2.2. Объективность истины

Дальнейшее развитие диалектическим материализмом классической концепции истины состоит прежде всего в обосновании объективности истины. В. И. Ленин указывал, что понятие объективной истины характеризует такое содержание человеческих представлений, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества 1. Это не означает, что объективная истина является элементом объективного мира. Характеризуя человеческие знания, она проявляется в субъективной форме. Но она характеризует человеческие знания не с точки зрения этой субъективной формы, а с точки зрения их объективного содержания. Объективную истину можно определить как содержание человеческих знаний, которое соответствует объективному миру, т. е. воспроизводит его. Именно в силу этого обстоятельства объективная истина не зависит от субъекта.

1 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 123.

38

Что же, собственно говоря, нового дает понятие объективной истины по сравнению с классической концепцией истины? Не содержится ли основной смысл понятия объективности истины в трактовке истины как соответствия знаний фактам? Поппер без каких-либо оговорок называет классическую концепцию истины теорией объективной истины. Поводом для такого рода квалификации классической концепции истины служит то, что альтернативные ей теории — когерентная, прагматическая и др. — носят явно выраженный субъективистский характер. В отличие от них классическая концепция понимает под истиной нечто, не зависящее от субъективной точки зрения, и именно поэтому она может считаться теорией объективной истины. “Это можно извлечь, — пишет Поппер, — из того факта, что она позволяет сделать нам следующие утверждения: теория может быть истинной, если даже никто не верит в неё и если даже мы не имеем никаких оснований для её признания и для веры в то, что она является истинной” 1.

1 К. Popper. Conjectures and refutations, p. 225.

Здесь следует отметить, что признание соответствия знаний фактам ещё не эквивалентно признанию их соответствия объективному миру. Нужно иметь в виду следующие два обстоятельства. Во-первых, то, что ученые обычно называют фактом, представляет собой не элемент объективного мира, а определенный вид нашего знания о нем. Соответствие некоторого теоретического предложения эмпирическому факту — это отношение, которое реализуется в рамках системы знаний. Судить об объективной истинности предложения, соответствующего фактам, можно лишь на основе нетривиального анализа фактов под углом зрения их отношения к объективному миру и материалистической интерпретации этого отношения. Во-вторых, признание истиной соответствия утверждений фактам само по себе ещё не устраняет субъективизма. Иллюстрацией этого может служить корреспондентская теория истины Л. Витгенштейна, которая была развита на основе солипсистской философии. Важнейшей особенностью диалектико-материалистического учения об истине является то, что оно вводит понятие объективной реальности, которая рассматривается как референт истины. Диалектический материализм утверждает, что человек в своей познавательной деятельности способен установить связь логических конструкций не просто с миром ощущений, а с лежащим вне его объективным миром. Эта идея является основополагающей для дпалектико-материалистического учения об истине.

39

Мысль о том, что истина — это знание, соответствующее объективному миру, может показаться не новой и к тому же весьма элементарной. Она действительна не нова в том смысле, что попытки ввести понятие объективной истины встречались задолго до диалектического материализма. Однако эти попытки не привели к созданию логически стройной концепции объективной истины. И это связано со сложностью проблемы отображения объективного мира в системе знания.

В прошлом идея объективности истины развивалась преимущественно домарксовским материализмом. Его представители считали, что истинное знание есть знание, полученное без учета влияния познавательного процесса. Но эта концепция истины оказалась неудовлетворительной в силу того, что не учитывала всей сложности процесса познания. Отождествляя истину с отображением объективного мира в его “чистом” виде, она не учитывала или игнорировала тот факт, что в реальном познании человек имеет дело не просто с объективным миром “самим по себе”, а с миром, заданным через ощущения и понятия. При этом ощущения и понятия лишь частично обусловлены отображаемыми ими объектами. Они характеризуются субъективной формой, зависящей от структуры органов чувств и мышления.

