607. Е. И. Сомову

16 февраля 1923

[Денвер]

Дорогой Евгений Иванович,

Как раз перед отъездом отсюда мне подали письмо Наташи (скажите ей об этом, а то я вчера опять ругался!), где она, между прочим, пишет: «Е[вгений] Иванович] мрачнее тучи... Дунаев, кажется, хочет его надуть...» Как может он Вас надуть, если у Вас контракт, я плохо понимаю, — но что у Вас появились какие-то осложнения, это возможно. А если так... мне, право, очень, очень жаль! Я так радовался, что Вы нашли себе наконец интересное, по душе дело и так радовался Вашей работе... Неужели же этот с... с... Д[унаев] мог как-нибудь Вам напакостить! Хотя мои сладкие слова Вам и не помогут, но я их все-таки очень хотел, должен был сказать...

Черкните хоть слово...

Ваш С. Р

138

608. Г. Патнему

28 марта 1923 г.

[Нью-Йорк]

609. К. С. Алексееву (станиславскому)

[8 апреля 1923 г.]

[Нью-Йорк]

Дорогой сэр!

В ответ на Ваше любезное письмо от 27-го марта я с удовольствием посылаю Вам единственную рукопись, которой располагаю¹. Сожалею, что она небольшая и не слишком интересная, но, уезжая из России, я не мог взять с собой большие рукописи.

Надеюсь, что посылаемая рукопись послужит Вашей цели и с благодарностью за Вашу доброту остаюсь искренне Ваш

Сергей Рахманинов

Горячий привет и благодарность всем¹. Когда возвратитесь сюда², будем пьянствовать всю неделю.

Рахманинов

610. Н. С. Морозову

15 апреля 1923 г.

[Нью-Йорк]

Дорогой Никита Семенович!

Все твои письма по номерам получил¹. Не отвечал тебе, так как до апреля был в разъезде, а в Нью-Йорке только проездом. Играл и играл. Теперь вернулся, остаюсь здесь на все лето и должен привести себя в порядок. Очень устал, и руки болят. За последние 4 месяца дал около 75 концертов². Всякое лишнее движение рук меня утомляет, поэтому пишу тебе диктуя. Из-за этой же усталости отменил свое австралийское турне, куда должен был ехать 20 апреля.

Твои письма доставляют мне большую радость, и стыдно тебе в этом сомневаться. Но что я тебе не отвечаю аккуратно на них — причина тому все вышесказанное.

86

Таким образом, на твой главный вопрос о моем творчестве, встречающийся во всех твоих письмах, я должен ответить так: от переутомления ли или от непривычки сочинять (ведь я уже пять лет сочинением не занимаюсь) ³, меня не тянет к этому делу или редко тянет. Последнее случается, когда я вспоминаю о своих двух больших сочинениях⁴, которые я начал незадолго до отъезда из России. Когда думаю о них, тогда хочется их закончить. Это, кажется, единственная возможность сдвинуть меня с мертвой точки. Начать что-нибудь новое мне представляется трудностью недосягаемой. Если немного окрепну и отдохну, попробую приступить к этому этим летом. Таким образом, твои советы и новые сюжеты должны пока пойти в мой портфель и лежать там до моего «пробуждения» или возрождения.

Вместо моих новых сочинений мне очень хочется послать тебе наши карточки. Вероятно соберусь это сделать на днях. Пришлю нас с женой и детей — моих «трезоров», как выражается Наташа, которые, по ее же словам, делают со мной все, что хотят, а я этого, если это только правда, не чувствую, как все хорошие или, вернее, скверные отцы.

В заключение хочу тебя просить не обижаться на меня, если буду тебе посылать ничтожную сумму долларов, и верить мне, что если бы я мог посылать эти доллары в более крупных размерах, то делал бы это с удовольствием.

Душевный привет всем Вам. Поклон Александру Петровичу, если он меня еще помнит.

С. Рахманинов