Разведчество-скаутизм в россии в 1912-1917 гг.

Если в 1910 г. разведческая работа велась только в Царском Селе, Петербурге, Москве и Владикавказе, то 1911 г. прошёл без заметных успехов. В 1912 г. были основаны отряды в Пскове, Пернове (по-эстонски Пярну) и Нарве, и это всё, что нам известно.

О работе Нарвского отряда были напечатаны в журнале «Радуга» 1999, № 2 воспоминания «О.Т.», ранее напечатанные в нарвском журнале «Русский скаут» в июне 1937 г. В статье было сказано:

«Нас было человек 12 сверстников – гимназистов (...) В наше время слово «скаут» употреблялось, главным образом, по отношению к заграничным собратьям, в то время как русские скауты назывались «разведчиками». (...) Увлекшись идеями скаутизма, организовали и свой маленький отряд здесь, в Нарве». Нарвские разведчики увлекались походами и жизнью на природе. Читали книгу Баден-Пауэлла «Юный разведчик» и журнал «Ученик». (...) Из скаутской жизни лучше всего запечатлелась в памяти наша выпечка хлеба» (15). У них была офицерская палатка, и отряд устраивал два года подряд свои лагеря. Взрослого начальника у отряда не было. Работа, видимо, прекратилась в 1914 г. или немного позже.

Правительство не разрешило создания единой организации потешных и разведчиков, о создании которой говорилось в упомянутом журнале «Ученик» (1911), что отрицательно повлияло на их дальнейшую работу. Интерес к потешным у детей и взрослых ослаб, а разведчество до начала войны в 1914 г. с трудом привлекало к себе внимание. Собственно говоря, в первые годы, особой разницы между работой с потешными и работой с разведчиками и не было. Потешные в Вильне, заимствуя многое у разведчиков, продолжали называться потешными, а разведчики Янчевецкого упражнялись с посохами, как с ружьями.

Пантюхов, работая с разведчиками в Царском Селе, одновременно хлопотал об утверждении Устава общества содействия юным разведчикам, а Янчевецкий старался при помощи журнала «Ученик» распространить, и не безуспешно, разведчесто среди своих читателей.

В первом же номере «Ученика» в отделе «Юный разведчик» Янчевецкий поместил «Письма к разведчикам» и поставил вопрос «Что такое разведчик?». На него дал ответ Старшина 1-й роты СПб разведчиков: «В военное время из солдат выбираются самые смышлёные, находчивые и ловкие в гимнастике, и им дают наиболее трудную задачу – находится впереди армии и следить за неприятелем. Они должны уметь прятаться за камнями, кустами, кочками, пробираться возможно ближе к врагу и следить за ним». Далее автор написал, что «этим летом группа разведчиков-добровольцев собралась в Петербурге и занималась со мной упражнениями и играми разведчиков (...) Когда мальчики достаточно подучились, мы сделали прогулку за город в лес, пройдя в день 20 верст, и в лесу расположились бивуаком в походной обстановке, готовили на костре пищу и пр.»

Продолжением в № 7 была инструкция «Как устроить патруль». Автор начинает с того, что пишет: «Я вам говорил в прошлом письме кто такие разведчики и какую пользу они приносят на войне. Но как скоро будет война, - неизвестно. Между тем, жизнь, это есть тоже война, где требуется быть разведчиком, чтобы видеть вокруг себя все то, что нуждается в помощи, и стараться всегда быть тем молодцом, который может всем помочь». Не в этом ли ответ на вопрос, почему потешное движение сошло так быстро на нет, а разведчество выстояло?

Потешных учили маршировать с деревянными ружьями, а разведчиков учили, как помочь людям в беде. На призыв служить ближним откликались немногие, но откликнувшиеся были той основой, на которой первые годы строилось разведчество.

О том, как скауты служили ближним, писал в своей книге «Русский скаут» (слово «скаут» стало вытеснять слово «разведчик») министр просвещения Кубанского правительства, в прошлом нач. Царскосельской дружины, Эраст Платонович Цытович (1874-1941) (Армавир. 1919):

«Неоднократно наблюдались случаи спасения скаутами утопавших людей и рисковавших погибнуть на пожарах. Так, один скаут Царскосельского отряда во время стоянки последнего в лагере летом 1916 г. на станции Вырица по Московско-Виндавско-Рыбинской железной дороге, спас в разное время двух лиц, утопавших в быстрой речке Оредежи, на берегу которой находился скаутский лагерь. Один из скаутов Петроградского отряда вынес из пламени горевшего деревянного дома забытого ребенка, с явною опасностью для собственной жизни».