В отличие от материалистов прошлого некоторые представители идеализма и агностицизма сделали упор на субъективную форму познания, которую они интерпретировали как непреодолимое препятствие на пути к достижению объективной истины. Эта линия критики понятия объективной истины, у истоков которой стояли Беркли, Юм, Кант, в новейшее время нашла поддержку у неопозитивистов. Неопозитивисты так же, как и их 40 предшественники, избрали главным объектом своей критики понятие объективной реальности, которое является предпосылкой понятия объективной истины. Правда, в отличие от крайних субъективных идеалистов, неопозитивисты допустили существование объективного мира. Однако тезис о существовании этого мира не является, с их точки зрения, научным утверждением, ибо всякое такое утверждение должно опираться на опыт и допускать эмпирическую проверку. Понятие же объективной реальности — это понятие о трансцендентной сущности, которая по определению находится вне опыта и поэтому не может им контролироваться. Тезис о существовании объективного мира выражает лишь метафизическую веру людей. Только в рамках метафизики человек вправе пользоваться понятием объективной реальности.

Отказ от понятия объективной реальности и вместе с тем от понятия объективной истины имел роковые последствия для классической концепции истины. В самом деле, если понятие объективной реальности устраняется из научного познания, то какой же реальности соответствует истинное знание? Неопозитивисты отвечали: непосредственной чувственно заданной реальности. Однако “реальность” такого рода является концептуализированной, т. е. зависящей от мышления человека. Уяснение этого обстоятельства приводит в таком случае к отказу от классической концепции истины как соответствия знаний действительности. Как уже упоминалось, неопозитивист Нейрат пришел к выводу, что истина является не односторонним соответствием теоретических предложений предложениям о чувственных восприятиях, а свойством взаимной согласованности этих двух типов предложений.

41

Некоторые современные западные философы понимают ту роль, которую играет понятие объективной реальности в обосновании классической концепции истины. Они вполне справедливо считают, что классическое понятие истины может быть сохранено только в форме понятия объективной истины. Однако незнание диалектики или игнорирование её обрекают попытки восстановления понятия объективной истины на неудачу. Самое большее, чего добиваются эти философы — это возврата к созерцательной трактовке объективной истины домарксовского материализма. В этом отношении весьма примечателен пример английского философа О'Коннора. О'Коннор в уже упоминавшейся нами книге “Корреспондентская теория истины” указывает, что классическая концепция сталкивается с фундаментальной трудностью, заключающейся в том, что факты, являющиеся основой истины, суть не реальность сама по себе, а нечто, зависящее от нашей концептуализации. Он считает, что указанная трудность может быть преодолена, если будет принята гипотеза, вводящая в рассмотрение понятие объективной реальности. Согласно этой гипотезе, теория истины должна учитывать следующие компоненты:

A. Статус рерум (действительность сама по себе).

B. Вещи и их свойства, ситуации, события в их концептуализированной форме.

C. Эмпирические утверждения.

Связи между А и В представляют собой познавательные процессы формирования ощущений, восприятий и понятий. В является селективно протекающей и редакторской версией статуса рерума, С — селективно протекающей и редакторской версией В. Истинностное отношение связывает С с А.

О'Коннор отвергает точку зрения Остина, который рассматривает истину как результат семантической конвенции, и подчеркивает, что, хотя предложения, выражающие истину, и предполагают семантические конвенции, они, однако, “не ответственны” за истину. Задача этих конвенций заключается в том, чтобы объяснить значение, которое является необходимым условием для истины (так же как для лжи). Но если какие-либо утверждения истинны — и мы знаем, какие именно, — то должны быть черты статуса рерума, которые передаются утверждениям таким путем, что мы можем использовать их как надежные заменители статуса рерума. Язык, по мнению О'Коннора, должен быть в некотором смысле заслуживающей доверия картой или моделью неконцептуализированного мира. И если х является моделью или картой у, то х должно обладать некоторыми структурными чертами у. “Схема гипотез... обладает такими структурными чертами статуса рерума, которые передаются концептуально и лингвистически. Именно наличие этих черт зависит в первую очередь от нашего сенсорного аппарата и наших способностей концептуализации” 1.

