5.4. Диалектический материализм и теории подтверждения

Один из основных недостатков рассмотренных нами концепций подтверждения заключается в том, что в вопросе о проверке истинности научной теории они полагаются на факты, которые рассматриваются исключительно в плоскости знания. При этом источник фактов — материально-практическая деятельность — остается “за кадром”, упускается из виду или вовсе игнорируется такая важная форма связи теории с практикой, как практическое применение теоретических знаний. Подобный подход не дает возможности получить удовлетворительное решение проблемы критерия истины. Он неизбежно приводит к следующей альтернативе: оказывается необходимым либо пересмотреть понятие истины путем замены 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 142, 132 классической концепции истины более “реалистическим” пониманием истины как эмпирической подтверждаемоcти (что делают неопозитивисты), либо отказаться от попыток сформулировать критерий истинности и рассматривать истину как некий регулятивный принцип (что делает Поппер).

Сказанное, однако, не означает, что все теории подтверждения лишены рационального содержания. Некоторые из них имеют важное значение для спецификации процедур согласования теории с фактами. С этой точки зрения следует особо подчеркнуть значение исторических теорий подтверждения. Одна из заслуг этих теорий состоит в том, что они рассматривают подтверждение не в статическом, а в динамическом плане. Это позволило им в известной мере преодолеть концепцию плюралисти-ческого критерия истины и органически связать теоретическое знание с его эмпирической основой. К числу рациональных моментов исторических теорий подтверждения относится и то, что они привлекли внимание к проблеме гипотез и теорий ad hoc и разработали ряд методов, позволяющих отличить научную теорию от теории типа ad hoc.

Вместе с тем нужно признать, что разработка указанной проблемы в исторических теориях страдает существенными недостатками. Главный из них заключается в рецептурном характере методов определения гипотез и теорий ad hoc. Исторические теории подтверждения не объясняют, почему те или иные научные теории оказываются ad hoc и почему признание их ad hoc-характера означает признание их неудовлетворительности. Эти недостатки свойственны, в частности, концепции Дж. Леплина.

Не лишена недостатков и концепция Лакатоса. Она также не объясняет, почему гипотезы ad hoc не имеют объективно-реальных референтов и не могут квалифицироваться как истинные. Сам Лакатос сознавал недостатки своей концепции. Он пытался преодолеть их путем введения дополнительного индуктивного принципа, который позволил бы объяснить, почему именно кажущееся произвольным изменение гипотез в ходе развития научно-исследовательских программ приводит к тому, что программа в целом приближает нас к истине. Он, в частности, писал: “Чтобы хоть как-нибудь соотнести научный гамбит, разыгранный с прагматической целью, и тягу 133 к правдоподобию, нужно опереться на некоторый неметодологический, индуктивный принцип. Только такой “индуктивный принцип” может превратить науку из простой игры в эпистемологически рациональное занятие, из серии легкомысленных скептических гамбитов, разыгранных для интеллектуальной забавы, — в нечто более серьезное, в рискованную и подверженную ошибкам деятельность, целью которой является приближение к истине” 1. Однако Лакатос так и не сумел найти нужного принципа.

Для решения проблемы ad hoc существенное значение имеют философские соображения о структуре материального мира и характере её отражения в структуре научного познания. Действительность не сводится к совокупности единичных явлений. Важным объективным аспектом действительности являются законы, выражающие устойчивые, повторяющиеся связи между существенными сторонами явлений. Существует многообразие качественных уровней объективного мира все возрастающей сложности и фундаментальности, каждому из которых соответствует своя система объективных закономерностей. Эти положения не являются произвольными. Они получены на основе обобщения опыта науки. Известно, например, что при переходе от обычных, земных масштабов к областям, имеющим размеры порядка 10-8 см и меньше, законы классической механики уступают место законам квантовой физики; при рассмотрении процессов с большими скоростями вступают в силу релятивистские законы и т. д. По причине универсальности связи между количественным и качественным аспектами материального мира можно предположить, что подобного рода зависимости носят общий характер.