«Скауты Царскосельского, Петроградского и др. отрядов неоднократно принимали живое участие в тушении пожаров, причем один из Царскосельских скаутов на пожаре 5 января 1917 г. в Новой Деревне близь Царского Села, работая наравне с пожарными, окачиваемый из рукавов холод­ной водой, покрывшей его слоями льда в виду грозившей ему опасности загореться, заболел воспалением легких в тяжелей форме, и, таким образом, рисковал своей жизнью, идя на помощь ближнему. Царскосельские скауты в рождественский сочельник 1915 г. устроили одиннадцать елок для бедных семейств Царского Села, произведя предварительно в этом направлении разведки, и путем их установив состав и возраст членов се­мей. Для детей они, собрав денежные суммы, частью приобрели, частью достали из дому лакомства и игрушки, для взрослых заготовили пакеты с мукой, крупой сахаром. Для тех и других - теплые вещи и, украсив деревца елочными украшениями и свечами, частью также принесенными из дому, частью приобретенными, после рождественской всенощной, разбившись на одиннадцать групп, развезли эти елки по бедным семьям, где ра­достям не было конца. По словам скаутов, в одной семье, где не было керосина, и все домашние уже улеглись спать, их не хотели впустить в дом, приняв за недобрых лю­дей, и каково же было радостное чувство у обывателей этой хаты, когда, впустив скаутов, они увидели зажженное деревцо и получили подарки. Скауты отмечали в разговорах, когда они делились впечатлениями, то, что никогда они дома не испытывали чувства такой радости и такого удовлетворения, как тогда, когда доставили эти елки бедня­кам. В следующем 1916 г., в устройстве подобных елок, кроме царскосельских скаутов принимали также участие и царскосельские герль-скауты. На пасху скауты аналогичным образом устраивали для бедняков розговены, но в скромном виде, продовольственная неурядица уже остро чувствовалась, и трудно было доставать пищевые продукты».

«Неоднократно, скауты и герли принимали самое живое участие в уличных денежных сборах, устраиваемых различными общественными организациями с благотворительной целью, и доверие к ним публики давало в их кружки значительную часть общего сбора (до ЗЗ процентов всего сбора). Когда такие сборы были новинками, уча­щаяся молодежь охотно принимала на себя обязанности добровольных сборщиков, но время шло, сборы участились, молодежь к ним охладела и только одни скауты, смотря на производство сбора, как на исполнение долга служения ближнему, по-прежнему неутомимо работали на пользу того или другого большого общественного дела, нуждающегося в денежных средствах. Неоднократно они приглашались принять участие в качестве распорядителей и ближайших сотрудников по организации народных гуляний, детских праздников, благотворительных базаров и лотерей. Всегда они при этом умело брались за дело на народных гуляниях, помогали направлять толпу на детских праздниках, помимо роли распределителей, принимали на себя обязанности по организации различных детских игр и зачастую с таких праздников доставляли домой отставших от взрослых детей. На базарах и лотереях они участвовали не только в роли распорядителей, но и в роли жертвователей различных работ-рисунков, вышивок, изящных работ раз­ного рода, выполненных ими. Немало известно случаев, где скауты оказывали те или иные услуги окружающим, скла­дывали дрова, чинили изгородь, помогали снести тот или другой груз, помогали лошади вытащить, застрявший во время гололедицы воз, уступали место в вагоне железной дороги или трамвая, переписывали бумаги на пишущей машинке. Целый ряд таких и других, или подобных случаев, отмечен периодической печатью и связан с общественной деятельностью скаутов».

