3.4. Решают ли исторические теории подтверждения проблему критерия истины?

Исторические теории подтверждения нацелены на то, чтобы решить проблему эмпирического обоснования науч-ных теорий. Некоторые сторонники этих теорий считают, что эмпирически обоснованная теория является вместе с тем и истинной в классическом понимании этого слова, т. е. соответствующей действительности. Можно ли ска-зать, что исторические теории и в самом деле предлагают удовлетворительное решение проблемы критерия истин-ности научного знания? На этот вопрос следует дать отрицательный ответ. Попытки сторонников исторических теорий решить указанную проблему оказываются неосно-вательными. Мы проиллюстрируем это на примере теории Лакатоса2.

Теория Лакатоса, равно как и другие исторические теории подтверждения, исходит из предположения, что проблема критерия истинности научных теорий может быть решена только на основе новых фактов. Однако, как нам представляется, она преувеличивает роль новых фак-тов, не дает удовлетворительной их характеристики, не показывает, каким образом соответствие теорий новым фактам обеспечивает их соответствие объективному миру. Рассмотрим эти пункты подробнее.

1 См., например: Т. Kuhn. Notes on Lakatos. —“Boston studies in the philosophy of science”, vol. 8. Dordrecht — Boston, 1971.

2 Критический анализ взглядов И. Лакатоса см. также в книге:

Е. А. Мамчур “Проблема выбора теории” (М, 1975).

102

1. Лакатос преувеличивает роль новых фактов в эмпи-рическом обосновании научных теорий. Это проявляется в том, что только им отводится роль эмпирического аргу-мента, тогда как старый эмпирический базис полностью сбрасывается со счета. Такая оценка старого и нового не всегда соответствует реальной научной практике. Чтобы продемонстрировать это, рассмотрим следующую гипоте-тическую ситуацию. Допустим, у нас имеются теории T1 и Т2. Теория Т2 предсказывает некий эмпирический факт e2, который не предсказывается Т1 и не может быть объяс-нен в рамках последней. Далее, известно, что Т2 переходит в Т1 как в свой предельный случай. С точки зрения Лака-тоса, для подтверждения теории Т2 имеет значение только факт e2. Между тем сама возможность предельного перехода не имеет никакого отношения к процедуре её обоснования. Однако это заключение, вытекающее из концепции Лакатоса, не согласуется с тем, как оценивается подтвер-ждаемость теорий в реальной науке. Например, когда Эйнштейн создал свою общую теорию относительности, он усматривал её достоинства, по сравнению с ньютоновской теорией тяготения, не только в том, что она предсказы-вала новые факты, но и в том, что она переходила в тео-рию Ньютона как в свой предельный случай. Ведь именно благодаря этому общая теория относительности обретает более широкий эмпирический базис, не сводящийся только к трем-четырем новым эмпирическим данным. Форма подтверждения новой теории при помощи дру-гих теорий, в том числе и предшествовавших, учитывает ситуацию конкуренции теорий, на чем настаивает Лакатос. Представим себе, что теория Т1 может быть заменена теориями Т2I и Т2П. Допустим, что обе последние теории предсказывают новые факты. Но, кроме того, теория Т2П отличается от Т2I тем, что она переходит в теорию T1 как в свой предельный случай. Ученый будет считать тогда, что теория Т2П обоснована в большей мере, чем Т2I. Сле-довательно, теория Лакатоса неадекватна тем условиям, которые она сама постулирует.

2. Лакатос, как и большинство философов, занимаю-щихся методологическими проблемами науки, не сводит факт к чистой эмпирии. Более того, он считает, что глав-ным ингредиентом факта служит интерпретационная тео-рия. Изменение последней теории означает и изменение самого факта. Новый факт, по Лакатосу,— это не обяза-тельно факт, предсказанный теорией и обнаруженный

103 после её создания. Им может быть и старый факт, если он интерпретирован в свете новой теории. Лакатос пишет:

“Мы, конечно, должны рассматривать по-новому интер-претированный факт как новый факт...” 1 Свою концепцию новых фактов Лакатос иллюстрирует на примере интерпретации формулы Бальмера. В 1885 г. Бальмер установил связь между спектральными линиями и частотами излучения и вывел специальную формулу. В 1923 г. Бор предложил теорию атома, из которой фор-мула Бальмера получалась как следствие. Если к этой формуле подойти с чисто временной точки зрения, то она не может рассматриваться в качестве нового факта, а по-этому согласие теории Бора с формулой Бальмера не будет подтверждением в истинном смысле слова. Однако, как утверждает Лакатос, формула Бальмера в то время, когда она была выдвинута самим Бальмером, и в то вре-мя, когда она была интерпретирована в свете теории Бора,— это два различных факта 2. Лакатос отмечает, что Бальмер имел дело с фактом B1, суть которого состоит в том, что спектральные линии водорода, соответствую-щие частотам излучения, подчиняются определенной фор-муле — формуле Бальмера. Бор “наблюдал” другой факт В2, сущность которого заключалась в том, что различие в энергетических уровнях разных орбит подчиняется фор-муле Бальмера. В основе факта Бора лежит новая тео-рия — боровская теория атома водорода. Поэтому факт В2 является, по Лакатосу, новым фактом, способным подтверждать теорию Бора.

