25. Региональные и территориальные различия в системе образования.

Ученые обращают особое внимание на концентрацию образовательных учреждений в городской местности и их неодинаковое функционирование в разных типах сообществ: в малых городах, престижных или неблагополучных городских кварталах, в сельской местности. Образовательная политика в этих сообществах может порождать специфику неравенства образовательных шансов их жителей. Так, по данным российских исследователей, «… угрожающими темпами растет число молодежи, не получающей среднего образования на селе: если в 1994 г. всего 6% сельскохозяйственных рабочих имели начальное и неполное среднее образование, то к 1997 г. они составили половину всех занятых».

Характерно, что региональный университет, рассчитывая на поддержку со стороны всего регионального сообщества, позиционирует себя как региональная организация, служащая всему региону. Но один из выводов регионального исследования состоял в том, что университет в гораздо большей степени служит именно тому городу, в котором действует, и в гораздо меньшей степени – региону. Если студентом дневной формы обучения стал в среднем каждый второй – третий молодой новгородец, то применительно к молодым людям за пределами областного центра – лишь каждый двенадцатый.

Это подтверждается анализом структуры контингента студентов Новгородского государственного университета. Молодые люди студенческого возраста, проживающие в областном центре, составляют 33,2% в общей численности этой возрастной группы в населении Новгородской области. В то же время доля жителей города в составе студентов превышает 50%. И наоборот, молодые люди из различных территорий Новгородской области за границами областного центра представлены в контингенте студентов НовГУ вдвое меньше относительно их доли в населении этой же возрастной группы в населении области (около 31% ).

Характерный факт приводится в работе Н.Д.Сорокиной, сотрудницы Центр социологических исследований МГУ им. М.В.Ломоносова: доля москвичей и жителей Московской области составляет в контингенте первокурсников МГУ около 74%, а вместе со студентами из Центрального округа достигает 80%. Вкупе с известным мнением о более высоких средних доходах населения столицы и прилегающих территорий это указывает на одну из возможных причин сравнительно большей «доступности» столичного вуза для столичной молодежи. Данные о географии последующего трудоустройства выпускников в книге Н.Д.Сорокиной, к сожалению, не приводится. Но можно с большой долей уверенности предположить, что подавляющее большинство выпускников по окончании вуза так и остается жить и работать в столице. Из этого следует, что в воспроизводстве высококвалифицированных кадров МГУ, созданный усилиями всей страны в федеральном бюджете, по крайней мере на 80% своих мощностей случит мегаполису и в лучшем случае лишь на 20% - остальной части огромной страны.

Приведенный выше регионально – поселенческий параметр отбора и формирования контингента студентов действует, разумеется, не напрямую, а чаще опосредованно, в связи с социально – экономическим положением родительской семьи абитуриента (студента). Региональные и поселенческие различия в доступности качественного высшего образования состоят не только в экономических и бытовых сложностях адаптации и закрепления молодого провинциального мигранта в университетском городе, но и более высоких уровнях отсева таких студентов из вуза.

25. Структура семьи, детерминирующая образовательные карьеры ее членов. Социальная обусловленность ценностного отношения родителей учебе и образовательным планам своих детей, обусловленность развития языковых способностей учащихся.

Зарубежные социологи выявили зависимость между структурой семьи и школьными успехами детей и предложили модель «слияния» эффектов размера семьи, порядка рождения детей и уровня их умственных способностей. Согласно этой модели, успеваемость была выше: 1) у выходцев из небольших семей; 2) у детей, родившихся ранее чем среди рожденных позднее; 3) у детей из полных семей, чем у детей из неполных семей. Отечественные исследования отчасти подтвердили эту закономерность. Однако она не подтверждается материалами исследований, характеризующих некоторые «традиционные» культуры и доиндустриальные сообщества.

Ценностное отношение родителей из разных социальных слоев к учебе своих детей, будучи далеко не одинаковым, в разных социально – культурных группах и социально – экономических слоях, оказывает сильное влияние на школьные успехи последних.

Чем выше ожидания родителей в отношении учебных успехов ребенка и даже более «взрослого» студента, тем лучше его успеваемость. К сожалению, объективным препятствием в поддержании и реализации такого внимания родителей применительно к обучению своих детей становится все более эзотерический характер содержания образования, особенно в высшей школе. Если применительно к средней школе многие родители ещё сохраняют способность компетентного, квалифицированного диалога со своими детьми по поводу содержания образовательных материалов, то на более высоких ступенях обучения в средней профессиональной и высшей школе это возможно лишь применительно к родственным профессиям, в случаях реализации «династического» профессионального интереса родителей и детей. Но такой интерес сопровождает, по данным исследований в НовГУ, от 7до 13% студентов. Отсутствие родительского интереса коррелирует с низкой успеваемостью детей. Нагляднее это закономерность прослеживается в группах учащихся, представляющих нижние слои социально – экономической структуры населения. В отечественной социологии так же отмечалось влияние климата семьи на формирование и развитие потребности учащихся в образовании. Развитие языковых способностей учащихся так же обусловливает учебные успехи. Зарубежные социологи, следуя концепции Б.Бернштейна, выделяют устойчивые отличия в языке (речевые коды) школьников из низших и средних социальных слоев. Дети из разных социальных слоев по – разному выражают словами свои чувства, мотивы и намерения, знания и опыт, что неизбежно отражается на учебных оценках и успеваемости. Применительно к высшему образованию подобные различия зафиксировали французские социологи (П. Бурдье, Ж.- К. Пассерон). В отношении российской высшей школы подобные гипотезы еще предстоит проверить, но это потребует специальных социолингвистических методов.