Война вызвала всеобщий патриотический подъем. Те, кому рано было идти в армию, объединялись в скаутских отрядах для помощи фронту и тылу. Об этой помощи очень живо написал Цытович в своей, упомянутой книге «Русский Скаут»:

«Начиная с 1914 года, отряды скаутов принимали самое живое участие в деле разгрузки санитарных поездов с ранеными, прибывающих с театра военных действий, и развозки раненых по лазаретам. Так, скауты Царскосельского отряда неоднократно помогали разгружать санитарные поезда, прибывавшие на Царскосельский Особый Эвакуационный Пункт в начале по собственно­му почину, а позже по приглашению начальника этого пункта. Если санитарный поезд подлежал разгрузке во внеурочное время или вечером в будничный день, или в любой момент праздника,то по телефону об этом сообщалось Начальнику отряда, и он высылал последний на вокзал. Благодаря особому существовавшему порядку сбора отряда, начальник последнего передавал по телефону одному из скаутов распоряжение о вызове отряда на вокзал, этот скаут в свою очередь сообщал о том двум другим скаутам, а сам немедленно отправ­лялся на вокзал, каждый из двух скаутов, получивших извещение, передавал сведения о том двум новым скаутам и спешил в свою очередь на вокзал и т.д. Удавалось довольно быстро оповестить и собрать весь отряд и нередко сообщение о прибытии санитарного поезда и разгрузке, переданное за час до начала таковой, позволяло скаутам принимать в ней участие. Более взрослые скауты выносили носилки с ранеными воинами из вагонов, уста­навливали их на экипажах и автомобилях и по прибытии раненых в лазарет, вносили их в приемную комнату. Более юные скауты выносили раненым их обычно несложный и небольшой багаж, следя за тем, чтобы он не отставал от раненых и, наблюдая за правиль­ностью распределения раненых по номерам лазаретов, в которые каждый из них должен был следовать. Помощь и услуги раненым не ограничивались доставкой их в лазареты и скауты, навещая их, время от времени, для чего они между собой уста­навливали особые дежурства, читали раненым письма, книги и газеты, писали им письма, развлекали больных разговорами и игрой с ними в шашки, лото и др. игры, подавали пищу и исполняли отдельные поручения выздоравливающих. При выборе лазаретов, в которых скауты обслуживали раненых, они отдавали предпочтение лазаретам, расположенным на окраинах и потому менее посещаемых публикой, равно как находили более существенным оказывать услуги тем воинским чинам, у которых не было в Царском Селе родных и знакомых. В августе 1915 г. волна беженцев из Ковенской, Ви­ленской и Гродненской губерний бросилась в Киев. Киевский вокзал был переполнен прибывшим населением из перечисленных губерний. Носильщики на Киевском вокзале, пользуясь случаем, сильно подняли цены и создали много лишних затруднений тем кто потерял последнее свое имущество. Тогда группа старших и более физически выносливых скаутов Киевской дружины, в числе около 150 человек, обратилась к начальнику отряда А. Анохину с просьбой разрешить ей исполнение обязанностей вокзальных носильщиков и после нескольких дней работы на вокзале добились того, что носильщики вынуждены были понизить цены за свой труд. В тоже время в Петроград прибывало много беженцев из Польши, Литвы, и для петроградских скаутов нашлась работа направлять прибывших, распределяя их по национальности, в соответствующие для них приюты беженцев, помогать им носить багаж и детей, доставать для них извозчиков, разыскивать багаж среди груды последнего, прибывавшего в Петроград, следить за тем, чтобы дети не отставали от родителей».

«Киевские скауты на Рождество 1915 г., с разрешения Командующего армией, достави­ли на Запдном фронте лично на передовые позиции рождественские подарки, для заготовки которых в их распоряжение были предоставлены соответственными организациями значительные денежные суммы в несколько тысяч рублей. Во время рождественских каникул I915-16 учебного года Царскосельские скауты поочередно несли дежурства на вокзале, через который проходило много поездов местного и дальнего следования. Здесь они указывали пассажирам, преимущественно третьего класса, кассу, почтово-телеграфные отделения, помогали публике носить багаж, маленьких детей, уезжающих усаживали в поезд, отыскивая для них места, приезжавшим помогали доставать извозчиков, доносили багаж до последних. Был случай, когда скаут, стоявший у вокзала, задержал несшуюся извозчичью лошадь с санками, испугавшуюся проезжавшего автомобиля. В санях сидели сестры милосердия, а извозчик был где то на пути выброшен из них. Скаут дал возможность сестрам сесть на подходивший в это время к станции поезд, приняв от них деньги и передав их извозчику, когда он уже после отхода поезда добежал до вокзала».