Приведенную трактовку нового факта, которую Лака-

тос положил в основу своей теории подтверждения, можно

сравнить с миной, угрожающей подорвать всю его кон-

цепцию. Дело в том, что каждая теория специфически

интерпретирует все факты, относящиеся к области ее

применимости: и те, которые являются общими для нее

и для конкурирующей с ней теории, и те, которые пред-

сказаны только ею. Лакатосовская концепция факта при-

водит к тому, что различие между “старыми” и “новыми”

фактами просто стирается. Если принять во внимание,

что новым фактам придается решающее значение в про-

1 I. Lakatos. Falsification and the methodology of scientific research programmes. — “Criticism and the growth of knowledge”.

Cambridge, 1970, p. 157,

2 Ibid, p. 156.

цедуре подтверждения, то нетрудно представить, какие катастрофические последствия может иметь этот вывод для теории Лакатоса.

3. Когда говорят об эмпирическом базисе науки, отме-чает Лакатос, тем самым пользуются весьма ограничен-ным представлением о науке, описывая её с помощью монотеоретической дедуктивной модели. Однако эта мо-дель является грубой аппроксимацией. Реальная наука представляет собой не монотеоретическую, а плюралисти-ческую структуру. Здесь сущность факта выражается его интерпретационной теорией, а согласие проверяемой теории с фактом представляет собой отношение между двумя теориями. В реальной науке “столкновение проис-ходит не “между теориями и фактами”, но между двумя высокопоставленными теориями — интерпретационной тео-рией, обеспечивающей факты, и объяснительной теорией, объясняющей их” 1.

Но у Лакатоса отсутствует и односторонняя связь про-веряемой теории с интерпретационной теорией факта. По его мнению, различие между “фактом” и “теорией” зави-сит от нашего методологического решения. Это проявля-ется в том, что в случае противоречия между теорией и фактом мы не обязательно отказываемся от теории, но можем пожертвовать и фактом. Таким образом, то, что обычно называется подтверждением, есть не что иное, как процедура, имеющая целью получить самосогласованное, т. е. когерентное, теоретическое знание.

В этом пункте Лакатос приходит к той же позиции, которая защищается Н. Решером. Как уже отмечалось в предыдущей главе, Решер в своей когерентной теории истины утверждает, что мы можем сохранить классиче-ское понятие истины и в то же время рассматривать когерентность как критерий истины. Приблизительно та-кой же вывод делает и Лакатос. И его выводу присущи те же самые недостатки, что и концепции Решера. Так, Лакатос сталкивается с неразрешимым вопросом о том, каким образом когерентность системы знания гарантирует соответствие мыслей действительности. Этот вопрос весьма неприятен для него, так как хорошо известно, что непро-тиворечивая система знаний не обязательно является опи-1 I. Lakatos. Falsification and the methodology of scientific re-search programmes. — “Criticism and the growth of knowledge”, p. 129.

105 санием объективного мира. Лишь некоторые, но не все теоретические системы, обладающие свойством непроти-воречивости, представляют собой истинные описания объ-ективного мира.

Лакатос пытается усилить критерий когерентности как критерий истины. Он утверждает, что истинное знание —это не просто знание, в котором проверяемая теория и интерпретационные теории фактов находятся в отноше-нии самосогласованности. Важнейшим признаком истины является рост знания. Рост знания означает, по его мне-нию, приближение к истине. Но всегда ли это имеет место? Лакатос вынужден признать, что не всегда, ибо твердые ядра научно-исследовательских программ могут оказаться ложными и, несмотря на это, приводить к уве-личению знания о мире 1. Но если это так, то рост зна-ния, как и его когерентность, нельзя рассматривать в ка-честве критерия истины.

Отмеченные нами недостатки исторических теорий под-тверждения вовсе не означают их абсолютную непригод-ность. Они лишь указывают на то, что эти теории не в состоянии обеспечить решение проблемы критерия истинности — критерия соответствия знаний действитель-ности. Исторические теории вскрывают важные моменты, которые могут служить ориентиром в поисках истины,—эвристические возможности теорий, их когерентность, рост знаний. Но этого, однако, ещё недостаточно для того, чтобы обеспечить проверку истинности знаний.