооруженными солдатами? Он показал мне инструкцию, на его имя от г. Ваэхо (Вальехо), которую в копии с переводом честь имею препроводить к Вашему Высокоблагородию. Тон этой инструкции поставил меня в совершенное недоумение; я спросил его: нет ли бумаги или письма на мое имя? Офицер отвечал мне, что ничего не имеет, кроме двух инструкций на свое имя; одну, которую я видел, а другою приказано ему взыскать с г. Сполдинга, капитана американского судна, 600 пиястров таковых денег за якорную стоянку в Бодего. Тогда я сказал ему, что имею полное право поступить с ним и с его солдатами как с бродягами, ибо на мое имя не имею от его начальства никакой бумаги, никакого письма, и только щадя его – требую, чтобы он немедленно убрался с своими солдатами с судна и от нашего магазина, а о своевольном поступке г. Ваэхо (Вальехо), препроводя его инструкцию, донесу моему начальству. Спорить же с ним или с кем бы то ни было, кому принадлежит порт Бодего: русским или мексиканцам, я не хочу; что для меня довольно быть поставленным для охранения поста – и я не намерен принимать на себя ни в каком случае и тени стыда и выносить обиды. Одним словом, имею честь донести Вашему Высокоблагородию, что офицер и солдаты были немедленно мною сняты с американского судна и от нашего магазина перевезены на противолежащую песочную кошку. Офицер выпросил у меня дозволения одному переночевать в нашей бане, ибо тяжело проводить ночь на песке, при свежейшем ветре. Снисходя на эту просьбу, я дозволил ему, а сам отправился в Росс. Офицер между тем послал нарочного к г. Ваэхо с донесением о происшедшем и с запискою от моего имени, в которой я просил его для объяснения приехать на близлежащую долину Хлебниковскую, ибо отправиться в Соному, прочитав инструкцию г. Ваэхо, я уже почел неблагоразумным, или мне надлежало ехать вооруженной рукой с достаточном числом людей. Офицер получил ответ поутру от г. Ваэхо, который ему подтверждал строго все инструкции свои, прежде отданные, и со мною не желал иметь объяснения. Тогда я сказал офицеру, что мы уже 30 лет занимаем Бодего; ни компанейские, ни купеческие, ни военные суда, заходившие в порт, не имели никаких сношений с г. Ваэхо, и ныне я до сего не могу допустить ни в каком случае, а теперь непременно требую, чтоб и он, и солдаты его решительно убрались из Бодего, каковое требование я вынужденным нашелся подкрепить моею вооруженною командою. С тех пор никаких возражений от офицера не было – он уехал – и я известия от г. Ваэхо не имею. Ваше Высокоблагородие усмотреть изволите всю затруднительность положения моего, и я смею надеяться, что за распоряжения мои не навлеку неудовольствий – ибо в сем поступке и в подобных могущих встретиться обстоятельствах первым долгом считаю не выносить стыда, который при беспорядках здешнего края весьма легко может быть нанесен. При сем честь имею препроводить письмо на мое имя от г. Черных, помощника правителя конторы селения Росс. О чем честь имею донести.

Правитель конторы А. Ротчев.

[Россия в Калифорнии. Русские документы о колонии Росс и российско-калифорнийских связях 1803–1850. Том 2. М., 2012. С. 344–346.]