«Царскосельские бой и герль скауты работали летом того же года (1917 – прим.РВП) на огородах, предоставленных городским управлением в распоряжение солдаток, живущих на сравнительно маленький паек, и нередко имевших большое количество детей, а герли сверх того, во время пребывания в лагере в Царской Славянке, близь деревень Антроншино и Покровской слободы, в виду недостатка крестьянских рабочих рук, участвовали в работах на огородах и ягодных плантациях. Рaботая, как вышесказано, на общественных огородах, скауты охотно принимали на себя и фун­кции сторожей, охраняя в ночное время их от похищений случайных воришек, желав­ших воспользоваться созревшими овощами, что было легко сделать в виду темноты. Ялтинские скауты занимались с успехом посадкой лекарственных растений - беладоны, белены, дурмана, шафрана и др., имея в виду острую нужду населения в медикаментах. В дни революции организации скаутов, построенные на началах дисциплины и внутреннего порядка, оказались также пригодными для выполнения различных задач общественного характера. Скауты работали на санитарных и питательных пунктах, в районных комиссариатах мили­ции и в Государственной Думе, при чем им было поручено нести службу связи. Образовавшиеся большие залежи почтовой корреспонденции в первые дни после революционного переворота в Петpoградe были разобраны при значительной доле участия скаутов в деле разборки почты. В Царском Селе услугами скаутов часто пользовались различные общественные организации, когда приходилось оповещать население о тех или других собраниях, равно как прибегали к содействию скаутов в деле поддержания внешнего порядка во время таких событий».

Подобная работа проводилась и в других дружинах, но Цытович писал о том, что ему было лучше известно, как начальнику Царскосельской дружины.

В Москве в 1915 г. крупным событием было создание ВАПом – Bладимиром Алексе-евичем Поповым (1875-1942), при содействии О.И. Пантюхова, при журнале "Вокруг света", который редактировал ВАП, "Музей и библи­отеку по скаутизму" - первый такой музей в мире.

В Риге работа началась в 17 апреля 1917 г. Об этом Валдис Клетниекс, историк латвийского скаутизма, писал в книге «Latviešu skautizma pilgadiba» (Рига 1939): «На праздники приезжали в Ригу рижские школьники из эвакуированных в Юрьев (ныне Тарту, Эстония) школ, которые в Юрьеве вступили в тамошнюю дружину. Они хотели продолжать скаутскую работу в Риге». Далее говорилось, что по объявлению в газетах записалось много новичков. В отряде, который принадлежал Петроградской организации и имел № 92, в самом начале было 120 разведчиков, а вскоре 200. Первым начальником был К.Перешс, а основатель отряда А.Бредерманис – старшим инструктором. Отряд носил оранжевые галстуки и широкополые шляпы.

Первое Торжественное обещание давалось 10 мая 1917 г. в квартире 26 в доме 72 по улице Бруниниеку (в 1930-е гг. Aizsargu). В отряде были и латыши и русские, а 3-е отделение состояло исключительно из немцев.

Когда фронт приблизился к Риге, юные разведчики ходили неоднократно на передовые линии помогать санитарам, а в середине июня 30 юных разведчиков сопровождали санитарный поезд в Петроград.

Первый лагерь рижских разведчиков был устроен в конце июня 1917 г. около озера Киш за зоологическим садом с 80 участниками.

3 сентября 1917 г. немцы заняли Ригу и запретили работу русских и латышских юных разведчиков, а немецкие пфадфиндеры (следопыты) продолжали работать. Пфадфиндеры угрожали подпольным русско-латышским разведчикам сообщить об их работе в немецкую военную комендатуру, но, кажется, не шли дальше угроз. Всё же немцы арестовали и расстреляли начальника 92 отряда Фогельмана.

В России в 1918 г., по подсчётам первого русского скм. Рагнара Акселевича Фернберга (1890-1968), как сообщает Русанов, было скаутов 48 000, гайд 20 000 и волчат тоже 20 000. Всего 88 000 в 82 городах, хотя разные авторы называют разные цифры.