Глава 6 психологический анализ сообщений массмедиа

В результате усвоения данной темы учебного курса студен­ты должны: знать: свойства массмедийных сообщений, классифи­кацию сообщений, признаки гипертекста;уметь: анализировать но­вости как предмет медиасообщений, определять типы новостей в сообщениях СМК; владеть: приемами анализа медиасообщений, спо­собами работы в гипертекстовой среде. В ходе изучения темы проис­ходит формирование компетенций ОК-2, ОК-6, ОК-8, ОК-11, ОК-12, ПК-10, ПК-35.

1. Сообщение как структурный элемент массовой коммуникации

Раскрывая психологические характеристики еще одного важней­шего элемента массовой коммуникации — сообщения, необходимо выяснить значения взаимосвязанных понятий: сообщение, медиа­сообщение, текст, медиатекст, гипертекст.

Сообщение — это наименьшая единица, имеющая смысл для осуществления коммуникации. В самом общем значении сообще­ние — это информация в виде предложения или знака, передавае­мая в процессе коммуникации.

В современных работах по коммуникативистике все чаще можно встретить термин контент. Под контентом понимают информацион­ное наполнение сообщения (тексты, графика, мультимедиа и иное значимое наполнение сообщения) [60].

Сообщение может обозначать любой (или все) из трех аспектов коммуникации [ 103]:

• посланное сообщение, которое отражает значение, предполага­емое отправителем;

• передаваемое сообщение, которое определяется в терминах ис­пользуемого передающего средства;

• полученное сообщение, которое характеризуется значением, как его воспринимает получатель.

У. Эко [129], анализируя телевизионные сообщения, подчеркивал, что прежде всего, сообщение — это знаковый объект, главный эф­фект которого создается за счет знаковых средств как отношений между световыми импульсами на экране. При этом У. Эко полагал, что рассмотрение сообщений с позиций теории информации и теории коммуникации должно различаться. С чисто количественной точки зрения «теории информации» отношения между этими импульсами могут донести целиком всю идею сообщения. В противоположность этому, с точки зрения «теории коммуникации», сообщение есть ком­плекс знаковых средств, построенных на основе одного или более кодов с целью передачи определенных смыслов, и поддающихся интерпретации и интерпретируемых на основе этих же или других кодов.

А.У. Хараш полагает, что «сообщение — это то, что коммуника­тор объективно сообщает реципиенту, то есть весь комплекс пове­дения коммуникатора, вербального и невербального, развора­чивающегося в аудиовизуальном поле реципиента, как это пос­леднее очерчено техническими возможностями канала связи и коммуникативной ситуацией» [111, с. 71].

Таким образом, по Харашу, сообщение имеет два аспекта: 1) предъявление коммуникатором самого себя и 2) предъявление текста.

То есть текст — это, известная часть сообщения, последовательно предъявляемая совокупность знаков, «вербальная продукция», на которую сам коммуникатор возлагает функцию воздействия, то есть тот компонент его поведения, который он сам субъективно склонен считать «сообщением».

По А.У. Харашу [111], текст может быть как открытым (персо­нифицированным), так и закрытым (деперсонифицированным), а со­общение может быть только открытым.

В семиосоциопсихологической теории (Т.М. Дридзе) [27] соци­альная коммуникация (а массовая коммуникация является видом со­циальной коммуникации) представляется как обмен действиями по­рождения и интерпретации текстов, то есть как текстовая деятель­ность, в ходе которой выясняется, способны или не способны люди понимать друг друга.

В этом контексте текст рассматривается как сообщение: «текст рассматривается не как речеязыковая, а как коммуникативно-позна- вательная единица, то есть изначально обращенное к партнеру, оп- редмеченное ментальное образование, «цементированное» комму­никативным замыслом, составляющим его смысловое ядро» [27, с. 147]. Такое понимание в большей степени адекватно для изучения медиа­текстов, при создании которых используют не только речеязыковой, но и многие другие коды.

Нужно подчеркнуть, что текст в современном понимании — это не только вербальный (словесный) текст, это и визуальный, и пове­денческий текст (т. е. при его построении могут быть использованы любые знаки). Однако большая часть психологических исследова­ний посвящена именно словесным текстам.

Так, А.А. Леонтьев [51] полагает, что два главных свойства тек­ста — это связность и цельность.

