Раздел 16. Гражданская, нравственная и общественная позиция критика

В этом разделе, отчасти являющемся повторением и углублением вопросов, разобранных в разделе 5, снова речь отчасти пойдёт о проблемах и предметах, касающихся этических аспектов критической работы. Их трудно сформулировать на категориальном уровне, доказать с помощью научных методов и формальных приёмов, а тем более – невозможно вменить в литературную жизнь на законодательном уровне. Никого ведь невозможно принудить к нравственному, честному, совестливому исполнению своих профессиональных обязанностей; бессмысленно взывать к человеческому достоинству людей, испытывающих дефицит порядочности, чести и совести.

В этой связи придётся основной упор делать не на логические доказательства, а пользоваться, главным образом, художественными образами и конкретными примерами.

В своё время поэт Евгений Александрович ЕВТУШЕНКО (Гангнус, род. 1932) так интерпретировал ситуацию личностного поведения человека, входящего в литературу. Она заключается в необходимости морального выбора – материальное процветание, но душевная несвобода или бедственные условия существования, но при этом интеллектуальная независимость:

С чем ты, юноша, с ночкой вьюжною

Или с рекомендацией нужною

В долгожданный писательский рай?

С кем ты, с Мастером или с Воландом,

С чем ты, с маслицем или с голодом?

Выбирай!..

Проблема эта стара, как мир. Ещё Н.А. Некрасов писал о том, что «средь мира дольного для сердца вольного есть два пути». Ту же дилемму решал в годы каторги Ф.М. Достоевский, когда обнаружил разительное несовпадение положения и самосознания простых людей, с одной стороны, и представлений московской и петербургской знати о том, как и чем живёт русский народ, с другой. Писатель, как помним, сделал однозначный выбор в пользу народной точки зрения и стал лидером так называемого «почвенного» направления отечественной литературы. Но так происходит не всегда и сегодня мы наблюдаем, что современные модные писатели зачастую избирают в качестве материала для своих книг роскошную жизнь на Рублёвском шоссе, быт и нравы олигархов и их окружения, будни «офисного планктона», труды и дни той малой части населения России, которой ныне принадлежит львиная доля её богатств (см. книги О. Робски, Л. Лениной, С. Минаева).

Разумеется, вопрос материального процветания не является единственной демаркационной линией между писателями, ориентирующимися на вкусы обеспеченной части общества, и авторами, старающимися правдиво показать жизнь в полном диапазоне со всеми её перекосами и дисбалансами. Но он служит своеобразным индикатором того нравственного выбора, который делает тот или иной литератор.

Долг критики в этой ситуации – трезво и принципиально оценивать и анализировать жизненную позицию разбираемого сочинителя, ясно показывая читателю, хочет ли автор угодить сильным мира сего, соответствовать мнениям влиятельных лиц и так называемому формату, или же готов честно служить принципам добра, правды и красоты.

Второй аспект проблемы уже касается принципиальности самого критика: его оценки тоже зачастую зависят от возможности заработать нужные суммы, специализируясь на заказных, проплаченных статьях и рецензиях. Уровень морали обеспечит траекторию его профессиональной самореализации: будет он писать отзывы по принципу «чего изволите» или же будет давать взыскательную и беспристрастную оценку литературных произведений, так сказать, по «гамбургскому счёту».

Вопрос принципиальной честности и система оценочной толерантности

В профессиональной среде критиков во все времена особенно ценится способность и решимость пойти наперекор сложившейся тенденции. Дело в том, что на пути развития литературы неизбежно формируются многочисленные шаблоны и стереотипы. Обойтись без них, по-видимому, невозможно: требуется же определённый консенсус в оценках масштабов и достоинств писателей и их творческих заслуг. Это необходимо, в частности, для создания авторитетных научных исследований и учебных пособий, которые с необходимостью будут (и должны!) равняться на общепринятые мнения. Это придаёт необходимый элемент стабильности в движении мировой и любой национальной литературы.

Но, тем не менее, время от времени возникает насущная необходимость пересмотра устоявшихся, но не вполне справедливых оценок и мнений. Несомненно, для того чтобы пойти на этот поступок, от критика требуется немалое гражданское, эстетическое и профессиональное мужество.

В ноябре 1871 года И.А. Гончаров присутствовал на бенефисе актёра И.И. Монахова, который исполнял роль Чацкого в комедии Грибоедова «Горе от ума». Не будучи театралом по натуре, писатель был потрясён спектаклем и потом неоднократно с жаром рассказывал о своих впечатлениях и самой пьесе до тех пор, пока ему не предложили зафиксировать свои соображения письменно. Так родился знаменитый критический этюд Гончарова «Мильон терзаний» (1872), где были сказаны очень важные слова о герое комедии Чацком. Дело в том, что вплоть до этого времени в нашей критике сложилась своего рода традиция, заключавшаяся в том, что грибоедовский персонаж оценивался довольно скептически, как пустослов, фразёр, не очень умный человек, который, фигурально выражаясь, мечет бисер перед свиньями и полностью соответствует амплуа резонёра. Даже проницательный Пушкин и дотошный Белинский не рассмотрели в нём ни ума, ни отчётливо выраженного положительного потенциала.

Гончаров отважно противостоит сложившейся тенденции: «Чацкий не только умнее всех прочих лиц, но и положительно умён. Речь его кипит умом, остроумием. У него есть и сердце, и притом он безукоризненно честен. Словом – это человек, не только умный, но и развитой, с чувством, или, как рекомендует его горничная Лиза, он “чувствителен и весел и остёр”. Только личное его горе произошло не от одного ума, а более от других причин, где ум его играл страдательную роль, и это подало Пушкину повод отказать ему в уме. Между тем Чацкий, как личность, несравненно выше и умнее Онегина и лермонтовского Печорина»³⁰².

Казалось бы, литературная общественность должна была принять в штыки то, что критик тут ослушался мнений авторитетных предшественников, но этого не случилось. Наоборот, и современники, и читатели следующих поколений в массе своей приняли и признали верной точку зрения Гончарова, который, в сущности, исполнил обязанности андерсеновского мальчика, который сказал очевидное, что все понимали, но опасались сказать вслух, что и потверждает современный историк русской критики Валентин Александрович НЕДЗВЕЦКИЙ (род. 19): «Чацкий Гончарова не только как “человек сердца”, но и как положительный деятель противопоставляется “провозвестникам новой зари или фанатикам, или просто вестовщикам – всем этим передовым курьерам неизвестного будущего, поскольку он не гонит с юношеской запальчивостью со сцены всего, что уцелело, что, по законам разума и справедливости, как и по естественным законам в природе физической, осталось доживать свой срок, что может и должно быть терпимо”».

Речь идёт о том, что в образе Чацкого критик увидел прототип не только целой плеяды героев русской литературы, но и фигуры самих критиков, которые с такой же горячностью сражались против несовершенств окружающей их действительности и отстаивали свои эстетические идеалы в условиях, при которых было трудно рассчитывать, что их точка зрения будет сразу же принята широкими читательскими кругами и взята на вооружение профессионалами.

Гончаров имел смелость пересмотреть отношение к конкретному литературному персонажу. Но порой критику приходится противостоять тенденции более глобального уровня. В 1877 году Ф.М. Достоевский в «Дневнике писателя» обратил внимание на одну прискорбную страницу отечественного литературно-критического процесса: он указал на тот любопытный факт, что наши аналитики нередко начинали свои обзоры и концептуальные статьи с сетований на то, что наша словесность пребывает в состоянии глубокого упадка. При этом писатель признаётся, что давно размышляет над этой проблемой: по-видимому, и ему требовалось набраться решимости, чтобы выступить против прочного стереотипа.

«…вот уже тридцать лет как я пишу, и во все эти тридцать лет мне постоянно и много раз приходило в голову одно забавное наблюдение, – делится он обдуманными размышлениями с читателями. – Все наши критики (а я слежу за литературой чуть не сорок лет), и умершие, и теперешние, все, одним словом, которых я только запомню, чуть лишь начинали, теперь или бывало, какой-нибудь отчёт о текущей русской литературе чуть-чуть поторжественнее (прежде, например, бывали в журналах годовые январские отчёты за весь истекший год), – то всегда употребляли, более или менее, но с великой любовью, всё одну и ту же фразу: “В наше время, когда литература в таком упадке”, “В наше время, когда русская литература в таком застое”, “В наше литературное безвремение”, “Странствуя в пустынях русской словесности”… На тысячу ладов одна и та же мысль. А в сущности в эти сорок лет явились последние произведения Пушкина, начался и кончился Гоголь, был Лермонтов, явились Островский, Тургенев, Гончаров и ещё человек десять по крайней мере преталантливых беллетристов. И это только в одной беллетристике! Положительно можно сказать, что почти никогда и ни в какой литературе, в такой короткий срок, не явилось так много талантливых писателей, как у нас, и так сряду, без промежутков. А между тем я даже и теперь, чуть не в прошлом месяце, читал опять о застое русской литературы и о “пустынях русской словесности”»³⁰³.

Критик с некоторой усмешкой говорит здесь о склонности своих коллег рассуждать о «бедности» русской литературы, как бы понимая, что вряд ли ему удастся переломить эту явно несправедливую и дурную традицию. Отчасти стрела его сатиры здесь направляется и против одного из единомышленников Достоевского, представителя почвенной критики Н.Н. Страхова, одна из статей которого так и была озаглавлена: «Бедность русской литературы» (1868), которая начинается с фразы: «Бедна наша литература, и скудно наше умственное развитие»³⁰⁴. Выступление автора «Дневника писателя», к сожалению, не переломило общей тенденции: и в последующие десятилетия, и в наши дни многих наших критиков охватывало и охватывает странное желание прибедниться, выставить уровень отечественной литературы в негативном виде, принизить достижения русских писателей. Очевидно, корни этой тенденции следует искать в идеологической плоскости, где нередко господствовали представления о России как второстепенной в культурном отношении культурной цивилизации. Но многие задумались об этих словах Достоевского и учли его позицию в дальнейшей деятельности.

Свобода и зависимость критика

Разумеется, критик, как и любой другой творческий человек, должен и желает стремиться к свободе самовыражения и, в принципе, никто не вправе препятствовать ему в реализации этого устремления: «...таков и ты поэт, – писал Пушкин, – и для тебя условий нет»³⁰⁵. Но это в идеале, а в реальности, как правило, мы наблюдаем несколько иную картину.

