2.3. Негативная подтверждаемость Поппера

Поппер считает, что неопозитивистская концепция верифицируемости, как и её модификация — теория подтверждаемости, не могут эффективно применяться к научным теориям. Научные теории представляют собой конъюнкцию универсальных предложений, которые в принципе не могут быть обоснованы при помощи некоторого числа положительных, т. е. удовлетворяющих тео-рии, фактов. Полемизируя с Карнапом, Поппер, в частности, отмечает: “...Все универсальные законы, согласно теории Карнапа, имеют нулевую подтверждаемость в мире, который в некотором смысле бесконечен... Но даже и в конечном мире её оценка неотличима от нуля, если число событий или вещей в этом мире достаточно велико. Все это является очевидным следствием того факта, что подтверждаемость и подтверждение в карнаповском смысле представляют собой ослабленную версию верифицируемости и верификации. Причина неверифицируемости универсального закона совпадает с причиной ею неподтверждаемости: он утверждает гораздо больше о мире — больше, чем мы можем даже надеяться проверить или подтвердить” 1.

1 К. Popper. Conjectures and refutations p. 281.

В противовес неопозитивистской концепции подтверждаемости универсальных предложений Поппер предложил концепцию их фальсифицируемости. Универсальные предложения не могут быть полностью проверены или достаточно подтверждены любым количеством положительных примеров. Но они могут быть опровергнуты противоречащими им контрпримерами. Этим универсальные предложения отличаются от экзистенциальных предложений, т. е. от предложений о существовании, которые, по Попперу, могут быть однозначно подтверждены, но не могут быть опровергнуты.

80.

Попперовская идея фальсификации выступает в его философской системе в двух формах: в виде принципа фальсифицируемости, выполняющего функцию демарка-ции между эмпирическими науками и спекулятивными идеями, и в виде принципа, определяющего стратегию, основную цель и направление научного познания. Во-первых, считает Поппер, любая научная теория, претендующая на описание мира, должна быть фальсифицируемой, т. е. опровержимой. Это означает, что для неё должно существовать непустое множество возможных фактов, каждый из которых способен опровергнуть теорию, Если это множество пусто и теория верна при любых фактах, то она не имеет эмпирического содержания и ничего не говорит о структуре мира. К теориям последнего типа относятся все “метафизические” описания 1.

Во-вторых, согласно Попперу, наука по своему духу критична. Цель деятельности ученого заключается не в том, чтобы подтвердить или увековечить какое-либо научное положение, а в том, чтобы попытаться опровергнуть его. Именно это стремление к опровержению составляет лейтмотив всего развития науки.

Однако последнее не означает, что процедура подтверждаемости полностью исключается из науки. Она сохраняется, но в новом качестве. Согласно Попперу, истинное подтверждение может проистекать только из неудачи всех попыток опровергнуть данную научную теорию2. Таким образом, целью научной деятельности является опровержение теорий, в то время как их подтверждение отражает лишь негативный результат попыток их опровержения.

Поппер неоднократно подчеркивал, что теория должна пройти не просто проверку, а так называемую строгую проверку. Что же является критерием этой строгости?

1. В советской философской литературе были предприняты попытки вычленения рациональных моментов попперовского учения о фальсифицируемости и формулировки принципа фальсифици-руемости как регулятивного принципа научного познания (см. Е. А. Мамчур, С. В. Илларионов. Регулятивные принципы построения теории. — “Синтез современного научного знания”. М., 1973, стр. 374—379).

2. К. Popper. Conjectures and refutations, p. 256,

81

Первоначально Поппер выдвигал в качестве такого критерия “принцип честности”. Согласно этому принципу, ученый должен честно пытаться опровергнуть свою теорию. Лишь в том случае, если это условие выполнено и теория не столкнулась с опровергающими её контрпримерами, она может считаться подтвержденной. Нетрудно заметить, что выдвинутый Поппером критерий строгой проверки не имеет объективного характера. Он является субъективным. Сознавая этот недостаток своего критерия, Поппер попытался ввести новый, объективный критерий, который связан с понятием предпосылок (background) познания1.

1 К. Popper. Conjectures and refutations, p. 238.