Связность текста предполагает, что несколько предложений, обычно 3-5, но не более 7, воспринимаются реципиентом как един­ство, и воспринимаемый текст как бы монтируется реципиентом из последовательно сменяющих друг друга отрезков, законченных в смысловом отношении. Существуют фонетические, синтаксические и другие разноуровневые признаки связности текста. По А.А. Леон­тьеву, признаки связности не задаются коммуникативной (речевой) интенцией (намерением) говорящего, а возникают в ходе порожде­ния текста как следствие его цельности. Реципиент использует их как сигналы, определяющие способ текущей обработки этого текста.

Цельность — это характеристика текста как смыслового един­ства и определяется на всем тексте (или отдельных его фрагмен­тах, относительно законченных в содержательном отношении). С помощью внешних (речевых) признаков цельности текста реципи­ент с самого начала восприятия текста прогнозирует его границы, объем, содержательную структуру, что облегчает адекватное пони­мание текста.

Если связность — характеристика текста, которая либо есть, либо ее нет, то цельность текста может быть выражена в большей или меньшей степени.

А.А. Леонтьев [50] полагает, что текст социально ориентирован­ного общения (видом которого является массовая коммуникация) решает 3 основных психологических задачи:

• привлечение внимания к тексту;

• оптимизация его восприятия;

• принятие его содержания реципиентом.

В ходе массовой коммуникации создаются, транслируются, при­нимаются и интерпретируются медиасообщения (точнее было бы говорить о массмедиа сообщениях). Также обычно не различаются медиасообщения и медиатексты.

И.В. Жилавская [29] под медиатекстом понимает сообщение любого медийного вида и жанра.

Медиатексты — это и традиционные вербальные тексты, и тек­сты, созданные с помощью визуальных, звуковых и музыкальных коммуникативных кодов, публикуемых СМК и адресованные целе­вой аудитории. Это например, новости, фильмы, официальные сооб­щения, пресс-релизы, реклама, а также картины, фотографии, дра­матические постановки, музыкальные композиции, выставки.

В литературе медиатексты рассматриваются как единство трех основных сфер медиапрактики — журналистики, рекламы и PR [102].

Как полагает М.Ю. Казак [40], основными признаками медиа­текстов являются:

• медийность, то есть воплощение текста с помощью тех или иных каналов коммуникации;

• обусловленность форматными и техническими возможно­стями канала;

• интегративностъ, или поликодовость, текста, что означает объединение в единое коммуникативное целое различных се­миотических кодов (визуальных, вербальных, поведенческих);

• открытость текста на содержательно-смысловом, компози­ционно-структурном и знаковом уровнях.

Ряд исследователей также выделяют такое важное свойство, медиатекстов, как производство «на поток», одноразовость, невос- производимость [40]. Теоретически, реципиент может вернуться к любому медиатексту (пойти в библиотеку и найти там необходимый номер газеты или журнала, использовать интернет-архивы любого издания). Но практически это происходит достаточно редко. Реаль­но воспринимается то, что удалось «прочесть» с первого раза, по­скольку «старые» медиатексты постоянно конкурируют с новыми актуальными публикациями, новый выпуск заставляет забыть пре­дыдущий, информация быстро устаревает, становится «одноразовой». Возвращение к прежним медиатекстам происходит лишь при нали­чии сильной мотивации или в ходе профессиональной деятельности.

Классификация медиатекстов осуществляется либо по крите­рию канала их распространения (печатные сообщения, радио, те­левизионные, интернет-сообщения); по жанровой принадлежности (репортаж, интервью, аналитический обзор и т. д.). Различаются медиатексты по тематике: политические, экономические, спортив­ные, культурные и т. д.

По каналам восприятия, необходимым для ознакомления с медиа­текстами, можно выделить визуальные, аудиальные и аудиовизуаль­ные медиатексты. По фактуре, по кодам, которые используются в сообщении, выделяют вербальные, невербальные и креолизованные медиатексты. Вербальные медиатексты — это печатные или ауди­альные словесные тексты. Невербальные сообщения — фотогра­фии, видео, музыкальные, шумовые неречевые сообщения. Креали- зованные медиатексты формируются с помощью нескольких кодов (например, звуковой фильм, комиксы и др.). Большая часть совре­менных медиатекстов — креализованные [40].

Создание, трансляция сообщений в ходе массовой коммуникации имеет специфику и порождает ряд психологических проблем. Рас­смотрим некоторые из них.