Дело в том, что критик существует не в безвоздушном пространстве, не пребывает в пустоте, не уединяется в башне из слоновой кости. Он находится в гуще общественной и литературной жизни, является активным её участником. Не считаться с определёнными обстоятельствами окружающей его действительности с его стороны неразумно, небезопасно, да, по большому счёту, и невозможно. И многие внешние факторы способны повлиять на авторское поведение критика, в той или иной степени скорректировать его, тем самым ограничив творческую свободу.

Какие же обстоятельства могут повлиять (и чаще всего влияют) на свободу критической самореализации?

В соответствующем разделе уже была поднята тема взаимной корреляции отдельного критика и литературного направления (группы или кружка). Но, разумеется, это далеко не единственный фактор, ограничивающий его свободу. Рассмотрим по пунктам другие причины, способные оказать воздействие на позицию критика.

Власть. Поскольку критик является гражданином конкретной страны, то государственные структуры обладают рычагами воздействия на его поведения в зависимости от политической системы и уровня демократического устройства государства. Дальновидные представители власти стараются привлекать на свою сторону деятелей культуры, и критики здесь – отнюдь не исключение. Впрочем, об этом уже говорилось не раз.

Субъект заказа. Скажем прямо: в отличие от поэта, прозаика, драматурга критик довольно редко садится писать работу, не представляя себе реального адреса, субъекта, печатного органа, для которого она предназначена. Стихотворение можно написать для души, роман – на перспективу, драму – со смутной надеждой заинтересовать ею какой-либо театр; маловероятно, что критик будет на постоянной основе работать «в стол», ведь критическое выступление, как уже говорилось, дорого для определённого момента времени и может быстро устареть. Именно поэтому критик, как правило, изначально предполагает опубликовать своё сочинение в том или ином журнале, на страницах газеты, разместить на интернет-портале. Но каждое из этих заведений имеет свою идеологическую и эстетическую позицию, направленность, стратегию и тактику, и не всё, что напишет критик, для неё подойдёт. Более того – критик может получить (и часто получает!) официальный заказ, задание выступить по тому или иному поводу. В таком случае он просто обязан следовать рекомендациям и соответствовать ожиданиям работодателя. В другом случае плод его творческого труда будет не востребован и фактически лишится смысла.

Субординация. В реальной жизни критик редко имеет статус свободного художника, независимого ни от какой профессиональной структуры. Он может быть сотрудником редакции, учебного заведения, государственного института, членом писательского сообщества. У него есть своё начальство, коллеги, а может быть, и подчинённые. С каждым из них критик состоит в определённого рода субординационных, деловых или товарищеских отношениях. Может ли он полностью абстрагироваться от многочисленных связей и зависимостей? В идеале, понятно, ему не стоит обращать внимания на эту разветвлённую систему сдерживаний и уступок, а на практике чаще всего получается так, что он с необходимостью будет в той или иной степени учитывать интересы всех этих сторон.

Смоделируем ряд реальных ситуаций. Допустим, критику предложат написать статью или рецензию, где требуется дать оценочную характеристику сочинению его руководителя. Если его впечатления будут благоприятными, то ему легко остаться искренним и написать всё как есть. А если творение лица начальствующего критику не понравится? Как быть в таком случае – напрямую выразить негативное отношение к предмету или попытаться сгладить позицию, найти баланс между суровой правдой и требованиями субординации? В первом случае это грозит обернуться неприятностями вплоть до потери работы, во втором – придётся кривить душой, поступаться принципами, совестью, профессиональным долгом. Как видим, свобода мыслеизъявления тут явно ограничится.

Когда надо высказаться о сочинении коллеги или подчинённого, то отрицательная оценка тоже будет затруднена тем, что любой человек склонен болезненно реагировать на упрёки и замечания, а это чревато ухудшением отношений в коллективе и ответными негативными шагами, явными или тайными. Чувствовать себя стопроцентно свободным критику опять-таки весьма затруднительно.

Дружеские отношения. Мир литературы при всей его широте достаточно ограничен, можно сказать – тесен. И всегда есть опасность, что в поле зрения критика попадёт сочинение его друга или просто знакомого. Хорошо, если есть за что хвалить, а если справедливость требует поругать? Прямота отзыва нанесёт удар по самолюбию товарища, тот почувствует себя обиженным, и в дружеских чувствах может появиться трещина. А, возможно, в результате дружба просто сойдёт на нет. Поскольку терять друзей никому не хочется, критик невольно задумается о том, как бы отыскать компромисс между откровенным отзывом и достаточно деликатно сформулированной оценкой. Разумеется, всегда можно отказаться от высказывания: не писать, не говорить о не понравившейся вещи публично. Но что делать, если критику поручено это дело? В любом случае авторская свобода здесь заметно ограничивается.

Родственные связи. Этот случай, пожалуй, встречается гораздо реже, но и такой возможности отрицать нельзя. И вот критику предстоит рассмотреть произведение тестя, зятя, шурина, свояка и проч. В судебных разбирательствах всегда учитывается наличие родственных отношений. По многим законодательствам граждане имеют право не свидетельствовать против близких родственников. Примерно то же самое следует предполагать в случаях, когда требуется вынести произведению члена семьи критический вердикт. Родственные узы диктуют повышенный градус отношений. Вряд ли стоило ожидать, чтобы любящие дети Иван и Константин Аксаковы равнодушными глазами смотрели на прозу своего отца Сергея Тимофеевича, а он, в свою очередь, холодно оценивал критическую и публицистическую деятельность своих сыновей.

Впрочем, творческий и интеллектуальный уровень этой высокоталантливой семьи был застрахован от лести и криводушия. Но ведь не все семейства столь одарены от природы. Тогда появляется серьёзная опасность: мало кто захочет подвергать резкой критике родных и близких, но возникает подсознательное желание поддержать и похвалить автора, с которым ты состоишь в родстве. Ещё грибоедовский Фамусов восклицал: «Ну как не порадеть родному человечку?» Конечно, человек честный и принципиальный этого делать не станет, но искушение невольно рождается, и о полной свободе изъявления говорить можно с большой долей условности.

Личные симпатии и антипатии. Каждый из нас испытывает индивидуальные чувства к другим людям. Внешность (вспомним слова Розанова о Венгерове), манеры поведения, психологические и душевные качества, прочие достоинства и недостатки вырабатывают у нас комплекс положительных или отрицательных (а чаще – смесь того и другого) эмоций по отношению к той или иной человеческой личности, и всё это способно повлиять на наше отношение при написании критического отзыва. В самом деле, всегда хочется похвалить человека приятного и поставить на место того, кто ведёт себя недостойно, грубит, ущербен в моральном отношении. Но ведь все эти свойства не имеют никакого отношения к результатам творческого труда! Критик обязан абстрагироваться от личных пристрастий: ещё древние выработали незыблемый принцип «Sine ira et studio» (без гнева и пристрастия, Тацит). Но реализовать на практике его не так легко, поскольку нередко нам кажется, что если человек в общении неприятен, то и как писатель он заслуживает осуждения, и наоборот. Но это не всегда обстоит подобным образом, и этот стереотип как раз свидетельствует о нашей критической несвободе.

Учитывая всё это, приходится сделать вывод о том, что даже для самого принципиального и бескомпромиссного критика существует множество причин, условий и нюансов, способных ограничить прямоту и откровенность изъявления его истинных мыслей и чувств. Хорошо, если он достаточно твёрд, чтобы преодолеть в душе «человеческое, слишком человеческое», избежать всех перечисленных искушений и остаться верным самому себе, но опасность некоторого дрейфа в сторону незаслуженных плюсов или минусов в практической деятельности критика всегда присутствует реально.

Критика и власть. Критик в идеологизированном и «свободном» обществе

Вернёмся к отношениям критика и власти. Понятно, что сильные мира сего прекрасно отдают себе отчёт в том, что литература и искусство являются мощными инструментами влияния на умонастроения народа, и стараются использовать их в собственных интересах. Во все века власть старалась приблизить к себе художников, склонить их на свою сторону, обласкать вниманием, поощрить материально. Всё это государственное меценатство всегда делалось с целью сделать писателя своим сторонником, проводником нужных идей, пропагандистом самой власти. И если сами властители и представители властных структур проводили справедливую, человечную политику, то художники без колебаний соглашались на такую роль. Литературные памятники прошлого полны посвящениями монархам и иным титулованным особам, благодарностями влиятельным лицам за их благодеяния. Вспомним оды М.В. Ломоносова, посвящённые знаменательным событиям в жизни России и царской династии, «Фелицу» Г.Р. Державина или «Стансы» А.С. Пушкина, искренне воспевающие вступление на трон императора Николая Павловича.

Н.В. Гоголь в статье «О лиризме наших поэтов» из книги «Выбранные места из переписки с друзьями» одним из источников вдохновения для русского писателя назвал любовь к царю: «От множества гимнов и од царям поэзия наша, уже со времен Ломоносова и Державина, получила какое-то величественно-царственное выражение. Что их чувства искренни — об этом нечего и говорить. Только тот, кто наделен мелочным остроумием, способным на одни мгновенные, легкие соображенья, увидит здесь лесть и желанье получить что-нибудь, и такое соображенье оснует на каких-нибудь ничтожных и плохих одах тех же поэтов. Но тот, кто более, нежели остроумен, кто мудр, тот остановится перед теми одами Державина, где он очертывает властелину широкий круг его благотворных действий, где сам, со слезою на глазах, говорит ему о тех слезах, которые готовы заструиться из глаз, не только русских, но даже бесчувственных дикарей, обитающих на концах его имперьи, от одного только прикосновенья той милости и той любви, какую может

показать народу одна полномощная власть. Тут многое так сказано сильно, что если бы даже и нашелся такой государь, который позабыл бы на время долг свой, то, прочитавши сии строки, вспомнит он вновь его и умилится сам перед святостью званья своего. Только холодные сердцем попрекнут Державина за излишние похвалы Екатерине…»³⁰⁶

Очевидно, такое отношение к монарху было свойственно и представителям других наций. Но когда на троне воцарялся тиран, народ подвергался насилию, а его элита – гонениям, то у творческого человека оставалось, строго говоря, два варианта поведения: встать в принципиальную оппозицию к власти или же – повлиять, насколько это возможно, на линию поведения лиц, власть предержащих, смягчить и вочеловечить их указы, эдикты и прочие акты. Ещё мудрее - во избежание пагубных последствий и жертв работать на упреждение, занявшись воспитанием будущих властителей. Свои педагогические наставления они нередко облекали в литературную форму. Хрестоматийными примерами стали «Киропедия» Ксенофонта, педагогические усилия Сенеки по отношению к юному Марку Аврелию, почти отеческая забота В.А. Жуковского при воспитании и просвещении наследника Александра Николаевича, будущего царя-реформатора. Не всегда подобные усилия приводили к искомому результату, но ведь последствия педагогической работы часто бывают непредсказуемыми.