42

На фоне идеалистических концепций истины и нападок на учение об объективной истине, столь характерных для современной буржуазной философии, работа О'Коннора выступает как прогрессивное явление, её пафос — в защите классической концепции истины, причем в материалистическом её варианте. Однако следует признать, что позиция О'Коннора страдает недостатками и уязвима для идеалистической критики. Она очень напоминает позиции, которые занимали в вопросе об истине представители старого, созерцательного материализма. Одним из недостатков концепции О'Коннора является то, что ключевые понятия и принципы материализма здесь не обосновываются, а просто декларируются и принимаются в форме гипотез. Так, необходимость гипотезы объективной реальности объясняется им лишь ссылкой на то, что такого рода гипотеза позволяет преодолеть возможное “сползание” на точку зрения когерентной теории истины и сохранить классическую концепцию истины. Совершенно иным является подход к проблеме объективности истины, который развивается на основе диалектического материализма. Диалектический материализм видит путь реабилитации понятия объективной истины не в возврате к созерцательным концепциям домарксовского материализма, а в развитии этого понятия на основе диалектики. Важнейшей чертой диалектического подхода к проблеме объективности истины является рассмотрение объективной истины в связи с общественно-исторической практикой.

1 D. O'Connor. The correspondence theory of truth, p. 131.

43

Категория практики дает возможность понять, чем именно обусловлена необходимость объективно-истинного знания и в чем заключается механизм его формирования. Роль практики как фактора, соединяющего и сопоставляющего человеческие знания с объективным миром, проявляется в том, что она выступает, с одной стороны, как материальная деятельность, формирующая объективный предмет познания путем выявления и выделения определенных свойств объективного мира, а с другой — как деятельность, формирующая субъект познания Важнейшей особенностью диалектического материализма является совершенно новое понимание объективного предмета знания, которому соответствуют истинные утверждения. Для диалектического материализма реальный предмет знания — это не объективный мир “сам по себе”, а объективный мир, заданный через практику. О качестве вещей, предметов материального мира, о том, что они собой представляют, можно судить лишь по тем свойствам, в которых эти качества проявляются. Но свойства данного предмета можно выявить через его взаимодействие с другими предметами. Причем от характера этого взаимодействия зависит то, какие именно свойства предмета выявляются. Заданность предметов материального мира через практику определяется теми свойствами, которые выявлены через систему взаимодействий, организованных посредством материальной деятельности человека. Именно эти свойства и составляют сформированный практикой предмет наших утверждений о внешнем мире, предмет объективной истины. Выявление у предметов материального мира лишь определенного числа свойств, которые и становятся предметом знания, означает в известном смысле изменение этих предметов. Они перестают быть предметами, существующими “сами по себе”. Однако практическая их заданность не лишает их свойства объективности. Это лишь делает объективность относительной к определенному уровню практики, относительной в том смысле, что посредством практики исторически определенного периода оказывается возможным выявить определенный набор свойств природы и сформировать исторически определенный предмет научного познания.

Практика “ответственна” не только за предмет, но и за субъект познания. Логические категории не являются произвольным изобретением человеческого рассудка. Они сформировались на основе практической деятельности и выступают отражением практики. Практика сыграла важную роль в формировании не только логического аппарата, но и ощущений человека. Хотя ощущения возникли в ходе биологической эволюции, их концептуальный компонент можно рассматривать как результат социальной эволюции.

44

Приспособленность субъекта к практике не означает его отрыва от объективного мира. Активно воздействуя на объективный мир своей материальной деятельностью, человек не только видоизменяет этот мир, но вместе с тем подчиняет свою деятельность законам объективного мира. В силу этого человеческая практика не может рассматриваться как чисто субъективная человеческая деятельность. Она заключает в себе объективное содержание, выявляет и выражает свойства объективного мира. Соответствие практике означает поэтому соответствие объективному миру.