При рассмотрении некоторой научной теории мы всегда, по мнению Поппера, должны принимать определенную совокупность фактов и идей, считая их бесспорными. Эти факты и идеи и составляют предпосылки данной теории. Сами по себе они не являются подтверждением рассматриваемой теории, хотя и согласуются с ней. Однако они косвенно используются в процедуре подтверждения. Поппер утверждает, что строгая проверка научной теории как раз такова, что она в свете предпосылок познания, т. е. бесспорных фактов и идей, с большой вероятностью опровергнет теорию. И наоборот, если наши попытки опровержения оказываются безуспешными, то этот результат может считаться свидетельством подтверждения теории.

В попперовском учении о предпосылках познания парадокс подтверждения получает иное решение, чем у Гемпеля. С точки зрения Гемпеля, предложение “Все вороны черные” подтверждается наличием не только ворон черного цвета, но также и объектов, которые обладают сочетанием свойств “не ворона или черная”. По Попперу, данное предложение не может подтверждаться не только объектами последнего типа, но и наличием черных ворон, ибо, согласно предпосылкам познания, все известные вороны имеют черный цвет. Факты же, относящиеся к предпосылкам познания, не участвуют в процедуре подтверждения. В проверке могут участвовать только такие факты, которые неизвестны нам в данный момент. Такого рода проверка называется независимой.

Что же, по Попперу, будет служить подтверждением такого универсального предложения, как “Все вороны 82 черные”? Допустим, что выдвигается гипотеза “Существуют белые вороны”. Эта гипотеза невероятна в свете предпосылок познания, которые говорят нам, что все известные вороны имеют черный цвет. Допустим, что в ходе проверки этой гипотезы было установлено, что изменение цвета вороны с черного на белый влечет за собой изменение её видовых (биологических) признаков. Эта неудача доказать гипотезу “Существуют белые вороны” будет одновременно неудачей опровергнуть универсальное предложение “Все вороны черные” и служит формой подтверждаемоcти данного универсального предложения.

Поппер полагает, что сравнение наших попыток опровергнуть теорию с предпосылками познания дает объективный критерий строгости проверки теории. Здесь речь идет уже не о субъективной честности ученого или его искреннем стремлении опровергнуть теорию. В данном случае попытки опровержения сравниваются с наличным знанием, истинность которого признается не только данным ученым, но и целым научным сообществом. Надо признать, что и эта объективность не лишена субъективных моментов. Во-первых, предпосылки познания Поппера представляют собой определенный вид человеческого знания, т. е. явление субъективное. Во-вторых, как отмечает сам Поппер, истинность предпосылок как чего-то совершенно бесспорного постулируется. Однако лишь “небольшая часть этих предпосылок познания будет представляться нам во всех случаях абсолютно бесспорной и любая конкретная их часть может быть в любое время изменена, особенно если мы подозреваем, что их некритическое признание приводит к определенным трудностям” 1.

И все же основной недостаток концепции Поппера в рассматриваемом нами контексте связан с другим. Конечно, наука по своей природе критична и подвергает сомнению выдвигаемые теории и гипотезы. Но совершенно неверно абсолютизировать эту сторону научных исследований, превращая её в суть всей науки. При таком подходе позитивные аспекты научных исследований остаются где-то за пределами науки. Попперовская модель развития научного знания оказывается поэтому однобокой, она неадекватна реальной науке.

1 К. Popper. Conjectures and refutations, p. 238.

83

Весьма существен и такой момент. Поппер правильно указывает на несостоятельность неопозитивистской ревизии понятия научной истины, замену его понятиями подтверждаемоcти и вероятности. Он справедливо подчеркивает, что понятие истины неустранимо из науки. Но спрашивается, как мы можем узнать об истинности теории на основе предполагаемой им процедуры “строгой” проверки? Поппер не дает и, естественно, не может дать удовлетворительного ответа на этот вопрос. Его “истина” остается без критерия. В неё можно только верить. Она выполняет лишь функцию некоторого регулятивного принципа на неокантианский манер 1.

2.4. Неполнота эмпирического базиса научной теории и проблема неэмпирического критерия истины Как для Карнапа, так и для Поппера камнем претк-новения оказалась проблема несоответствия между общностью научных законов и узостью их эмпирического базиса. Карнап считал, что мост между научной теорией и опытом может быть наведен только путем отказа от понятия научной истины. По мнению Поппера, для до-стижения этой цели нужно пожертвовать процедурой подтверждения. Оба подхода представляются, однако, не-удовлетворительными.