Критика, разумеется, находилась в аналогичном положении. Ей тоже приходилось контактировать с властными структурами, то одобряя её и солидаризируясь с ними, то вступая в противоречие, то стараясь исправить, насколько это возможно, стиль и направленность государственной политики. Широко известны надежды деятелей французского Просвещения и энциклопедистов на то, что в лице Екатерины II есть шанс обрести желанный тип просвещённого монарха. Надо сказать, во многом их чаяния были воплощены на практике, но они сами не смогли по достоинству оценить плоды правления российской императрицы. Гёте и Шиллер немало драгоценного времени уделили близким отношениям с веймар-саксонским герцогом Карлом Августом (с вюртембергским герцогом Карлом Евгением отношения у Шиллера не заладились). Братья Иван и Константин Аксаковы в разных условиях обращались с записками и конструктивными письмами соответственно к Николаю I и к молодому императору Александру II с предложениями касательно стратегической линии управления страной и встречали уважительное отношение монарха к их рассуждениям.

Разумеется, не всегда в этих отношениях инициатива принадлежала литераторам. Нередко первый ход делала сама власть, и ход этот мог иметь роковые последствия. В.К. Тредиаковский, как свидетельствуют современники, за свои прямодушные высказывания бывал при дворе бит плетьми. Журналы Н.И. Новикова один за другим запрещались властью (впрочем, он фактически провоцировал её, вступая в почти неприкрытую полемику с Екатериной II), сам издатель в конце концов был заключён в Шлиссельбургскую крепость, а затем сослан в Сибирь, хотя и не за критическую деятельность. Там же оказался А.Н. Радищев, затронувший в своём «Путешествии из Петербурга в Москву» ряд острых критических проблем.

В XIX столетии ряд представителей романтизма гражданственного звучания подверглись строгому наказанию за участие в декабрьском (1825) заговоре, а критик К.Ф. Рылеев, среди форм литературы отдававший предпочтение «истинной поэзии», даже казнён. Пережил так называемую южную ссылку А.С. Пушкин, затем началось его интернированное существование в Михайловском, и опять же только волею монарха он был возвращён к столичной жизни. Позднее (в 1834) репрессиям будут подвергнуты братья Н.А. и Кс.А. Полевые и их детище – журнал «Московский телеграф». Следующей жертвой, подвергшейся прессингу со стороны властей, становится П.Я. Чаадаев, когда из-за публикации в 1936 году его первого «Философического письма» страдает издатель «Телескопа» критик Н.И. Надеждин. В той или иной степени терпели гнёт со стороны государственной власти М.Ю. Лермонтов, Д.В. Веневитинов, А.И. Полежаев, А.А. Бестужев, А.И. Герцен, И.С. Аксаков, В.А. Зайцев, Д.И. Писарев, Н.Г. Чернышевский, Ф.М. Достоевский, А.М. Горький, Л.Н. Андреев и многие другие русские писатели, в том числе и за свои критические выступления. Советская власть также не слишком церемонилась со своевольными литераторами. В некоторых случаях они сами с открытым забралом шли против столпов системы, в других власть действовала упреждающе, но в любом случае взаимоотношения были тесными и неравнодушными.

В такой ситуации возникает естественный вопрос: при каком общественно-государственном устройстве литератору (и критику в частности) живётся более комфортно и вольготно: при идеологизированном (авторитарном) или же – «свободном» (либеральном). Казалось бы, ответ лежит на поверхности: в «свободном» по определению должно быть больше свободы. Но слово взято здесь в кавычки не случайно. Впрочем, об этом чуть позже. На самом деле ситуация не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Дело в том, что авторитарная, жёсткая власть, прибегая к различным методам давления на литературу, тем самым делегирует ей большие полномочия. Когда первые лица государства обращают пристальное внимание на литературный процесс, то большинству людей в стране становится понятен масштаб писателей, которые заинтересовали власть. В данном случае, принципиального значения не имеет то, с каким знаком – минус или плюс – сильные мира сего оценивают литератора. Как известно, негативная реакция зачастую производит более сильное впечатление, чем похвалы; на неё сразу обращают внимание. Даже с обывательской точки зрения, получается: если кого-то ругают с самой высокой трибуны, то что-то в нём есть: как говорится, из пушки по воробьям не стреляют. Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв в Кремле и в Манеже обрушился с зубодробительной критикой на нелюбимых им поэтов и художников (А.А. Вознесенского, Е.А. Евтушенко, Б.М. Жутовского, Э.И. Неизвестного), но продвинутая часть общества правильно истолковала мессидж власти и заинтересовалась их творчеством, а перебранка с первым лицом государства стала своеобразной визитной карточкой деятелей культуры, подвергшихся гонением. Впрочем, к серьёзным последствиям хрущёвская брань не привела. Больше других за свою гражданскую позицию пострадали такие литераторы, как И.А. Бродский, Ю.М. Даниэль, А.А. Зиновьев, Л.З. Копелев, А.Д. Синявский, А.И. Солженицын, многие из которых в итоге оказались в эмиграции.

В ситуации, когда власть активно вмешивается в писательские дела и судьбы, резко возрастает роль и ответственность критики. От того, как та будет себя позиционировать, во многом зависит течение литературного процесса. Будет ли она потакать власти, слепо и покорно следовать её строгим предписаниям или же займёт независимую позицию; станет послушной или будет объективно и независимо оценивать сочинения современников, – всё это неизбежно отразится и отзовётся на судьбах поэтов, прозаиков, драматургов. Суть в том, что представители власти, принимая свои решения, во многом ориентируются на мнения и суждения критиков. Таким образом, именно те выступают здесь в качестве если не арбитров, то экспертов, подсказывающих, кого из ныне живущих писателей стоит поддержать и поднять на щит, а кого – подвергнуть осуждению и остракизму. Помимо прочего надо понимать, что свобода действий критика тоже ограничивается вследствие того, что и сам он может быть подвергнут нешуточным преследованиям.

Принято считать, что 20-30-е годы XX века для советской интеллигенции выдались наиболее сложными в плане отношений с партией и правительством. Это было естественно, так как в стране происходила идеологическая перестройка, а в сфере творческой жизни наблюдались разброд и шатания. Враждующие между собой писательские группировки стремились к доминированию и не стеснялись в средствах в достижении своих прагматично понимаемых целей. В центре идеологической борьбы оказалась Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) и её филиалы. Критики этого направления Л.Л. Авербах, А.А. Безыменский, И. Вардин (Мгеладзе), И.С. Гроссман-Рощин, В.В. Ермилов, В.М. Киршон, Г. Лелевич (Л.Г. Калмансон), С.А. Родов, А.П. Селивановский, В.П. Ставский и др. настолько гневно клеймили своих противников, что их выступления порой походили на доносы (доносы в чистом виде также писались в массовом порядке). Ситуация эта достоверно воссоздана в книге Степана Ивановича ШЕШУКОВА (1913–1995) «Неистовые ревнители» (1970) и – в образной форме – в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», где РАПП выведена под аббревиатурой МАССОЛИТ, а её лидер Леопольд Авербах послужил прототипом для литературного чиновника Берлиоза.

К сожалению, в тот период старая профессиональная критика фактически оказалась не у дел: кто-то уехал в эмиграцию, кто-то был отодвинут на периферию писательского мира (особенно это касалось литераторов непролетарского происхождения – таких называли попутчиками), кто-то сосредоточился на более безопасной проблеме художественной формы (представители русского формализма В.М. Жирмунский, Е.Д. Поливанов, Б.В. Томашевский, Ю.Н. Тынянов, В.Б. Шкловский, Б.М. Эйхенбаум, Р. О. Якобсон). В итоге на передний план выдвигались непрофессиональные, плохо образованные, но агрессивные фигуранты литературного процесса. Идеологические схватки достигли до такого высокого накала, что стали переходить рамки приличий и власти ничего не оставалось кроме как взять инициативу в свои руки.

Для прекращения распрей и междоусобиц был создан единый Союз писателей, с делегированием его члену высокого общественного и материального статуса. Писателей призвали заняться творчеством, а не скандалами. Во всём этом важную роль сыграла критика, приступившая к выстраиванию новых устойчивых иерархий – через систему государственных премий, званий, высокотиражных изданий в государственных издательствах. Бесспорно, в этом деле не обошлось без идеологических перекосов: многие талантливые писатели были ограничены в творческих правах. К сожалению, зачастую власть действовала чересчур жёстко и даже жестоко: продолжались репрессии против литераторов и других деятелей культуры.

Противостояние писателя и власти – вопрос не простой и неоднозначный. На такие темы, как: «Сталин и Булгаков», «Сталин и Шолохов», «Сталин и Мандельштам», «Жданов против Ахматовой и Зощенко», «История с “Доктором Живаго”», «Хрущёв и литература после “оттепели”», «Брежневский ЦК и Солженицын» написаны горы книг. Для кого-то из литераторов твёрдая оппозиция становилась настоящей голгофой, но, в то же время, она и поднимала их в глазах читательской аудитории на невообразимую высоту. Писатель становился вровень с лидерами государства, приобретал значение символической фигуры борца с режимом. Публикация за рубежом романа «Доктор Живаго» (1954) Бориса Леонидовича ПАСТЕРНАКА (1890–1960) вызвала волну критики его за этот проступок, но вместе с тем вызвала к его произведению такой интерес, которому позавидовали бы авторы, обласканные властью.