С учетом вышеизложенного можно предложить следующую альтернативу схеме Д. О'Коннора, вытекающую из диалектико-материалистической теории познания:

1. Объективный мир “в себе” (статус рерум).

2 Объективный предмет познания, заданный через практику.

3. Субъект познания, сформированный на основе практики.

4. Конструктивно построенные логические формы — утверждения теории.

Истина представляет собой отношение (4) к (2). Знания, имеющие форму высказываний, теорий, являются истинными, если они соответствуют объективному миру, но не объективному миру самому по себе, как его представляли домарксовские материалисты, а тем его свойствам, которые выявлены практикой данной исторической эпохи. Именно это отношение и определяет содержание объективной истины в диалектико-материалистическом её понимании.

Итак, (только понятие объективной истины, основанное на введении в теорию познания понятия объективной реальности, дает возможность последовательно развить классическую концепцию истины. Любое отступление от понятия объективности истины, состоящее в исключении из познавательного процесса объективной реальности, ведет к ревизии классической концепции истины и к её замене альтернативными концепциями — когерентной, прагматической, конвенционалистской теориями. Ho само понятие объективной истины может быть сохранено и обосновано только в рамках диалектического подхода, рассматривающего процесс познания в связи с общественно-исторической практикой.

2.3. Относительность и абсолютность истины В. И. Ленин, критикуя взгляды махиста Богданова на истину, отмечал, что тот смешивает два разных вопроса: “..1) существует ли объективная истина, т. е. 45 может ли в человеческих представлениях быть такое содержание, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества? 2) Если да, то могут ли человеческие представления, выражающие объективную истину, выражать её сразу, целиком, безусловно, абсолютно или же только приблизительно, относительно? Этот второй вопрос, — продолжает В. И. Ленин, — есть вопрос о соотношении истины абсолютной и относительной” 1.

Учение об относительности и абсолютности истины является важным элементом диалектико-материалистиче-ской концепции истины. В отличие от понятия объективной истины, которое характеризует истину с точки зрения её содержания, понятия относительной и абсолютной истины характеризуют её как диалектический процесс изменения и развития знания, отображающего объективный мир. В этом учении получает свое дальнейшее развитие и углубление классическая концепция истины, которая только в этом случае и становится адекватной науке.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 123.

46

B домарксистской философии доминировал метафизический взгляд на истину. Считалось, что подлинные истины абсолютны и неизменны, несовместимы с элементами неточности и диаметрально противоположны заблуждению. Будучи однажды установленными, они в дальнейшем не изменяются. Если в ходе развития знания в нем обнаруживались элементы неточности или даже ошибки, то, согласно метафизическому взгляду, такое знание квалифицировалось как заблуждение. Метафизический взгляд на истину не является, однако, достоянием исключительно истории философии. Он типичен и для современной буржуазной, в особенности неопозитивистской, философии. Для неопозитивизма истина — это только абсолютно точное знание. Малейшая погрешность, обнаруженная в знании, вполне достаточна для того, чтобы лишить его статуса истинного знания. Нетрудно заметить, что классическая концепция истины в её метафизической версии несовместима с реальным процессом познания. Это противоречие принимает особенно рельефную форму в естественных науках. Знания, выработанные этими науками, не являются ни абсолютно точными, ни неизменными. Они носят приближенный характер и эволюционируют в направлении большей точности и адекватности. Если мы примем метафизическую версию истины, то придем к выводу, что понятие истины неприменимо к научному познанию. Таким образом, оборотной стороной метафизической интерпретации истины, истолкования её как абсолютно точного и неизменного знания является отрицание истины в познании. Эта точка зрения, противопоставляющая объективную истинность знания его относительности, изменчивости, была названа В. И. Лениным релятивизмом. В. И. Ленин раскрыл научную несостоятельность релятивизма, одним из представителей которого в начале XX в. был французский физик П. Дюгем. В своей книге “Теория физики, её предмет и строение” Дюгем дал такую оценку физического закона: “Закон физики, собственно говоря, не истинен и не ложен, а приблизителен”1. По поводу этого утверждения В. И. Ленин сделал следующее замечание: “В этом “а” есть уже начало фальши, начало стирания грани между теорией науки, приблизительно отражающей объект, т.е. приближающейся к объективной истине, и теорией произвольной, фантастической, чисто условной, например, теорией религии или теорией шахматной игры”2. Диалектический материализм соединяет воедино такие стороны знаний, как их истинность и изменчивость, которые в рамках метафизического и релятивистского подходов представляются несовместимыми. Этот синтез находит свое воплощение в понятии относительной истины. Данное понятие является одним из ценнейших достижений диалектического материализма и играет ключевую роль в анализе проблем научной истины.

