Повтор субстантива, распространяющегося придаточной частью сложноподчиненного предложения

Большое распространение получил повтор существительно­го, за которым следует присубстантивная придаточная часть сложноподчиненного предложения. Это естественно, ибо прида­точная часть может вместить более значительную информа­цию, чем адъективный или причастный оборот: В кинотеатре можно получить редкое, дефицитное в наши дни удовольст­вие - общение, то самое удовольствие, которое собирает массы юных рокеров и которое практически негде удовлетворить че­ловеку постарше (газ.). Наиболее часто распространение повто­ряемой словоформы именно в придаточной присубстантивной было отмечено в языке конца XVIII - начала XIX в., когда по­добное явление только входило в русскую письменную речь. Однако отдельное описание субстантивных повторов с распро­странением их придаточными вызвано существенными струк­турными изменениями, которые происходят во всем сложно­подчиненном предложении в связи с повторением определяе­мого существительного.

Придаточные присубстантивные разделяются на выдели­тельные и распространительно-повествовательные (наряду с классификацией придаточных в зависимости от оттенков зна­чения, привносимых обычно союзными словами). Наличие двух видов придаточных определительных отмечается во мно­гих индоевропейских языках. Еще Г. Пауль писал: «В различ­ных языках нередко встречаются относительные придаточные предложения, которые никак не характеризуют и не модифи­цируют предыдущее, а представляют собой самостоятельное сообщение и, таким образом, равноценны предложениям, при­соединяемым сочинительно» [37, 355]. Такие предложения были характерны для латинского и греческого языков. В рус­ском языке подобное разделение придаточных присубстантив- ных прослеживается многими лингвистами. Ср.: Я говорю не о работе отдельных поэтов, а о том впечатлении, которое оставляют журнальные публикации и даже книги последних лет (Лук.). - Человек был аккуратно и ладно одет в поношен­ный, ветрами и дождями отбеленный плащ, из-под которого топорщились петельки телогрейки (Аст.) - здесь различие в отношениях между главной и придаточной частями проявля­ется прежде всего в специфических оттенках грамматического определения.

Давно показано, что любое грамматическое определение, и прежде всего прилагательное, может иметь одно из двух зна­чений - ограничительное или характеризующее. Ограничитель­ные определения употребляются с целью выделить предмет из ряда подобных, ограничить объем понятия, выраженного существительными. Первая из приведенных придаточных име­ет ограничительное значение, ибо выделяет понятие впечатле­ние из ряда подобных; в этом случае она необходима для по­яснения существительного. Во втором случае имеем дело с до­полнительной характеристикой понятия, выраженного словом плащ. Эта придаточная часть как бы факультативна и более самостоятельна по отношению к главной части сложноподчи­ненного предложения. Именно такого типа придаточные имел в виду Пауль. В грамматиках подобные конструкции называют распространительно-повествовательными.

Ограничительные определения, будь то прилагательные, местоимения или придаточные части сложноподчиненного предложения, являются основным видом определений. Ограни­чительные адъюнкты (определения), пишет О. Есперсен, всег­да бывают чисто интеллектуальными и близкими логическому

атрибуту. Значение же характеризации противопоставлено огра­ничению. Понятию, выраженному определяемым существи­тельным, в полном его объеме приписывается дополнительная характеристика. В пределах простого предложения это могут быть адъективные слова с неограничительным смыслом: Моя дорогая маленькая Анна! (Есперсен называет подобные опреде­ления украшающими, или вставными). Характеризующие оп­ределения, не имеющие ограничительной функции, употреби­тельны и в простом и в сложном предложении. Отсюда выте­кает сравнительная информативная самостоятельность характе­ризующего определения, которая в простом предложении про­является в тенденции к обособлению и развитию дополнитель­ного предикативного значения.

В сложном предложении характеризующие определения употребляются чаще, чем в простом, и представлены распрост- ранительно-повествовательными придаточными. Можно ска­зать, что на трех ступенях функционирования (необособленные определения - обособленные определения - распространительно­повествовательные придаточные) характеризующие определе­ния постепенно теряют эмоциональный характер, расширяют свои информативные возможности и тем самым увеличивают коммуникативную значимость и частотность. В то же время стилистическая отмеченность, правда неодинаковая, все время сопутствует характеризации.

Самым ярким показателем различия двух видов придаточ­ных присубстантивных является возможность употребления (или употребление) соотносительных слов в главной части сложноподчиненного предложения в случае выделительного значения придаточной и, напротив, невозможность при распро­странительно-повествовательной придаточной части. В послед­нее время, в связи с вниманием к актуальному членению предложения, было высказано мнение, что противопоставление придаточных выделительных и распространительно-повествова­тельных связано с задачами актуализации и что коррелятам не свойственна конструктивная функция. Не отвергая никаких параллелей на уровне актуального членения предложения, сле­дует признать различия между выделительными и распростра- нительно-повествовательными придаточными. Наиболее показа­тельным в этом различии является использование соотноси­тельных слов.

Кроме употребления коррелят, имеются и другие показате­ли различия двух видов придаточных присубстантивных. Они

135

проявляются в интонации, в возможности (но не обязательно­сти) преобразований распространительно-повествовательных придаточных в самостоятельные предложения с заменой отно­сительного местоимения личным, в известной тенденции к со­зданию автосемантичности определяемого существительного, в среднем размере придаточной части.