Аналогичная история произошла и с Александром Исаевичем СОЛЖЕНИЦЫНЫМ (1918–2008). Его авторитет и известность достигли своего апогея именно в тот момент, когда он был выслан из СССР, а на всех уровнях проходили собрания, голословно осуждающие его сочинения. Люди, которые никогда не открывали его книг, узнали, что существует некий писатель, против которого ополчилась вся советская политическая система. Разумеется, для обеспечения подобных кампаний требовались усилия многочисленных критиков, призванных объяснять и аргументировать действия властей. Говорить в таком случае о какой-либо профессиональной этике, пожалуй, не имеет смысла: как правило, это был государственный заказ в худшем смысле этого слова.

Что же касается так называемого «свободного», открытого общества, то и тут вырисовывается ситуация, из которой становится ясно, что полной свободы для самовыражения критика оно тоже не представляет. В состоянии идеологического вакуума на передний план выходят экономические условия и факторы. Начинается диктат рынка, книгоиздательство коммерциализируется и устанавливает свои суровые законы. Критика, ориентированная на художественные и эстетические критерии, теряет свой вес, так как тиражи качественной литературы уменьшаются.

Частные издатели для реализации своих издательских проектов рекрутируют критиков, готовых неустанно продвигать в массы ту продукцию, в которую вложены наибольшие средства и которая должна принести максимальную выручку. В этих условиях некоторые критики, без сомнения, польстятся на материальную выгоду и согласятся заниматься раскруткой сочинений не самого высокого достоинства. В обиход литературно-критического процесса включаются такие явления, как заказные статьи, рецензии и предисловия, написанные на заказ и проплаченные либо авторами, либо издательскими фирмами. Наверное, по-человечески критика понять можно: ему тоже надо как-то сводить концы с концами, но оправдать его поведение с профессиональной точки зрения трудно. Всё-таки требования объективности, честности, неподкупности даже в «открытом» обществе никто не отменял.

Институт бестселлеров, блокбастеров, римейков и сиквелов, пришедший к нам с Запада, вмешивается в книгоиздательский и книготорговый процесс, смещает приоритеты от классики в сторону низкопробной, развлекательной, облегчённой. Как уже упоминалось, культура категории «А» (классика и качественная литература) и категории «Б» (коммерческие книги) грозят поменяться местами, так как тиражи, продажи, популярность, PR-акции, доступность в СМИ у них несопоставимы по масштабу (см. разделы 1, главка, посвящённая аксиологии, и 14 – тема «Выстраивание аксиологических и эстетических иерархий»).

К чести литературных критиков следует сказать, что в любых, даже самых невыигрышных условиях остаются авторы, которые прежде всего исходят из теоретических установок, творческих навыков, глобальных эстетических канонов и соображений человеческой совести. В исполнении своего профессионального долга им помогают государственные издательские программы, научные гранты и общественные фонды, призванные поддерживать литературу большого стиля.

Проблема цензуры

В любом человеческом сообществе сотрудники подразделений, предназначенных для контроля за произведениями искусства и средств массовой информации, действуют в соответствии с законодательством. Общество и государство защищают себя и своих сограждан путём ограничения информации, не предназначенной для всеобщего пользования, охраняют военную, государственную, дипломатическую, коммерческую и иные тайны. Одним словом, в большинстве случаев цензура следит за тем, чтобы в открытом доступе не было сведений, которые могут нанести ущерб стране и её народу, нарушают конституцию и иные законы. Как правило, не допускаются к опубликованию тексты и иные материалы, разжигающие национальную и религиозную и межконфессиональную рознь, ущемляющие права отдельных категорий граждан и меньшинств, оскорбляющие общественную мораль и нравственное достоинство человека.

На первый взгляд, с обязанностью следить за соблюдением всех этих правил вполне могли бы справиться юристы, в совершенстве знающие дух и букву закона, люди внимательные и требовательные. Однако многовековая практика показывает, что без привлечения профессиональных литераторов и прежде всего критиков в этом деле не обойтись.

Проблема состоит в том, что юристы, свободно чувствующие себя при анализе, оценке и применении официальных документов, статей, параграфов и текстов, написанных на этой основе, часто оказываются в замешательстве при обьращении с художественными произведениями. В частности, литературное сочинение во многом строится на основе художественных образов, которые представляют собой мысли и чувства, выраженные не прямым текстом и звучащие не однолинейно, но имеющие ярко выраженное многозначное и – довольно часто – претворённое, символическое значение. Кроме того одни и те же образы разные люди могут понимать и трактовать по-разному.

Только человек, имеющий непосредственное отношение к творчеству, изнутри видящий и понимающий этот процесс, способен глубоко воспринять и верно прочувствовать смысл того или иного символа, метафоры, а также – авторского замысла в целом. Именно эти умения необходимы для того, чтобы точно определить: нарушает ли автор нравственные императивы, пропагандирует аморализм, жестокость, нетерпимость или же это – необходимые средства, привлечённые для воплощения положительной, допустимой с этической точки зрения идеи. Тонкое чутьё требуется для того, чтобы определить, какую роль играют сцены жестокости, насилия, секса, грубости и непристойности: будят в человеке животные страсти или наоборот, действуя по принципу от противного, – служат благородной цели улучшения нравов, воспитания человека, расширения его представлений о мире. Суть в том, что если мы вздумаем применять строгие цензурные моральные требования, то придётся запретить значительную часть мировой классики от Апулея, Овидия и Боккаччо до Л. Захер-Мазоха, П. Зюскинда и А. Миллера. К тому же отношение к проблеме с течением времени меняется. Роман русского писателя Михаила Арцыбашева «Санин» многим современникам казался порнографическим, а сегодня он выглядит как почти невинное с точки зрения эротики произведение.

Многие русские критики и интеллектуалы приложили свою руку к служению в цензурном ведомстве: С.Т. Аксаков, С.Н. Глинка, И.А. Гончаров, В.В. Измайлов, А.Н. Майков, А.В. Никитенко, Я.П. Полонский, Ф.И. Тютчев, А.С. Шишков и др. Казалось бы, люди, призванные запрещать и ограничивать, на деле заботливо охраняли нашу литературу от псевдохудожественных и чересчур идеологизированных публикаций, служа своеобразным буфером между правительством и читательской общественностью. Благодаря их вдумчивой и деликатной деятельности до русского читателя своевременно и почти без изъятий дошли почти все сколько-нибудь заметные произведения отечественной классики XIX века. А там, где публикации был поставлен заслон, это делалдось по соображениям высшей справедливости. Например, в числе запретных книг оказалась поэма Пушкина «Гавриилиада», отличающаяся фривольностью содержания и демонстративными насмешками над христианством. Кстати, сам автор отнюдь не претендовал на открытую публикацию этого текста и аттестовал его исключительно как неуместную юношескую шутку.

В советские десятилетия цензура действовала в соответствии с требованиями коммунистической идеологии, что было естественно в условиях глобального противостояния двух мировых систем. Каждому цензору тогда был присвоен личный идентификационный номер, состоящий из буквы и пятизначного числа и указывавшийся в выходных данных. Мы практически не знаем имён этих людей, но есть предположение, что в числе сотрудников советской цензуры были и критики. По крайней мере, они могли быть привлечены к этой работе если не на постоянной основе, то для решения конкретного вопроса. Думается, тот факт, что за семь с лишним десятилетий Советского Союза из печати вышло колоссальное количество книг самой различной направленности, которые вполне могли быть запрещены или исковерканы, но всё-таки нашли дорогу к своему читателю. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что некоторые изданные книги впоследствии по распоряжению начальства изымались из магазинов и библиотек.

Совесть и честь в критической работе

Совершенно ясно, что подобные нормы человеческого поведения, как совесть и честь, не могут быть каким-либо образом регламентированы. Эти качества во многом определяются врождённым набором душевных качеств, отчасти на них можно воздействовать посредством воспитания, образования, соответствующих жизненных примеров и эмпирического опыта, но вменить их «сверху» вряд ли возможно. Мы можем рассчитывать и надеяться только на то, что в том или ином профессионале в момент принципиального выбора воспреобладают порядочность и достоинство, а не принцип ролевого поведения, соображения практической выгоды и биологические рефлексы (такие, как малодушие, чувство самосохранения, личный интерес и т. п.).

Более того, довольно регулярно в критических выступлениях мы обнаруживаем либо следование привычным лекалам, либо стремление к поиску компромисса, либо половинчатость или недоговорённость; вот почему случаи, когда критик поражает нас своей прямотой, мужеством и высокопрофессиональным подходом к делу, не так уж и часты. Но тем ценнее встречаться с его бескомпромиссным, самозабвенным, творческим служением своей профессии.

Как уже не раз упоминалось, говорить полную правду, выходить с открытым забралом, идти в своих оценках и выводах до конца – часто требует настоящего мужества и сродни подвигу. И в этом отношении принятие решения оставаться самим собой в острой проблемной ситуации сродни тем поступкам творческих людей, которые безбоязненно выступали за правду, добро и красоту даже там, где это было сопряжено со смертельной опасностью.

В 1910 году классик белорусской литературы Янка КУПАЛА (Иван Доминикович Луцевич, 1982–1942) написал поэму «Курган». Её сюжет достаточно прост, но имеет отношение к предмету нашего разговора. В давние времена в белорусском Полесье жил злой и высокомерный князь, который своей жестокостью тиранизировал подданных. Однажды, на свадебном пиру в честь своей дочери для увеселения гостей ему вздумалось пригласить известного в округе гусляра. Искусство старого сказителя обладало удивительной силой: соплеменники утверждали, что во время его вдохновенных песнопений стихала вся природа: замирали лесные звери, замолкали птицы, не шумели листвой деревья, а в дальней чаще леса расцветал волшебный цветок папоротника.

Доставленному в роскошный княжеский дворец гусляру было поставлено жёсткое условие: если его выступление понравится гостям, в награду его гусли будут наполнены золотыми или серебряными дукатами; если же его песня будет «не под мысль» (не по нраву) кому-то из присутствующих, то певец получит «конопляную заплату», что можно понимать как верёвку для виселицы.

Поставленный перед такой предельно чётко сформулированной дилеммой, после недолгих раздумий седой гусляр ударил по струнам. Однако вместо сладкоголосых гимнов и лирических рулад владетельный князь и его гости услышали из уст народного певца гневную отповедь:

«Гэй ты, князь! Гэй, праслаўны на цэлы бел свет,

Не такую задумаў ты думу, –

Не дае гуслярам сказу золата цвет,

Белых хорамаў п'яныя шумы.