Не только содержание научной теории, но и само развитие научного знания должны отражать объективную структуру мира. Новая теория, возникающая в процессе научного познания, должна быть, во-первых, более фун-даментальной, а во-вторых, более общей. Между этими свойствами существует органическая связь: возрастание фундаментальности теории влечет за собой и возрастание степени её общности. Большая общность теории прояв-ляется в её способности объяснять большее число фактов.

Привилегированный статус новых фактов обусловлива-

1 L Lakatos. History of science and its rational reconstructions. —

“Boston studies in the philosophy of science”, vol. 8, p. 186. 134 ется только специфической ситуацией, которая характе-ризуется тем, что новая теория конкурирует со старой. Однако в том случае, когда конкурируют две новые тео-рии, претендующие на то, чтобы сменить старую теорию, существенное значение для их обоснования имеют и ста-рые факты. Собственно говоря, новые факты не обладают никакими загадочными чертами, обусловливающими их преимущество перед старыми фактами. Решающее зна-чение имеют не новые факты сами по себе, а рост сте-пени общности теории, который проявляется, в частности, в способности предсказывать и объяснять новые факты. Такой взгляд на стратегию научного познания соот-ветствует реальному развитию научной мысли. Проиллю-стрируем это на примере физической науки. У истоков ньютоновской физики мы встречаемся с двумя механи-ками — небесной механикой Кеплера и земной механи-кой Галилея. Дальнейшее развитие физической мысли состояло в выработке Ньютоном такого общего представ-ления, которое объединило эти две механики. В основе этого синтеза лежало открытие фундаментального физи-ческого закона — закона всемирного тяготения, частными проявлениями которого были галилеев закон свободного падения и законы Кеплера.

Обращаясь к последующему развитию физической мысли, мы опять-таки неизменно встречаемся с обобще-ниями, которые одновременно представляют собой откры-тия более фундаментальных физических законов. Напри-мер, один из основоположников современной физики, М. Планк, обратил внимание на несогласованность, суще-ствующую между термодинамикой и теорией электро-магнитного излучения: рассмотрение электромагнитного излучения с термодинамической точки зрения вело к парадоксу ультрафиолетовой катастрофы. Стремление Планка согласовать эти две теории увенчалось открытием новой физической постоянной — постоянной Планка. Так было положено начало обобщению классической стати-стической физики и классической электродинамики, ко-торое в конечном счете привело к выявлению законов квантовой физики.

В своей специальной теории относительности Эйн-штейн преодолел противоречие между классической меха-никой и классической электродинамикой. Он объединил теорию механического движения с теорией электромагне-тизма. В основе этого обобщения лежало открытие 135 фундаментальных законов, инвариантных относительно преобразований Лоренца.

В общей теории относительности наблюдается новая форма обобщения — объединение теории неинерциаль-ных движений с теорией гравитации. Это обобщение на-шло свое выражение в формулировке общековариантных физических законов.

Лишь на фоне этой стратегии научного познания, ко-торая реализуется в развитии науки, можно понять ра-циональный смысл проблемы гипотез ad hoc. Метод гипо-тез ad hoc — это, по существу, квазитеоретическая форма объяснения. Подлинная теория объясняет явления на основе общих законов. Гипотезы ad hoc, напротив, исхо-дят из предположения, что существуют объекты, которые, строго говоря, не подчиняются законам. Если теория, включающая законы L, сталкивается с объектом О, который нельзя объяснить на основе этих законов, то указан-ный метод требует введения не нового, более общего за-кона, а дополнительной, специально подобранной гипо-тезы H, причем тэким образом, что конъюнкция L&H объясняет объект О.

Такого рода гипотезы, не приводящие к более фунда-ментальным, а потому и более общим законам, лишены предсказательной силы. На их основе нельзя получить новые факты. Неспособность предсказывать новые факты является не главным, а производным признаком гипотез ad hoc, следствием ограничения законов как формы науч-ного объяснения.