Относительная истина — это знание, которое приближенно и неполно воспроизводит объективный мир. Приближенность и неполнота — специфические свойства относительной истины. Причем, несмотря на все свои различия, они связаны между собой. Так, неполнота, присущая любой истине, частично обусловливает её приближенный характер. Это связано с системностью объективного мира, отражающегося в знаниях. Если мир представляет собой систему взаимосвязанных элементов, то отсюда следует, что любое неполное знание о мире, абстрагирующееся от некоторых его сторон, будет заведомо

1 Цит. по: В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 329.

2 Там же.

47 неточным и огрубленным. Поскольку человек не может познать мир, не фиксируя своего внимания на одних его сторонах и не отвлекаясь от других, постольку приближенность внутренне присуща самому познавательному процессу.

Но каким бы важным ни было понятие относительной истины, оно характеризует лишь одну сторону процесса развития знания. Другая его сторона фиксируется понятием абсолютной истины, которое составляет диалектическую противоположность понятию относительной истины. При этом важно отметить, что понятие абсолютной истины как диалектическая категория не имеет ничего общего с понятием абсолютной истины в его метафизической интерпретации.

Понятие абсолютной истины разработано в философской литературе значительно меньше, чем понятие относительной истины. Это находит свое выражение в том, что существует большое число самых различных точек зрения на содержание и статус абсолютной истины. Например, абсолютная истина рассматривается иногда как особый вид знания, противоположный относительной истине. С этой точки зрения, если относительная истина есть приближенное и неполное знание, то абсолютная истина представляет собой предельно точное и полное знание. Однако такого рода истина — это идеал, предел человеческого знания, который не достижим ни на каком конкретном этапе познавательной деятельности человека. Если мы ограничимся этой характеристикой абсолютной истины, то она в значительной мере утратит для нас интерес, так как будет относиться к сфере недостижимого. С другой стороны, предпринимаются поиски абсолютной истины в рамках наличного знания. К абсолютным иногда причисляют так называемые вечные истины, т. е. истины, которые, будучи однажды установленными, не изменяются в ходе дальнейшего развития знания. Этот путь также оказывается неэффективным. Как показал Ф. Энгельс в “Анти-Дюринге”, статус вечной истины можно приписать только очень небольшому числу, как правило, банальных утверждений. В качестве примеров вечных истин обычно фигурируют предложения, представляющие собой констатацию факта, например. “Наполеон умер 5 мая 1821 года”. Однако попытки применения понятия абсолютной истины к более существен-ным положениям науки, например к законам, оказываются безуспешными. Во-первых, конкретно-научные, например физические, законы верны в пределах своей применимости и перестают быть правильными вне этих пределов. Во-вторых, даже в рамках своей применимости законы науки подвергаются с течением времени существенным изменениям 1.

48

Сказанное применимо к любому физическому закону. Казалось бы, одним из наиболее вероятных кандидатов на статус вечной истины является закон сохранения энергии2. Но и этот закон не является вечной истиной. Он изменялся в ходе развития физики. Первоначально он формулировался как выражение философского принципа неуничтожимости и несотворимости движения. Затем было показано, что он выражает свойство однородности времени (теорема Э. Нетер). В релятивистской физике указанный закон выступает не в изолированном виде, а стороной более общего и фундаментального закона сохранения массы — энергии.