Скурганіў бы душу чырванцом тваім я;

Гуслям, княжа, не пішуць законаў:

Небу справу здае сэрца, думка мая,

Сонцу, зорам, арлам толькі роўна…»³⁰⁷

Тот прямо обвинил его в беззакониях и преступлениях, казнях и пытках безвинных людей, выкрикнул слова обвинения в том, что «властный владар» наслажается богатством и роскошью за счёт ограбленных и униженных им простых поселян.

Песня оборвалась. Кажется, последний ход в этой роковой партии остаётся за князем:

Я па-князеўску ўсім і плачу, і люблю!

Ты не хочаш дукатаў – не трэба!..

Узяці старца і гуслі жыўцом у зямлю!

Знае хай, хто тут пан: я – ці неба!³⁰⁸

Оскорблённый и взбешённый владыка приказывает своим приспешникам схватить старца и вместе с гуслями живьём зарыть в землю. Воля князя исполнена. На месте казни славного и отважного гусляра вырастает огромный холм – курган, который становится символом народной памяти о несправедливом суде над словом правды и преступлении, которому не может быть прощения.

Но на этой трагической ноте всё не кончается. Проходят годы и века, и в народе рождается легенда о том, что раз в год ночью из кургана выходит седой старик, строит струны своих гуслей и заводит таинственную, загадочную песню. Народная молва гласит: если кто-то сумеет внять словам бессмертного гусляра, тот навсегда обретёт покой и благодать. Заключительная строфа поэмы звучит так:

Кажуць, каб хто калі зразумеў голас той,

Не зазнаў бы ніколі ўжо гора...

Можна тут веру даць, толькі слухаць душой...

Курганы шмат чаго нам гавораць³⁰⁹.

Очевидно, перевод тут не требуется. Легендарный сказитель проявил несгибаемость и железную волю, высказал всё, что было у него на сердце, не «скурганил» своей души и ценой жизни обрёл всенародное признание и бессмертие. Честь и совесть творца остались неприкосновенными.

Этот кажущийся простым сказочный образ есть возможность трактовать по-разному. Можно интерпретировать его как постановку остросоциальной проблемы: катастрофическое неравенство людей, несправедливость жизненного устройства и необходимость для творческого человека – быть на стороне людей, которые подвергаются жестокому прессингу со стороны сильных мира сего. Но это не единственное истолкование (заметим, что поэма была создана за семь лет до буржуазно-демократической и социалистической революций в России).

Имеет право и «пушкинская» интерпретация поэмы Я. Купалы: поэт, чьё вдохновение сродни солнцу, звёздам и орлам, сам избирает предмет для своих песнопений: ни толпа, ни власть не могут задавать направление его творческой интенции.

Но для предмета теории литературной критики наиболее существенным будет следующее понимание этого многозначного образа: за время существования литературы было создано море произведений, написаны и изданы целые горы, курганы книг. И критик, приступающий к литературным раскопкам, должен помнить о том, что в глубине этого кургана находится живой вдохновенный певец, а поэтому исследовательские работы необходимо проводить с максимальной осторожностью и бережностью. Этот подход и станет проявлением его профессиональной чести и совести.

Заключение

Размышляя о сути и назначении литературно-критической деятельности, необходимо сделать несколько достаточно уверенных выводов:

• Литературная критика является специфическим, но равноправным родом литературы, находящемся на стыке художественного и научного мировосприятия.

• Она возникла на самых ранних стадиях развития творчества, прошла ряд значимых этапов, видоизменялась, эволюционировала, и имманентно сопутствует культурному прогрессу.

• Эта форма общественного сознания находится в тесном контакте со многими другими гуманитарными областями знания, занимая в общей системе своё определённое место.

• Критика призвана выполнять широкий круг эстетических, общественных и идеологических функций: рассмотрение, анализ, оценка и интерпретация литературного произведения; просвещение и информация общества; организация литературного процесса; выстраивание культурных иерархий и участие в эстетических спорах; влияние на общественные настроения и нравственное состояние общества и др.

• Человек, становящийся литературным критиком, берёт на себя ряд существенных обязанностей, в том числе, и этических – например, быть независимым, объективным, осведомлённым, внимательным арбитром в эстетических спорах, знать и учитывать особенности человеческого восприятия и индивидуальной психики;

• С профессиональной точки зрения, критик обязан понимать психологию людей, обладать достаточным уровнем образования, квалификации, технической оснащённости, гибкостью и разнообразием в выборе средств – безусловно, при наличии соответствующих литературных способностей;

• На вооружении литературного критика есть множество методологий, способов и приёмов, которые можно использовать в рамках существующих и вновь возникающих жанров;

• Самореализация литературно-критической деятельности происходит посредством его сотрудничества с издательствами, печатными и иными средствами массовой информации, поэтому он должен знать особенности их функционирования;

• Будучи вовлечённой в систему государственного и общественного устройства, критика входит в соприкосновение с различными административными и социальными структурами, а следовательно, обязана учитывать их интересы, запросы и пожелания;

• Индивидуальное владение художественным словом и другими секретами профессионального мастерства – непременная обязанность и долг литературного критика; это качество делает его выступления справедливыми, убедительными и авторитетными, а сам он приобретает значение фигуры, занимающей существенное место в исторической ретроспекции и современном литературном ландшафте.

Исходя из всего этого, критик может и должен занять подобающее ему высокое положение в современной цивилизационной модели, которая, естественно, постоянно развивается, видоизменяется и эти изменения с необходимостью нужно правильно воспринимать, влиять на них, принимать и утверждать благотворные тенденции и отсеивать очевидно вредоносные. Если эта, отнюдь не кажущаяся невыполнимой программа будет успешно реализована, то свою магистральную задачу критик может считать решённой.

1 Г ё т е И.В. Собрание сочинений в десяти томах. Т. 10. М., Художественная литература, 1980. С. 424.

2 П у ш к и н А.С. О литературе. Избранное. М., Детская литература, 1977. С. 108.

3 Б е с т у ж е в – М а р л и н с к и й А.А. / Декабристы. Антология в двух томах. Т. 2. Л., Художественная литература, Ленинградское отделение, 1975. С. 402.

4 Б е л и н с к и й В.Г. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 1. М., Художественная литература, М., 1976. С. 258.

5 Там же. С. 259.

6 К у л е ш о в В.И. История русской критики XVIII – начала ХХ веков. М., Просвещение, 1984. С. 3.

7 К а р а м з и н Н.М. Избранные статьи и письма. М., Современник, 1982. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 143.

8 Г о н ч а р о в И.А. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 8. М., Художественная литература. С. 24.

9 Р о з а н о в В.В. Опавшие листья. Короб второй и последний. М., С. .

10 Ж у к о в с к и й В.А. Эстетика и критика. М., Искусство, 1985. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 220.

11 Э й х е н б а у м Б.М. О литературе. М., Советский писатель, 1987. С. 109.

12 Г р и г о р ь е в А.А. Искусство и нравственность. М., Современник, 1986. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 44.

13 С о м е р с е т М о э м У. «Тайны ремесла» и магия слова / Искусство слова. М., Художественная литература, 1989. С. 346.

14 Ж у к о в с к и й В. А. Эстетика и критика. М., Искусство, 1985. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 218.

15 Ж у к о в с к и й В. А. Эстетика и критика. М., Искусство, 1985. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 220.

16 Э л и о т Т.С. Назначение критики / Избранное: Стихотворения и поэмы; Убийство в соборе: Драма; Эссе, лекции, выступления. М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 2002. С. 284.

17 П о т е б н я А.А. Эстетика и поэтика. М., Искусство, 1976. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 410.

18 К о ж и н о в В.В. Судьба России. М., Молодая гвардия, 1990. – (Свободная трибуна). С. 70.

19 М е р е ж к о в с к и й Д.С.

20 Д о р о ш е н к о Н.И. Выстроить иерархию имён. В сб. Новый реализм: за и против. Материалы и дискуссии последних лет. М., Издательство Литературного института им. А.М. Горького. М., 2007. С. 64.

21 Г а д а м е р Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988. . – (История эстетики в памятниках и документах). С. 304.

22 Х о р у ж и й С.С. Вместо послесловия. В кн. Джойс Дж. Улисс. М., Республика, 1993. С. 650-652.

23 Б р о д М. Узник абсолюта. М., Центрполиграф, 2003. – (Великие имена). С. 203.

24 П е т р о в с к и й М.С. Книги нашего детства. М., Книга, 1986. – (Судьбы книг). С. 27-28.

25 Соловьёв В.С. Литературная критика. М.., Современник, 1990. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 37.

26 Б ё л л ь Г. Опыт о разуме поэзии. Собрание сочинений в пяти томах. Т. 5. М., Художественная литература, 1996. С. 471.

* Содержание второго и третьего разделов даются в реферативном объёме, так как более подробно этот материал изучается в курсах «История русской литературной критики» и «История зарубежной критики».

27 П л а т о н. Избранные диалоги. М., Художественная литература, 1965. – (Библиотека античной литературы). С. 261-262.

28 Там же. С. 272.

29 У ж а н к о в А.Н. «Слово о Законе и Благодати» и другие творения митрополита Илариона Киевского. М., Академика, 2014. С. 82-83.

30 Средневековый роман и повесть. М., Художественная литература, 1974. – (Библиотека всемирной литературы). С. 262.

31 Там же. С. 312.

32 Там же. С. 330.

33 Там же. С. 403.

34 Там же. С. 350.

35 Д а н т е Алигьери. Новая жизнь. М., С.

36 Л е с с и н г Г.Э. Избранное. М., Художественная литература, 1980. С. 383.

37 Там же. С. 388-389.

38 Л е с с и н г Г.Э. Избранное. М., Художественная литература, 1980. С. 390.

39 Там же.

40 Д е р ж а в и н Г.Р. Евгению. Жизнь Званская.

41 К а н т И. Критика чистого разума. М., Мысль, 1994. – (Философское наследие). С. 8–9.

42 К р и в ц у н О.А. Эстетика: Учебник. М.: Аспект Пресс, 2003. С. 101.

