779. Н. К. Метнеру

21 июня 1929 г.

[Clairefontaine par Rambouillet]

Дорогой Николай Карлович,

Получил письмо Swan'a. Считаю необходимым до его отъезда повидаться с ним и с Вами. Не соберетесь ли Вы все хотя бы на несколько часов к нам. Удобные поезда — в 9.55 с Gare Montparnasse и в 11 ч[асов] с Gare des Invalides. Если хотите днем, то есть скорый поезд с Montparnasse в 5.10. В Rambouillet встретим Вас на автомобиле.

Буду ждать Вашего ответа¹ — если хотите, можно по телефону le 10 à Clairefontaine.

С сердечным приветом С. Рахманинов

780. Б. Ф. ШАЛЯПИНУ

29 июня 1929 г.

[Clairefontaine par Rambouillet]

Милый Боря,

Я не забыл своего обещания — мне только было все это время очень некогда. Предлагаю Вам приехать 15-го июля или же после этого. Привезите все нужные инструменты и приступите к работе¹.

Остановиться на это время можете у нас.

Надеюсь, что Вы меня не замучаете.

[С. Рахманинов]

161

781. В. В. ЛУЖСКОМУ

[9 июля 1929 г.]

[Clairefontaine par Rambouillet]

Посылаю [в] пятницу двести пятьдесят долларов. Привет.

Рахманинов

782. Н. К. МЕТНЕРУ

10 июля 1929 г.

[Clairefontaine par Rambouillet]

Дорогой Николай Карлович,

При сем прилагаю письмо Евгения Ивановича, которое только что получил. Надеюсь, что у Вас все благополучно и Вы скоро соберетесь с Анной Михайловной к нам погостить ¹.

С сердечным приветом С. Рахманинов

783. Е. К. и Е. И. СОМОВЫМ

14 июля 1929 г.

[Clairefontaine par Rambouillet]

Милые Елена Константиновна и Евгений Иванович, Я что-то обленился последнее время. Уже давно собираюсь написать Вам, да никак с собой не справлюсь... Все «на завтра» откладываю... В то же время занятий у меня никаких нет: стакан сливок пью в 11 ч[асов] дня. Вот и все занятия. Да еще лежу на кушетке или в саду, или в лесу. Сия паразитическая жизнь должна скоро кончиться. Через три месяца начинаются концерты, и я должен приступить к «подготовительным упражнениям», как говорит Метнер. Ну, на днях и приступим.

Что касается моего здоровья, то результаты лечения, конечно, есть. Я прибавил несколько фунтов весу и не чувствую свое сердце, которое, очевидно, угомонилось от ничегонеделанья. Головные боли сбавились также. В июне были такие три недели, что почти совсем боли

162

прекратились. В начале июля начались. Продлились неделю без всякой видимой причины, и опять мне лучше теперь. Лечение мое все прекратилось, если не считать Кострицкого, который обещал мне в пять раз вылечить мою зубную болезнь. Хотя плохо этому верю, но лечение его попробую. Во всяком случае выгляжу я значительно лучше. Все это замечают¹. Даже Наташечка, которая, как известно, моим видом довольна никогда не бывает!

Теперь про Наташечку. Это поразительная женщина. Гуляет не менее трех часов в день! Играет в теннис часа по два в день и бегает по дому все остальное свободное время. Вернее «носится», а не бегает. Вид у нее отличный! Совсем молодая женщина! Одно нехорошо: начинает заглядываться на мужчин. Ее одну в Париж и пускать стало страшно! Недавно была в Café de la Paix, пила там одна кофе и к ней подошел какой-то незнакомый человек и предложил ей поехать куда-то. В этот раз она не поехала, а кто ее знает! Может, в другой раз и поедет. Что-то после этого случая она, если пьет кофе, то непременно в том же кафе. По-видимому, кавалеры не только детям нужны, но и Наташечке. Это тоже надо принять во внимание! Таким образом, положение мое, как видите, щекотливое!

Дети... Про детей я всегда затрудняюсь писать. Как будто ничего! Наружно! Ну, а что у них внутри, о чем они про себя думают — не всегда знаю! Гостей бывает много! Об этом непрестанно думаем! Дача им нравится. Не хватает якобы только моря! А чего не хватало в прошлом году, когда мы жили на море, уж не помню.

Что касается Софиньки, то этой пока везде хорошо. Она очаровательна! И очень скрашивает нашу домашнюю жизнь.

Расписав Вам в таких радужных красках нашу жизнь, мне хочется тут же сказать, как меня огорчает, что Ваша жизнь не клеится. Не нравится мне Ваше настроение, и я с горестью прочел, что даже Елена Константиновна, на которую я всегда любовался, стала тоже хандрить. Хорошо, если только временно! От жары, как Вы допускали! (Ну, и жара же у Вас! Бедные! Хоть бы побольше на Вашей даче сидели.) Как бы то ни было, Ваше последнее письмо очень неудовлетворительно.

260

Плохо устроилась и моя Сонечка. Надули ее и провели на жалованьи. Вообще, нехорошо у Вас в Нью-Йорке! Каким образом Foley сломал себе руку? Только по просьбе Farrar, которая к нам сюда приезжала, Foley прислал мне телеграмму, что рука у него fine². Но я этому не верю и хотел бы узнать подробнее.

В заключение просьбы. Пришлите мне к 1-му сентября на адрес магазина (22, rue d'Anjou) 600 папирос (слабых). Столько же к 1-му октября туда же. И столько же к концу октября по адресу: Ibbs — Tillet, London. Курю аккуратно по 15 штук.

Всем кланяюсь и шлю привет.

Ваш С. Р.