Таким образом, возникает своеобразная дилемма:

если абсолютная истина рассматривается как абсолютно полное и точное знание, то она лежит вне пределов реального научного познания; если она рассматривается как совокупность вечных истин, то понятие абсолютной истины неприменимо к наиболее фундаментальным видам научного знания. В обоих случаях ценность понятия абсолютной истины оказывается не слишком большой, во всяком случае, несоизмеримо меньшей по сравнению с той, которой обладает понятие относительной истины. Дилемма эта — результат одностороннего подхода к проблеме, выражающегося в том, что абсолютная истина отождествляется с видом знания, обособленного от относительной истины. В действительности понятие абсолютной истины в диалектическом материализме предназначается для характеристики специфического аспекта любого истинного знания. В этом отношении понятие “абсолютная истина” аналогично понятиям “объективная истина” и “относительная истина”. Последние также относятся не к различным видам знания, а к разным аспектам одною и того же знания.

1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 88- 93

2 См. П. С. Нарский. Диалектическое противоречие и логика познания. М., 1969, стр. 188. 49

Референт понятия “абсолютная истина” раскрывается только в процессе развития научного знания. Он состоит в том, что при переходе научного знания от ступени к ступени, например от одной теории к другой, старое знание не отбрасывается полностью, а в той или иной форме включается в систему нового знания. Именно это включение, преемственность, характеризующая истину как процесс, и составляет содержание понятия абсолютной истины. Абсолютная истина — это не вечная истина, переходящая в неизменном виде от одной ступени знания к другой, а свойство объективно-истинного знания, состоящее в том, что такое знание никогда не отбрасывается. Такого рода знание всегда выступает предпосылкой более глубоких и фундаментальных истин. Более того, оно содержится в них в снятом виде. Абсолютная истина проявляется в росте знания.

Такая интерпретация абсолютной истины не исключает её понимания как предельно полного и точного знания. Но в таком случае понятие абсолютной истины сохраняет свой рациональный смысл только как предельное значение тех реальных процессов, которые происходят в наличном знании. В отрыве от последних оно превращается в трансцендентное знание, лишенное научного значения.

Правильное философское решение проблемы абсолютности истины имеет чрезвычайно важное значение для науки. Диалектико-материалистическая концепция абсолютной истины является единственной разумной основой решения данной проблемы. Это хорошо иллюстрируют революции в науке. Так, в конце XIX—начале XX в. в физике происходила революция, вызванная обнаружением неадекватности классической физики и приведшая к созданию современной физики. Одной из наиболее актуальных философских проблем, вставших перед физиками того времени, была проблема преемственности в развитии научного знания, с которой тесно связана проблема объективной истинности знаний. Некоторые физики усматривали в происходящих событиях только неадекватность классической физики, её неспособность осмыслить новые экспериментальные результаты. Эта неадекватность была интерпретирована в духе абсолютной относительности, исключающей объективность. Логика рассуждений была примерно следующей: поскольку знание относительно, оно не содержит объективной истины. Однако отрицание объективной истинности классической физики оказалось в значительной мере связанным с неумением перекинуть мост между старыми и новыми физическими теориями: создание новой физики первоначально мыслилось как полное отрицание старой классической физики.

50

В. И. Ленин подверг критике философский релятивизм, раскрыл его несостоятельность. Методологической основой этой критики было учение об абсолютности истины. В. И. Ленин показал, что новое физическое знание представляет собой более глубокое и полное отображение физического мира, не отвергающее старое знание, а диалектически включающее его в себя.

Идеи В. И. Ленина о связи относительности и абсолютности истины, его разоблачение релятивизма в теории познания сохраняют свою актуальность и в наше время. Они имеют важное значение для критики релятивизма, связанного с именами Т. Куна и П. Фейерабенда. Мы рассмотрим этот вопрос более подробно в последней главе книги.