43 Г ё т е И.В. «La Guzla». Poésies illiriques / Собрание сочинений в десяти томах. М.: Художественная литература. 1980. Т. 10. С. 414.

44 Г ё т е И.В. Собрание сочинений в десяти томах. Т. 10. М.: Художественная литература. 1980. С. 424-425.

45 А н и к с т А. Комментарии / Гёте И.В. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Художественная литература. 1980. Т. 10. С. 443.

46 Цит. по: В а к е н р о д е р В.-Г. Фантазии об искусстве. М., Искусство, 1977. С. 209.

47 Декабристы. Антология в двух томах. Т. 2. Л., Художественная литература, Ленинградское отделение, 1975. С. 383-384.

* Собств. «De origine, natura et fatis Poёseos, quae Romantica audit» (лат.).

48 Д р у ж и н и н А.В. Прекрасное и вечное. М., Современник, 1988. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 192-193.

49 Т ю т ч е в Ф.И. Последний катаклизм / Стихотворения. Письма М., Современник, 1978. – (Классическая библиотека «Современника»). С. 45.

50 Б о р х е с Х.Л. Проза разных лет. М.: Радуга, 1984. – (Мастера современной прозы). С. 57.

51 С е н т – Б ё в Ш.–О. Дидро / Литературные портреты. Литературные очерки. М., Художественная литература, 1976. С. 109.

52 С е н т – Б ё в Ш.-О. Дидро / Литературные портреты. Литературные очерки. М., Художественная литература, 1976. – (Памятники мировой эстетической и критической мысли). С. 117-119.

53 Л о м б р о з о Ч. Гениальность и помешательство. М., РИПОЛ классик, 2006. С. 23.

54 Э л и о т Т. С. Границы критики / Избранное: Стихотворения и поэмы; Убийство в соборе: Драма; Эссе, лекции, выступления. М., ТЕРРА – Книжный клуб, 2002. С. 298.

55 С е н т – Б ё в Ш.-О. Франсуа Вийон / Литературные портреты. Литературные очерки. М., Художественная литература, 1976. – (Памятники мировой эстетической и критической мысли). С. 491-192.

56 С е н т – Б ё в Ш.–О. Франсуа Вийон / Литературные портреты. Литературные очерки. М., Художественная литература, 1976. – (Памятники мировой эстетической и критической мысли). С. 478.

57 Б р ю н е т ь е р Ф. Зарубежная эстетика и теория литературы XIX-XX вв. Издательство Московского университета. Составитель Г.К. Косиков, 1987. – (Университетская библиотека). С. ???

58 Г р и г о р ь е в А.А. Эстетика и критика. М.: Искусство, 1980. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 90.

59 Цит. по: Часть общепролетарского дела. Литературная критика в дореволюционных большевистских изданиях. М., Современник, 1981. С. 38.

60 Л е н и н В.И. Полное собрание сочинений. Т. 41. С. 462.

61 Цит. по: Часть общепролетарского дела. Литературная критика в дореволюционных большевистских изданиях. М., 1981. С. 83

62 Цит. по: Часть общепролетарского дела. Литературная критика в дореволюционных большевистских изданиях. М., 1981. С. 71.

63 Там же. С. 310.

64 Второй Всесоюзный съезд советских писателей. Стенографический отчет. М., 1956. С. 502.

65 Часть общепролетарского дела. Литературная критика в дореволюционных большевистских изданиях. М., 1981. С. 310-311.

66 Ф р е й д З. О психоанализе / Психология бессознательного. М., Просвещение, 1990. С. 358.

67 М ё р д о к А. Сон Бруно. Чёрный принц: Романы. М.: Радуга, 1991. С. 434-435.

68 Ю н г К.Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. – (Страницы мировой философии). С. 268.

69 Там же. С. 267.

70 Ю н г К.Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. С. 269.

71 Там же. С. 270.

72 Цит. по: Конст. Федин Собрание сочинений в двенадцати т омах. Т. 10. М.: Художественная литература, 1986. С. 82-83.

73 Э л и о т Т. С. Назначение критики / Избранное: Стихотворения и поэмы; Убийство в соборе: Драма; Эссе, лекции, выступления. М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 2002. С. 277.

74 С а р т р Ж.-П. Стена: Избранные произведения. – М., Политиздат, 1992. С. 451.

75 Б р о д с к и й И. А. Часть речи. М.: Художественная литература, 1990. С. 126.

76 П о л я к о в Ю. М. Писатели и пипы // Литературная газета, 2005, № 52.

77 Г у д и н г Д., Л е н н о к с Дж. Мировоззрение. Человек в поисках истины и реальности. Ярославль, 2004. С. 352.

78 К а з н а ч е е в С. М. Новый реализм: вчера и сегодня. Основной доклад / Новый реализм: за и против. Материалы писательских конференций и дискуссии последних лет. М., 2007. С. 87.

79 К а р а м з и н Н. М.. Избранные статьи и письма, М., Современник, 1982. С. 39.

80 Л а р о ш ф у к о Ф. де. Максимы / Паскаль Б. Мысли, Лабрюйер Ж. Характеры. М., Художественная литература. – (Библиотека всемирной литературы). С.

81 П у ш к и н А.С. О литературе. Избранное. М., Детская литература, 1977. С.

82 Ж у к о в с к и й В.А. Эстетика и критика. М., Искусство, 1985. С. 218.

83 К и р е е в с к и й И. В. Критика и эстетика. М., Искусство, 1979. С. 334.

84 М и х а й л о в А. В. «Приготовительная школа эстетики» Жан-Поля – теория и роман / Жан-Поль. Приготовительная школа эстетики. М.: Искусство, 1981. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 7.

85 Ж а н – П о л ь. Приготовительная школа эстетики. М.: Искусство, 1981. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 49.

86 Ж а н – П о л ь. Приготовительная школа эстетики. М.: Искусство, 1981. – (История эстетики в памятниках и документах). С. 52.

87 Л и х т е н б е р г Г. К. Афоризмы. М.: Наука, 1964. – (Литературные памятники). С. 113; 122.

88 К а р а м з и н Н.М. Речь, произнесённая на торжественном собрании Императорской Российской Академии / Избранные статьи и письма. М., Современник, 1982. – (Библиотека «Любителям российской словесности». Из литературного наследия). С. 143.

89 Ч е с т е р т о н Г. К. О вкусах / Писатель в газете. М., Прогресс, 1984. – (Зарубежная художественная публицистика и документальная проза). С. 237.

90 Т в а р д о в с к и й А. Т. О литературе. М.: Современник, 1973. (Библиотека «О времени и о себе») . С. 385-386.

91 Там же. С. 386.

92 Белинский В.Г. Собрание сочинений в девяти томах. М.: Художественная литература, 1978. Т. 3. С. 14-16; 27, 34.

93 К а р а м з и н Н. М. Карамзин Н.М.: Избранные статьи и письма. М.: Современник, 1982. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 143.

94 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти тт. Т. 2, М.: Художественная литература, 1977. С. 241-242.

95 Х о м я к о в А. С. Хомяков А.С. О старом и новом, М., Современник, 1988. С. 298.

96 Б у а л о Н. Поэтическое искусство. М., Государственное издательство художественной литературы. 1957. – (Памятники мировой эстетической и критической мысли). С. 99.

97 Михайловский Н.К. Сочинения, Т. 6. СПб, Издательство А.Я. Панафидина, 1984. С. 69-70.

98 П ь е ц у х В. А. Вечная тема. О нашей жизни и литературе. М.: Глобулус; НЦ ЭНАС, 2005. С. 7.

99 Там же. С. 12.

100 Там же. С. 44.

101 Там же. С. 76.

102 Там же. С. 79-80.

103 Г о г о л ь Н. В. Собрание сочинений в томах. Т. 7. М.: Правда. – (Библиотека «Огонёк». Отечественная классика). С. 58-59?

104 Х е м и н г у э й Э. Праздник, который всегда с тобой / Собрание сочинений в томах Т. М.: С.

105 Г у м и л ё в Н.С. Письма о русской поэзии. М.: Современник, 1990. С. 215.

106 М а н д е л ь ш т а м О. Э. Слово и культура. М.: Советский писатель, 1987. С. 248.

107 Т о л с т о й Л. Н. Собрание сочинений в двадцати томах. Т. 15. М.: Художественная литература, 1964. С. 290.

108 Там же. С. 291.

109 Т в а р д о в с к и й А. Т. О литературе. М.: Современник, 1973. – (Библиотека «О времени и о себе»). С. 387-388.

110 М а н д е л ь ш т а м О. Э. Слово и культура. М.: Советский писатель, 1987. С. 113.

111 Т в а р д о в с к и й А. Т. О литературе. М.: Современник, 1973. С. 416.

112 Б и т о в А. Г. Статьи из романа. М.: Советский писатель, 1986. С. 183.

113 Ю н г К. Г. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991. – (Страницы мировой философии). С. 268.

114 Э л и о т Т. С. Назначение критики / Избранное: Стихотворения и поэмы; Убийство в соборе: Драма; Эссе, лекции, выступления. М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 2002. С. 286.

115 Д о с т о е в с к и й Ф. М. Полное собрание сочинений в тридцати томах. Т. 21. Л., Наука, Ленинградское отделение, 1980. С. 8.

116 С т а р ш и н о в Н. К. Что было, то было... М., Звонница–МГ, 1998. С. 423, 425.

117 Д о с т о е в с к и й Ф.М. Полн. собр. соч. в тридцати томах. Т. 21. Л., Наука, Ленинградское отделение, 1980. С. 31-32.

118 Р о з а н о в В. В. Мимолётное. М.: Республика, 1994. С. 140.

119 http://vikidalka.ru/1-134197.html / Перипетия и катарсис. Схема драматических перипетий "Шинели".

120 Л о м б р о з о Ч. Гениальность и помешательство. М.:РИПОЛ классик, 2006. С. 155.

121 У н а м у н о М. де. Собрание сочинений в двух томах. Т. 1. Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1981. С. 217-218.

122 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 1. М.: Художественная литература, 1982. С. 103-105.

123 Х о д а с е в и ч В.Ф. Воспоминания. М.: Художественная литература, 2009. С. 136. – (Серия литературных мемуаров).

124 Там же. С. 129.

125 Б о д л е р Ш.