Надо заметить, что, несмотря на гносеологические запреты на гипотезы ad hoc, ученые все же часто поль-зуются ими. Как правило, такого рода гипотезы пред-ставляют собой вынужденные паллиативы. Они отра-жают тот, подчас неизбежный, элемент заблуждения в развивающемся знании, который характеризует функ-ционирование данной теории в период, предшествующий созданию новой, более адекватной теории.

Тонкость проблемы ad hoc возрастает в ещё большей степени, если законы L сменяются не конъюнкцией L&H, а исправленными старыми законами, — последние не-сколько видоизменяются, чтобы объяснить новый факт, решить новую проблему и т. д. Здесь вообще трудно ска-зать, является или нет это видоизменение ad hoc. Это связано со следующим обстоятельством. Законы данного уровня реальности не заданы нам непосредственно, а 136 представлены через научную теорию. Научные теории суть творения человека. Возможно, что новая теория, представляющая собой лишь незначительную модифика-цию старой теории, не есть теория ad hoc. He исключено, что она “доводит” старую теорию до “нормального” вида, когда модифицированная теория способна отобразить в достаточной общей форме законы данного уровня реаль-ности. Такая ситуация возникает, в частности, при рас-смотрении статуса гипотезы космологической постоянной в общей теории относительности. О данной гипотезе нельзя утверждать категорически, что она есть ad hoc и поэтому априори фиктивна. Ведь введение гравитацион-ной постоянной придает уравнениям Эйнштейна весьма общий вид, и не исключена возможность, что такое обоб-щение гравитационной теории является разумным. Од-нако подобного рода вопросы часто решаются лишь рет-роспективно.

Ограниченность рассмотренных нами исторических теорий подтверждения (которые следует считать наилуч-шим вариантом теорий подтверждения) состоит не только в их рецептурном характере и недостаточности объясни-тельных функций. Им свойственны и другие недостатки. Одним из них является слишком узкое понимание исто-рического элемента в процедуре подтверждения. Так, хотя исторические теории и вводят момент развития в подтверждение, он ограничивается рамками соотноше-ния “теория — эмпирические факты”. При этом сама теория выступает как нечто сформировавшееся. её гене-зис, становление практически не учитываются. Другим недостатком является слишком узкое понимание эмпи-рической основы подтверждения теории: эмпирическая основа проверяемой теории ограничивается только эмпи-рическими фактами. Не принимается во внимание под-тверждение данной теории другой теорией, получившей эмпирическое обоснование.

Дальнейшее усовершенствование исторических тео-рий подтверждения должно быть осуществлено на основе более полного учета исторического момента, находящего свое выражение в становлении и развитии научной тео-рии. Это позволит дать более фундаментальное обоснова-ние рассматриваемой теории не только посредством фак-тов, но и при помощи других теорий, на базе которых она сформировалась и с которыми она взаимодействует. Интересные результаты в этом направлении получены 137 В. С. Степиным. Мы схематично изложим сущность его подхода к данной проблеме.

Для оценки теории, по мнению В. С. Степина, следует принять во внимание характер её становления. Оно начи-нается с выбора ученым картины мира, которая опреде-ляет направление развития теории. Картина мира не является неэмпирическим фактором. Она представляет собой не просто изображение природы, но её изображение относительно фиксированного метода экспериментального исследования. На основе картины мира конструируется гипотетическая схема, которая призвана лечь в основу новой теории. Эта схема создается в результате монтажа абстрактных объектов, взятых из уже имеющихся обла-стей теоретического знания. Характер этого выбора и способ сочленения абстрактных объектов подсказывается принятой картиной мира. Далее происходит адаптация гипотетической схемы к новому эмпирическому мате-риалу, на объяснение которого она претендует. При этом теоретические объекты подвергаются соответствующему изменению. Полученная таким образом теоретическая схема вновь сопоставляется с исходной картиной мира1. Лишь такая многоаспектная проверка теории может при-вести к её подтверждению.

1 См. В. С. Степин. Становление научной теории. Минск, 1076.