Поскольку роль соотносительных слов как показателя раз­личий в семантике двух видов присубстантивных придаточных так велика, представляет значительный интерес диахрониче­ский анализ. Соотносительные слова в конструкциях с выдели­тельными придаточными имели различную частотность. От XVII в. к середине XVIII в. число коррелятных конструкций возрастает, затем к концу XVIII в. отмечается уменьшение их частотности. В современном языке это уменьшение постепенно прогрессирует. В историческом синтаксисе принято считать, что корреляция - явление, возникшее в языке в период станов­ления подчинительной конструкции как показатель зависимо­сти придаточных при недостаточной развитости союзов и со­юзных слов. Учитывая вполне сложившееся относительное значение местоимения который для языка середины XVIII в., нельзя объяснять употребление коррелят неразвитостью отно­сительного подчинения. Исследователи неоднократно отмечали, что наличие коррелятных построений - принадлежность совре­менной литературной речи, в противоположность разговорной, «снимающей» в сложном предложении прежде всего соотноси­тельные слова. Употребление соотносительных слов - признак связанности текста, отсутствие их-признак его расчлененности. Большая употребительность коррелят в языке XVIII в. связана с высокой степенью синтетизма синтаксической системы язы­ка, проявляющегося в научной, деловой, риторической прозе. В современных восточнославянских языках, по нашим наблю­дениям, корреляты встречаются приблизительно в трети всех относительных конструкций с выделительным значением.

Меньшее количество соотносительных слов в конструкциях с придаточными присубстантивными в современном языке со­провождается другим конструктивным явлением - размещением коррелята после определяемого слова и повтором субстантива: И мы не могли ввязаться в драку против махновцев, ту дра­ку, которая заведомо кончилась бы не в нашу пользу (Бек); Это [свадьба] самый яркий пример драматизированного обря­да, одна из главных картин жизненной драмы, той драмы, длина которой равна человеческой жизни (Бел.); Он [Гитлер] был опьянен сознанием, что колеса его вагона попирают со­ветскую землю, ту самую землю, о которой он вожделенно мечтал почти двадцать лет (Чак.). В подобных предложени­ях заметен существенный сдвиг как в соотношении главной и придаточной частей, так и в роли и сочетательных возможно­стях коррелята. Практически придаточная часть обслуживает субстантив не в главной части, а в пояснительно-уточнитель- ной, т.е. повторенной (той драмы, которая).

Но это недостаточное объяснение конструкций с придаточ­ными присубстантивными. В сложноподчиненных предложени­ях подобного рода образуется синтез, контаминация выдели­тельного и распространительно-повествовательного значений. Главная часть структурно и коммуникативно завершена, что выражается даже и в интонации завершения после первого употребления субстантива. Повтор субстантива с соотноситель­ным словом (или другие вариации повтора - коррелята без субстантива, субстантива без коррелята) создает привычное вос­приятие придаточной части как выделительной. Однако это не совсем верное восприятие, ибо меняется функция указательно­го местоимения: развивается указательно-анафорическое значе­ние. Например, весь комплекс ту драку, которая мог бы быть заменен анафорическим местоимением она. Обычно употребление соотносительных слов теснее связывает части сложноподчиненного предложения; здесь же, напротив, отмеча­ем расчлененность, подчеркнутую двухчастность предложения. Особенно это чувствуется при сочетании местоимений (ту са­мую землю), которые усиливают экспрессию. Придаточная часть не является в обычном понимании выделительной, она лишь расширяет информацию об определяемом субстантиве. Если учесть, что в конструкциях с повтором основным комму­никативным условием является увеличение информации, то распространительно-повествовательные придаточные отвечают этому требованию, ибо дают больше информации. Это отража­ется и на среднем размере присубстантивных придаточных обоих видов: выделительная - 7,6 слова, распространительно­повествовательная -10,5 слова [3].

Хотя коррелят может отсутствовать (его употребление не исключается) перед повтором субстантива, но тогда сохраняет­ся расчлененность конструкции. Кроме того, в этих случаях не исключается и употребление коррелята, в то время как в нор­ме категорически не допускаются соотносительные слова перед Распространительно-повествовательными придаточными: Она

6-63 137 [Полина] не постигала мысли тогдашнего времени, столь ве­ликой в своем ужасе, мысли, которой смелое исполнение спасло Россию и освободило Европу (П.); ...Мне нужны чувственные наслаждения, ощутимое счастье, счастье, за которое платят золотом, счастье, которое носят в кармане как табакерку, счастье, которое обманывает только мои чувства, оставляя душу в покое и в бездействии (Л.); Но замечателен сам факт рождения новой традиции общегородского праздника, который происходит, конечно же, не в Лиле и не в Зурбагане, а в ре­альном, великом городе, городе, который невозможно не лю­бить и с которым так тяжело расставаться (газ.); Он [Лео­нардо да Винчи] умел создавать высшую красоту, красоту, которой, может быть, в реальной жизни и нет... (газ.). Кон­тактное расположение повторяемых существительных, а также многократное их повторение усиливают экспрессивное воздей­ствие высказывания. Однако эти конструкции воспринимаются как нарочито книжные, что связано с тем этапом функциони­рования экспрессивных конструкций, когда они не повторяют в качестве стилистического заимствования конструкцию разго­ворного синтаксиса. Кроме того, распространительно-повествова- тельные придаточные всеща явление книжное.

Характерно, что в рассматриваемых конструкциях возможно отсутствие повторяемого субстантива, когда есть только корре­лят: Богатой и представительной считалась в дореволюцион­ной деревне крестьянка, имеющая муфту (ту самую, в кото­рой держит свои руки «Неизвестная» Крамского) (Бел.);-Что он имеет в виду, на что намекает? - подумал Гопкинс. - Мо­жет быть, на речь президента, ту самую, о которой мне на­поминал Дэвис? (Чак.). В первом примере вставной характер придаточной части подтверждает ее факультативность, т.е. от­сутствие выделительного значения. Создается вариативный ряд: 1) речь, речь, которая; 2) речь, та речь, которая;