126 Г ё т е И. В. Собрание сочинений в десяти томах. Т. 2. М., Художественная литература, 1976. С. 8.

127 К а в а б а т а Я. Тысячекрылый журавль. Снежная страна. Новеллы, рассказы, эссе. М., Прогресс, 1971. – (Мастера современной прозы). С. 385.

128 А н н е н с к и й И.Ф. Господин Прохарчин / Книги отражений. М.: Наука, 1979. С. 24-25. – (Литературные памятники).

129 С о м е р с е т М о э м У. Упадок и разрушение детектива / Искусство слова. М., Художественная литература, 1989. С. 104.

130 Б р о й н д е Г. Жизнь Жан-Поля Фридриха Рихтера. М., Прогресс, 1978. С. 19.

131 С о м е р с е т М о э м У. Искусство слова. М., Художественная литература, 1989. С. 109-110.

132 Б р ю с о в В.Я. Ремесло поэта. М.: Современник, 1981. – (Библиотека «О времени и о себе»). С. 32.

133 К о ж и н о в В.В. О тютчевской плеяде поэтов / Поэты тютчевской плеяды. М., Советская Россия, 1982. С. 8.

134 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 1. М.: Художественная литература, 1982. С. 168.

135 Г ё т е И.В. Собрание сочинений в десяти томах. М.: Художественная литература, 1975-1980. Т. 10. С. 427.

136 Л и х т е н б е р г Г. К. Афоризмы. М.: Наука, 1964. – (Литературные памятники). С. 122, 123.

137 П у ш к и н А.С. О литературе. Избранное. М., Детская литература», 1977. С.

138 Р о з а н о в В.В.

139 В а л е р и П. Смесь / П. Валери. Об искусстве. М., Искусство, 1976. С. 183.

140 Т у р г е н е в И. С. Статьи и воспоминания. М.: Современник, 1981. – (Библиотека «Любителям российской словесности». Из литературного наследия). С. 122.

141 Там же. С. 112-113.

142 К о ж и н о в В. В. Стихи и поэзия / Страницы современной лирики. М.: Детская литература, 1980. С. 22.

143 П е т р о в с к и й М. С. Книги нашего детства. М., Книга, 1986. С. 136. – (Судьбы книг).

144 Гончаров И.А. Собрание сочинений в 8 тт., т. 8, М. Художественная литература. С. 148.

145 Д р у ж и н и н А. В. Прекрасное и вечное. М., Современник, 1988. С. 461.

146 Х о д а с е в и ч В. Ф. Воспоминания. М.: Художественная литература, 2009. С. 212.

147 Б о р х е с Х. Л. Проза разных лет. М., Радуга, 1984. – (Мастера современной прозы). С. 280-281.

148 С е н т – Б ё в Ш.-О. Литературные портреты. Литературные очерки. М., Художественная литература, 1976. – (Памятники мировой эстетической и критической мысли). С. 215.

149 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. М.: Художественная литература, 1982. Т. 1. С. 52.

150 З а т о н с к и й Д. В. Художественный мир Петера Хандке / Петер Хандке. Повести. М., Прогресс

151 Г у м и л ё в Н. С. Письма о русской поэзии. М., Современник, 1990. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 75-76.

152 М а н д е л ь ш т а м О. Э. Слово и культура. М., Советский писатель, 1987. С. 247.

153 Ш е р ш е н е в и ч В. Г. Великолепный очевидец. Поэтические воспоминания 1910-1925гг. / Мой век, мои друзья и подруги. Воспоминания Мариенгофа, Шершеневича, Грузинова. М., Московский рабочий, 1990. – (Голоса времён). С. 446-447.

154 Т в а р д о в с к и й А. Т. О литературе. М., Современник, 1973. – (Библиотека «О времени и о себе»). С. 371-372.

155 Там же. С. 373.

156 Там же. С. 376.

157 Т в а р д о в с к и й А. Т. О литературе. М., Современник, 1973. С. 379.

158 Там же. С. 380.

159 Там же. С. 401.

160 Б е с т у ж е в А.А. Взгляд на русскую словесность в течение 1824 и начале 1825 годов / Декабристы. Антология в двух томах. Т. 2. Проза. Литературная критика. Л., Художественная литература, Ленинградское отделение, 1975. С. 401-402.

161 Там же. С. 411.

162 Белинский В.Г. Собрание сочинений в девяти томах. М.: Художественная литература, 1982.С. 217.

163 Там же.

164 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. М.: Художественная литература, 1982. Т. 8. С. 191.

165 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. М.: Художественная литература, 1982. Т. 8. С. 344-345.

166 В я з е м с к и й П. А. Собрание сочинений в двух томах. Т. 2. М., Художественная литература, 1982. С. 215-216.

167 Там же. С. 216.

168 К а р а м з и н Н.М. Избранные статьи и письма. М., Современник, 1982. С. 44.

169 Цит. по: Литературная критика 1800--1820-х годов. / Составитель, примеч. и подготовка текста Л. Г. Фризмана. – М., Художественная литература, 1980. С.

170 Там же. С.

171 Б а т ю ш к о в К. Н. Опыты в стихах и прозе. М.: Наука, 19 . – (Литературные памятники). С.

172 Там же. С.

173 Зарубежная эстетика и теория литературы XIX-XX вв.: Трактаты, статьи, эссе; сост. Г.К. Косиков,

М., Издательство Московского Государственного университета, 1987. – (Университетская библиотека). С.

174 Б р о д М. Узник абсолюта. М.: Центрполиграфиздат, 2003. – (Великие имена). С. 142-143.

175 Х а р т в и г Ю. Аполлинер. М.: Прогресс, 1971. С. 211.

176 З а т о н с к и й Д. В. Художественный мир Петера Хандке / Хандке П. Повести. М.: Прогресс, 1980. С. 5.

177 А р х и п о в Ю. И. / Томас Бернхард. Избранное: Рассказы и повести. М.: Радуга, 1983. С.

178 М о э м У. С. Искусство слова. М., Художественная литература, 1989. С. 341.

179 Г у с е в В. И. Совесть и дни человека / Андрей Битов. Дни человека. М., Молодая гвардия, 1976. С. 347-348.

180 М а р и н е т т и Ф. Т. Первый манифест футуризма. В сб. Называть вещи своими именами. Программные выступления мастеров западно-европейской литературы ХХ века. М., Прогресс, 1986. С. 160-161.

181 http://www.m-battle.ru/warfare.php?part=2&author=119&poems=832.

182 Б р е т о н А. Манифест сюрреализма. В сб. Называть вещи своими именами. Программные выступления мастеров западно-европейской литературы ХХ века. М., Прогресс, 1986. С. 56–57.

183 Там же. С. 57.

184 http://www.stepantsov.ru/?news=257&o=proekt

185 У н а м у н о М. де. Собрание сочинений в двух томах. Т. 2. Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1981. С. 318-319.

186 http://az.lib.ru/s/spasowich_w_d/text_1897_merezhkovsky.shtml.

187 Л и х т е н б е р г Г. К. Афоризмы. М.: Наука, 1964. С. 120.

188 Г ё т е И. В. Собрание сочинений в десяти томах. Т. 10. М., Художественная литература, 1980. С. 428.

189 Н о в и к о в Н.И. Избранное. М., Правда, 1983. С. 448-449.

190 К а р а м з и н Н.М. Избранные статьи и письма. М., Современник, 1982. С. 71-72.

191 Митрополит Е в г е н и й (Б о л х о в и т и н о в). Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-Римской церкви. М., Русский двор, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995. С. 286.

192 О г р ы з к о В. В. Русские писатели. Современная эпоха. Лексикон. – М., Литературная Россия, 2004. С. 372-373.

193 М а р ц и а л М. В. Эпиграммы. М.: Художественная литература, 1958. – (Библиотека античной литература). С. 31.

194 Ж а н - П о л ь. Приготовительная школа эстетики. М.: Искусство, 1981. С. 189.

195 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 4. М.: Художественная литература, 1979. С. 386-387.

196 Там же. С. 386.

197 Ч е р н и к о в а Е. В.

198 В я з е м с к и й П. А. Письмо с Липецких вод / Русский театральный анекдот. Л., Искусство, Ленинградское отделение, 1991. С. 46.

199 П о л е в о й Н. А. «Рука Всевышнего Отечество спасла» / Русский театральный анекдот. Л., Искусство, Ленинградское отделение, 1991. С. 102-103.

200 Т э ф ф и. Ностальгия: Рассказы, Воспоминания. Л., Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989. С. 183-184.

201 В а с и л ь е в В. В. Беглый взгляд на эпиграмму. В кн.: Русская эпиграмма. М., Художественная литература, 1990. С. 3.

202 Г ё т е И. В. Собрание сочинений в десяти тт. Т. 1. М., Художественная литература, 1975. С. 242.

203 Там же. С. 244.

204 П у ш к и н А. С.

205 Т у р г е н е в И. С.

206 Стихотворная сатира первой русской революции. Л., Советский писатель, Ленинградское отделение, 1969 (Библиотека поэта). С. 194-195.

207 М у з и л ь Р. О книгах Роберта Музиля. В сб. Называть вещи своими именами. Программные выступления мастеров западно-европейской литературы ХХ века. М., Прогресс, 1986. С. 368.

208 Там же. С. 367.

209 К а в а б а т а Я. Тысячекрылый журавль. Снежная страна. Новеллы, рассказы, эссе. М., Прогресс, 1971. С. 390.

210 Л а о Ш э. Избранное. М., Прогресс, 1981. С. 493.

211 Там же. С. 510-511.

212 К о ж и н о в В. В. «Самая большая опасность – может быть, даже единственная опасность» / Судьба России: вчера, сегодня, завтра. М.: Молодая гвардия, 1990. – (Свободная трибуна). С.

213 Б у а л о Н. Поэтическое искусство. Государственное издательство художественной литературы, 1957. С. 63.

214 В е н е в и т и н о в Д. В. Стихотворения. Проза. М.: Наука, 1980. – (Литературные памятники). С. 128.

215 Средневековый роман и повесть. М., Художественная литература, 1974. – (Библиотека всемирной литературы). С. 312.

216 Изборник. М., Художественная литература, 1969. – (Библиотека всемирной литературы). С. 197.