Для обозначения ситуаций неадекватного понимания текстов ком­муникативными партнерами Т.М. Дридзе [27] вводит понятие «смыс­ловых ножниц»: ситуации возникновения смыслового «вакуума», вызванного несовпадением «смысловых фокусов» текстовой дея­тельности партнеров в ходе знакового общения. Ситуации «смысло­вых ножниц», когда партнеры не понимают друг друга, возникают из-за явного несоответствия между языковыми (знаковыми) сред­ствами, которые использует коммуникатор, и языковыми (знаковы­ми) ресурсами реципиента.

Во многих случаях медиакоммуникатор (автор газетной статьи, автор-ведущий телепередачи, редактор и т. д.) и его аудитория при­надлежат к разным «семиотическим группам». Даже если коммуни­катор осознает этот факт, он может неадекватно оценивать знание аудиторией смысла тех или иных слов, осведомленности о тех или иных исторических событиях, личностях. В результате медиатекст получается слишком сложным для аудитории, непонятным, лишен­ным смысла.

Медиатексты, особенно если они направлены на самую широкую аудиторию, должны быть особенно выверены для предотвращения неадекватного их понимания вследствие каких-либо неучтенных ав­тором текстовых элементов. Однако полное совпадение смыслов сообщения у коммуникатора и аудитории невозможно. Более того, согласно теории кодирования/де кодирования С. Холла, трансформа­ция смысла полученного сообщения — один из способов аудитории повлиять на ход коммуникации, утвердить интерпретации событий альтернативные официальным.

В большинстве случаев стремление журналистов быть поняты­ми реципиентам приводит к явлению популяризации текста. Даже сложные проблемы и события, будучи описанными в СМК, упроща­ются, в их оценке используются штампы, стереотипы, уже предпос­ланная повестка дня. В ряде СМК в силу особенности их восприя­тия, медиатексты тяготеют к максимально упрощенному содержа­нию (например, ТВ-сообщения).

Серьезной проблемой создания медиасообщений может быть использование коммуникаторами разного рода стереотипных рече­вых формул, которые, превращаясь в штампы сознания и не будучи осознанными, приводят к провалам в информационном поле, к поте­ре части информации в процессе ее потребления аудиторией.

Изменение взаимодействия адресата и адресанта через медиа­тексты можно наблюдать и через явление «инверсии коммуника­тивных ролей» [102]. Коммуникатор стремится уменьшить дистан­цию между собой и адресатом, подстроится под него, чтобы обес­печить понимание идеи медиасообщения, да и просто сохранять вни­мание реципиентов, обеспечивая «рейтинг». Автор чувствует свое­образное «давление адресата» [102].

Стремление максимально точно соответствовать особенностям «семиотических групп» привело к форматизации изданий: четкая сегментация СМК по демографическим, тематическим и иным кри­териям. Если в художественном тексте интерпретация действитель­ности определяется, прежде всего, особенностями идеологии и кар­тиной мира автора произведения, то в современных СМК картина мира, создаваемая и транслируемая текстом, зависит скорее не от автора, а от предполагаемого читателя. В результате авторское, лично­стное начало в современных медиатекстах все более стирается [102].

Данная тенденция, казалось бы, должна рассматриваться как положительная: наконец-то интересы аудитории учитываются, нали­чествует обратная связь, коммуникация становится эффективной. Однако при таком подходе коммуникация вырождается в зависимый контакт между двумя объектами, который не содержит собственно нового, обмена мнениями. По сути, это имитация массовой комму­никации.

Но даже в условиях «приспособления» медиатекста к аудитории, коммуникатор может манипулировать ею: сообщение, адаптирован­ное к аудитории по форме, в содержании может иметь некий «под­рывной» смысл. Наиболее вероятный, с точки зрения аудитории, смысл ситуации искажается, допускаются неясные или максималь­но противоречивые интерпретации. Манипулятивные цели коммуни­катора приводят к формированию и трансляции сообщений (текстов), заведомо не обладающих признаками связанности и цельности (при­ем фрагментации).

Среди тенденций изменения медиасообщений в условиях распро­странения «новых медиа» можно отметить все большую визуализа­цию и фрагментацию сообщений, нацеленных на «ленивого читате­ля», на процессы мобильного медиавосприятия «на бегу» (в транс­порте, в перерывах на работе). Медиатексты становятся все более разнообразными, удовлетворяющими различным потребностям ауди­тории.

Наблюдающаяся сейчас трансформация медиасистемы, появле­ние «новых медиа» изменяет и способы порождения, передачи и вос­приятия медиатекстов, в которых ярко проявляется свойство интер­тексту алъности, отсылки содержания текста к другим текстам.