Скаутская подпольная работа в ссср

«По решению Секретариата ЦК от 11 января 1923 года было созвано совещание из представителей ЦК, ГПУ, (ЦК – имеется в виду Центральный комитет РКП (б) – Российской коммунистической партии (большевиков), а ГПУ Государственное политическое управление, новое название для ЧК, Главвсевобуча, обсудившее тактику в отношении скаутов. Она складывалась из того, что Всевобуч перестал пользоваться услугами скаутов, ГПУ преследовало за нелегальную деятельность, ЦК предлагало сотрудничество только на комсомольской платформе» (37).

Осенью 1923 г. были закрыты все скаутские организации. Руководители, не желавшие иметь неприятности с властью, отошли от работы и прервали связи со старыми друзьями, кто-то пошёл на службу в пионерскую организацию, но таких было меньшинство. Большинство осталось верным скаутизму. Одни руководители встречались с ребятами не для прохождения разрядов, а просто для дружеских встреч и думали, что они этим не нарушают приказа о прекращении скаутской работы, другие шли сознательно против советской власти. В одной из подпольных скаутских песен об этом было прямо сказано:

Нас десять, вы слышите, десять,

А старшему нет двадцати.

Конечно, нас можно повесить,

Но раньше нас надо найти.

У этой песни интересная история. Одна руководительница, по отбытию срока, оказалась в Киеве. Она была общительным человеком, и когда студенческая молодежь спрашивала её о концлагерном прошлом, охотно рассказывала, за что она «получила срок». Она получила его за подпольную скаутскую работу. В компании она не очень распространялась, но любознательных, если не было «третьего лишнего», посвящала в историю и идеологию скаутизма. Знакомила она и со скаутскими песнями – «Будь готов, разведчик» и с подпольной «Нас десять». Одним из таких её слушателей был Юрий Анатольевич Сeменцов (1915-1992), который потом сказал Полчанинову, что под влиянием этих разговоров, он почувствовал себя как бы частью скаутского братства. Вот так эта руководительница, применяясь к новым условиям, продолжала вести подпольно скаутскую работу и после отбытия срока.

Если отсутствие единой организации разведчиков тормозило развитие разведчества в России в годы 1911-1917, то после запрещения скаутской работы, отсутствие единой организации было на руку подпольщикам. Большевикам было бы легче взять в свои руки центр организации, если бы такой был, но его не было и им пришлось иметь дело с множеством мелких, незаметных, подпольных организаций, не имевших между собой связи. Как сообщает Русанов: «Из дела скаутов П-87740 (ФСБ СПб) следует, что всех допрашивали о связи с Б.Солоневичем, о том, что известно о его деятельности и его перемещении по СССР. Надо полагать, что ГПУ считало Б.Солоневича связующим звеном в сети скаутмастеров. Б.Солоневич действительно не раз приезжал в Петроград-Ленинград, где встречался со скаутмастерами и вёл переговоры».

Б.Солоневич пишет на стр.255^: «Месяцами и годами собирались сведе­ния о скаутах и, наконец, весной 1926 года ГПУ решило, что все нити “контрреволюционного сообщества” в его руках. И тогда грянул удар».

Б.Солоневич, по постановлению Коллегии ГПУ от 20.9.1925 г. получил 5 лет за нелегальную скаутскую деятельность. У Михаила Захаровича Никонова-Смородина (1889-?) в его книге "Красная каторга" сказано, что в одной из камер на Солов­ках он видел на стене надпись: "Здесь сидело 18 скаутмастеров".

Как сообщил Ступин, нач. Сектора историко-архивной и музейной работы Российской ГК, по его исследованию, проведенном в 2012 г., на Соловках в 1926-1930 гг. было 15 скаутских руководителей: Глеб Иванович Бострем (1898-1937), Владимир Бурман, Дмитрий Ганешин, Шолом Гурвич, Владимир Гуревич, Владимир Добровольский, Борис Зеленов, Владимир Зотов, Владимир Собинин, Борис Соколовский, Борис Солоневич, Наталья Чешихина-Зеленова, Андрей Шапошников, Сергей Владимирович Шибанов (1905-1989) и Дмитрий Шипчинский. И 15 и 18 человек, это далеко не все, кто были на Соловках.

Известно, что Б.Солоневичу удалось бежать, а Дмитрия Валерьяновиа Шипчиского (а не Шепчинского, и не сына генерала) (1905-1929) расстреляли по обвинению в подготовке побега с группой других заключенных. Это про него написал Александр Исаевич Солженицын (1918-2008) в "Архипелаге ГУЛаг" (часть III-IV, стр.38): «А обнаглевший Шепчинский, сын расстрелянного ге­нерала, вывешивает тогда лозунг над входными воротами:

"Соловки - рабочим и крестьянам!"

(И тоже ведь пророчество!) - но это не нравится, разгадали и сняли»

Дольше всех нажиму со стороны комсомола сопротивлялись еврейские скауты. «В 1924-1927 годах на Украине и Белоруссии несколько тысяч еврейских подростков воспитывались в Союзе еврейских скаутов «Гашомер-Гациоир» («Юный страж») (с 1918-го до 1919 года назывался «Юный маккавей») (38).

Сопротивлялись не только евреи, но и русские. Мы не знаем, кем была киевская знакомая Семенцова, продолжавшая, по-своему вести скаутскую работу, но, благодаря Кучину, знаем имена многих других. Ю.Кудряшов посвятил целую главу «В неравной борьбе» подпольной работе после 1923 г. и даже после арестов 1926 г. до 1930-х годов в своей книге «Российское скаутское движение» (Архангельск, 2005, С.105-110). На С.110 Кудряшов упоминает, что скаутский руководитель Г. Бострем был расстрелян в 1937 г.