217 З а б о л о ц к и й Н. А. Огонь, мерцающий в сосуде. М., Педагогика-Пресс, 1995. С. 696.

218 Г о н ч а р о в И. А. Собрание сочинений в 8 тт. М., 1980. Т. 8. С. 148.

219 Как мы пишем. М., Книга, 1989. С. 45-46.

220 К о ж и н о в В. В. Судьба России. М.: Молодая гвардия, 1990. С. 200-201.

221 Г е р ц е н А. И. Былое и думы. В трёх томах. М. – Л., Academia, 1932. Т. 1. С. 446.

222 Г е р ц е н А. И. Былое и думы. В трёх томах. М. – Л., Academia, 1932. Т. 1. С. 449; 452; 456; 463.

223 П а н а е в а А. Я. (Головачёва). М., Правда, 1986. – (Литературные воспоминания). С. 115.

224 Ч у к о в с к и й К.И. Панаева и её воспоминания / А.Я. Панаева (Головачёва). М., Правда, 1986. С. 6.

225 См. Примечания в кн. А.Я. Панаева (Головачёва). М., Правда, 1986.

226 П а н а е в И. И. Литературные воспоминания. М., Правда, 1988. С. 163-164.

227 Х о д а с е в и ч В. Ф. Воспоминания. М., Художественная литература, 2008. С. 171.

228 Б у н и н И. А. Собрание сочинений в девяти томах. М., Художественная литература, 1967. Т. 9. С. 302-303.

229 Г о н ч а р о в И. А. Собр. соч. в восьми томах. Т. 8. М., Художественная литература, 1980. С. 164-165.

230 А к с а к о в К. С. Ты древней славою полна, или Неистовый москвич. М., Русскiй мiр, 2014. – (Большая Московская библиотека). С. 276.

231 Г о г о л ь Н. В. Собрание сочинений в семи томах. Т. 7. М., Художественная литература, 1979. С. 309.

232 Б е л и н с к и й В. Г. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 8. М., Художественная литература, 1982. С. 283.

233 Гоголь Н.В. Собр. соч. в семи томах. Т. 7. М., Художественная литература, 1979. С. 357.

234 Т о л с т о й А.К. Собрание сочинений в 4 томах. Т. 1. М.: Правда, 198 . С.

235 Чукоккала. Рукописный альманах Корнея Чуковского. М., Искусство, 1979. С. 128.

236 Там же. С. 213-215.

237 Там же. С. 63.

238 Д о с т о е в с к и й Ф. М. Бесы: Антология русской критики. М., Согласие, 1996. С. 8-9.

239 К а т а е в В. П. Святой колодец. Трава забвенья. М., Советский писатель, 1969. С. 187.

240 Там же. С. 189.

241 В о з н е с е н с к и й А. А. …..

242 С о л о в ь ё в В. С. Литературная критика. М., Современник, 1990. С. 236.

243 П а с т е р н а к Б. Л. Стихотворения и поэмы. М.- Л., Советский писатель, 1965. – (Библиотека поэта. Большая серия). С. 371.

244 Там же. С. 464.

245 Там же. С. 447.

246 З а б о л о ц к и й Н. А. Огонь, мерцающий в сосуде. М., Педагогика-Пресс, 1995. С. 669-670.

247 Рубцов Н.М. Сочинения. М., Российский писатель, 2006. С. 163.

248 Там же. С. 462.

249 Там же. С. 249.

250 Ф е д я к и н С. Р. Художественная проза Василия Розанова. Жанровые особенности. М., Литературный институт им. А.М. Горького, 2014. С. 40.

251 Р о з а н о в В. В. Опавшие листья. Короб второй и последний.

252 Г а л к о в с к и й Д. Е. Бесконечный тупик. Т. 1. Издательство Дмитрия Галковского, М., 2008. С. 215.

253 Н е к р а с о в Н. А. Поэт и гражданин. М., Современник, 1982. С. 257-258.

254 П р у т к о в К.П. Избранные сочинения. Л., Советский писатель, 1953 (Библиотека поэта. Малая серия). С. 397.

255 Там же. С. 404.

256 Л о п у с о в Ю. А. Фугасом по Парнасу. М., Московская городская организация Союза писателей России, 2001. С. 22; 12.

257 П у ш к и н А. С. Полное собрание сочинений в 17 тт. М., 1994–1996. Т. 1. С. 105.

258 Л о п у с о в Ю. А.

259 Ц в е т а е в а М. И.

260 Г о г о л ь Н. В. Собрание сочинений в восьми томах. М., Правда, 1984. Т. 7. С. 184-189.

261 Ф а д е е в А. А. В ЦК КПСС / Александр Фадеев. Письма и документы. М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2001. С. 215.

262 Б у л г а р и н Ф. В. [О Пушкине] / Видок Фиглярин. Письма и агентурные записки Ф.В. Булгарина в III отделение. М.: Новое литературное обозрение, 1998. С. 228.

263 Там же. [Письмо А.Х. Бенкендорфу 25 января 1830] / Видок Фиглярин. Письма и агентурные записки Ф.В. Булгарина в III отделение. М.: Новое литературное обозрение, 1998. С. 381-382.

264 Ф а д е е в А. А. В Совет Народных Комиссаров СССР, Тов. Вышинскому / Александр Фадеев. Письма и документы. М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2001. С. 94.

265 Ф а д е е в А. А. А.К. Тарасенкову / Александр Фадеев. Письма и документы. М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2001. С. 135-136.

266 Ф а д е е в А. А. В ЦК ВКП (б), Тов. Жданову А.А., Тов. Суслову М.А. / Александр Фадеев. Письма и документы. М.: Издательство Литературного института им. А.М. Горького, 2001. С. 137.

267 «Честно я тянул мой воз». Александр Твардовский (1910–1971). Стихи. Проза. Дневники. Письма. Документы. Голоса современников. М.: МИК, 2010. С. 296-297.

268 К у з н е ц о в Ю. П. Золотая гора / Юрий Кузнецов. Стихотворения. М.: Эксмо, 2011. – (Всемирная библиотека поэзии).

269 В я з е м с к и й П. А. Сочинения в двух томах. Т. 2. М.: Художественная литература, 1982. С. 208-210.

270 С а п п а к В.С. Телевидение и мы. М.: 1963. С…..

271 С а п п а к В. С. Телевидение и мы. М.: 1963. С…..

272 История немецкой литературы в трёх томах. Т. 1. М., Радуга, 1985. С. 310.

273 К р и в ц у н О.А. Эстетика: Учебник. М.: Аспект Пресс, 2003. С. 181.

274 Д р у ж и н и н А.В. Прекрасное и вечное. М: Современник, 1988. (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 192-193.

275 Цит. по: Попов В.Г. Зощенко. М.: Молодая гвардия, 2015. – (Жизнь замечательных людей). С. 179–180.

276 Ч у к о в с к и й К.И. От двух до пяти. М.: Советский писатель, 1960. С. 209.

277 Т в а р д о в с к и й А.Т.

278 Г е р ц е н А.И. Былое и думы. В трёх томах. Т. 1. М. –Л. 1932. Academia. С. 446.

279 П о т е б н я А.А. Эстетика и поэтика. М: Искусство, 1976. С. 122.

280 Г ё т е И.В. Собрание сочинений в десяти тт. Т. 10. М., Художественная литература, 1980. С. 224.

281 П о п А. Опыт о критике /Из истории английской эстетической мысли XVIII века. М., Искусство, 1982 (История эстетики в памятниках и документах). С. 53.

282 П о п о в М.М. Серебряные веки. М., Академика, 2012. С. 53.

283 А в е р и н ц е в С.С. / Гилберт Кит Честертон, или Неожиданность здравомыслия. В кн. Честертон Г.К. Писатель в газете. М., Прогресс, 1984 (Зарубежная художественная публицистика и документальная проза). С. 330.

284 Т а р а б у к и н И.М. Михаил Александрович Врубель. М., Искусство, 1974. С. 9-10.

285 М а я к о в с к и й В.В. Избранные сочинения в двух томах. Т. 2. М., Художественная литература, 1982. С. 29.

286 Там же. Т. 1. С. 41.

287 П е с к о в А.М. Михаил Николаевич Загоскин / М.Н. Загоскин. Сочинения в двух томах. М., Художественная литература, 1987. С. 12-13.

288 М а й о ф и с М. Воззвание к Европе: Литературное общество «Арзамас» и российский модернизационный проект 1815-1818 годов. М., Новое литературное обозрение, 2008. С. 13.

289 Б у а л о Н. Поэтическое искусство. Государственное издательство художественной литературы, 1957. С. 99.

290 О д о е в с к и й В.Ф. О литературе и искусстве. М., Современник, 1982. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 33.

291 Б е с т у ж е в (М а р л и н с к и й) А. А. Взгляд на старую и новую словесность в России / Декабристы. Антология в двух томах. Т. 2. Л., Художественная литература, 1975. С. 385.

292 Там же. С. 386.

293 С о м е р с е т М о э м У. «Тайны ремесла» и магия слова / Искусство слова. М., Художественная литература, 1989. С. 361.

294 Х о м я к о в А.С. О старом и новом. М. Современник, 1988 (Библиотека «Любителям российской словесности». Из литературного наследия). С. 296.

295 Там же. С. 296-297.

296 Там же. С. 297.

297 Там же. С. 297.

298 Там же. С. 298.

299 Там же.

300 Там же.

301 С т р а х о в Н.Н. Литературная критика. М., Современник, 1988. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С. 268.

302 Г о н ч а р о в И.А. Собрание сочинений в 8 тт. Т. 8. М., Художественная литература, 1980. С. 24.

303 Д о с т о е в с к и й Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томах. Т. 25. Л.: Наука, Ленинградское отделение. С. 27.

304 С т р а х о в Н.Н. Литературная критика, М., Современник, 1988. – (Библиотека «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»). С.

305 П у ш к и н А.С. Египетские ночи / Пушкин А.С. о литературе. Избранное. М., Детская литература», 1977. С.

306 Г о г о л ь Н.В. Собрание сочинений в томах. Т.6. М., Художественная литература, 198. С.

307 К у п а л а Янка. Тры паэмы. Минск, Беларусь, 1977. С. 15.

308 Там же. С. 19.

309 К у п а л а Янка. Тры паэмы. Минск, Мастацкая литература, 1977. С. 21.