Что же тогда нужно сделать для преодоления указан-ной трудности? Логически возможен ещё и такой выход из положения: допустить, что соответствие научной тео-рии фактам является всего лишь необходимым, но не-достаточным условием её истинности, предположить су-ществование ещё и неэмпирического критерия истины. Такой путь решения проблемы был избран философами различных направлений.

На необходимость использования неэмпирических соображений при решении вопроса об истинности науч-ных теорий указывали некоторые представители неопози-тивистской философии, в частности Г. Рейхснбах. Рей-хенбах утверждал, что при решении вопроса об истин-ности той или иной гипотезы (или даже теории) должны приниматься в расчет не только эмпирические факты, но 1 “Мы не имеем критерия истины,— утверждает Поппер,— но тем не менее мы ведомы идеей истины как регулятивным принци-пом (как могли бы сказать Кант или Пирс)” (К. Popper. Conjectu-res and refutations, p. 226).

84 и её простота. При этом он проводил различие между двумя видами простоты — дескриптивной и индуктивной простотой. Дескриптивная простота, под которой Рейхен-бах понимал чисто описательную простоту, связанную с формой построения теорий, с выбором единиц измере-ния (например, десятичная система, отмечал он, проще, чем футово-ярдовая), не является критерием истины. Однако другой вид простоты — индуктивная простота имеет прямое отношение к истине. Например, простей-шая кривая, связывающая наблюдательные данные на диаграмме, может рассматриваться в качестве более истинной, т. е. более возможной, чем другие соединяю-щие эти точки кривые линии1.

Значительно более резко роль неэмпирического крите-рия истины подчеркивает оппонент неопозитивизма М. Бун-ге. По его мнению, соответствие теории эмпирическим фактам не является не только достаточным, но даже и не-обходимым условием для её признания истинной. В реше-нии вопроса об истинности данной физической теории важнейшую роль играют неэмпирические её проверки. Бунге указывает на три основных вида неэмпириче-ской проверки теории: метатеоретическую, интертеорети-ческую и философскую. Под метатеоретической провер-кой он понимает исследование теории, имеющее целью выяснить, является ли она внутренне непротиворечивой, имеет ли фактуальыое содержание, допускает ли эмпири-ческую проверку в принципе. Интертеоретическая про-верка призвана выявить совместимость данной теории с другими, ранее принятыми научными теориями. Нако-нец, философская проверка “представляет собой исследо-вание метафизических и эпистемологических достоинств ключевых понятий и предположений теории в свете той или иной философии” 2. Этот критерий зависит от того, какая философия принимается ученым.

Лишь после такой неэмпирической проверки ученый

может исследовать степень её соответствия опытным дан-

ным. При этом неэмпирические испытания, отмечает

Бунге, “превосходят по важности эмпирические” 3. Если

при наличии противоречий теории опытным данным

1 Я. Reichenbach. The philosophical significance of the theory of relativity. — “Albert Einstein: philosopher-scientist”. Evanston and Chicago, 1949, p. 296.

2 М. Бунге. Философия физики, стр. 300.

3 Там же, стр 301.

85

теория ещё может быть сохранена, то её внутренняя про-тиворечивость или несовместимость с философскими прин-ципами вполне достаточны, чтобы теория могла быть забракована.

То, что ученые опираются не только на эмпирические факты, но и на логические, философские и другие сооб-ражения и принципы, хорошо известно и не вызывает возражений. Однако весь вопрос в том, можно ли их считать самостоятельными критериями истины. Бунге предлагает плюралистический критерий исти-ны, согласно которому истинная теория должна соответ-ствовать двум гносеологически противоположным осно-ваниям — эмпирическому и неэмпирическому. Рассматри-вая логические и философские принципы в качестве неэмпирических, он исключает возможность установ-ления их связи с опытом. В итоге получается, желает он того или нет, что вышеуказанные принципы носят апри-орный характер. Физика как наука оказывается в этом случае в весьма странном положении: она призвана опи-сывать объективный, существующий вне и независимо от сознания человека мир (эту цель физики признает и сам Бунге) ; однако основной критерий истинности такого описания лежит в сфере человеческого знания.