Сочинение

Есть люди, которым понятнее простые, информативные тексты, без вычурности и запутанного сюжета. Но люди с богатым воображением и развитой фантазией не довольст­вуются примитивным искусством, им нужна высокая по­эзия, в которой им самим найдется место для сотворчества. Взгляды на искусство этих двух категорий абсолютно про­тивоположны, но именно из субъективного мнения форми­руется и общественное мнение.

Именно об этом говорит известный литературовед Ю. Лотман в данном тексте. Автор поднимает проблему ис­тинной поэзии, которая не должна быть и слишком простой, и чересчур вычурной. Ю. Лотман считает, что идеальная по­эзия — это та, в которой соблюдается баланс между «ожи­даемым» и «неожиданным».

Позиция автора мне понятна и близка, я разделяю мне­ние известного литературоведа. Действительно, в погоне за простотой и ясностью стиха иногда теряются волшебство, магия поэтического слова. И наоборот, если поэта влечет форма, а не содержание, «хорошей» поэзией такие стихи назвать трудно.

В тексте Ю. Лотмана упоминается фамилия А.А. Фета. Вместе с Ф.И. Тютчевым, А.Н. Майковым, Я.П. Полонским, А.К. Толстым его причисляли к идеологически консерва­тивному течению, которое было названо русской критикой 1950-х годов «чистым искусством». Оно воспринималось ре­волюционно настроенным обществом негативно, и этому

14

способствовало мнение Н.А. Некрасова и В.Г. Белинского. Но поэты этой группы были уверены, что поэзия должна быть выше преходящих идей, она должна говорить о веч­ных ценностях — о любви, о природе, о человеке, его душе, о Боге. И они оказались правы. Прошли революции, войны, социальные и природные катаклизмы, а поэзия Ф.И. Тют­чева, А.А. Фета не потеряла своей актуальности. Возьмем, к примеру, хотя бы знаменитое тютчевское:

Не то, что мните вы, природа... Не слепок, не бездушный лик — В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык...

Кстати сказать, Алексей Толстой, над которым посмеи­вались из-за того, что он игнорировал идеи социал-демократов, входил в группу литераторов, именовавших се­бя Козьмой Прутковым. А уж как коснулось его сатириче­ское перо чиновников и казнокрадов, знает каждый читаю­щий гражданин России!

В начале XX века «будетляне» сбросили «с парохода со­временности» Пушкина, Достоевского и стали писать стихи по-новому. В погоне за формой потерялась не только магия поэзии, но и вообще всякое содержание. Все помнят стихи экспериментатора в области словотворчества и «зауми» В. Хлебникова:

О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, Что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно!

Не хочется говорить о них, что это «плохие» стихи, но ничего для души в них нет. Наверное, поэтому очень скоро они стали всего лишь признаком исторической эпохи, а Пушкин и Достоевский вернулись к читателю. Д. Хармс, иронизируя, написал В. Хлебникову такое посвящение:

15

Ногу за ногу заложив, Велимир сидит. Он жив. Все.

Мне кажется, это самая яркая оценка футуристической поэзии. А вот В.В. Маяковский остается с нами без натяж­ки, потому что в своей лирике сумел найти баланс между необычной формой, продиктованной новым временем, и ста­рыми, как мир, истинами.

Быть настоящим поэтом — это значит иметь, как говорил М. Волошин, Божью искру и особый талант чувствовать, пе­реживать, видеть так, как и все остальные люди, но чуточку больше, чем они. Вот тогда поэзия будет «хорошей».

Проблема мужества, преодоления страха

Текст

(1)Я о ней много думал. (2)Особенно в детстве. (З)Хорошо быть храбрым: все уважают, а другие и боятся. (4)А глав­ное, думал я, никогда нет этого паскудного трепета в душе, когда ноги сами тянут бежать, а то от трепету до того слаб­нут, что коленки трясутся, и, кажется, лучше б лег и жи­вым в землю закопался. (5)И я не столько боялся самой опасности, сколько самого страха, из-за которого столько подлостей на свете делается. (6)И я знал, что по-французски «трус» и «подлец» — одно слово — «ляш». (7)Сколько дру­зей, товарищей, сколько самой бесценной правды предано из-за трусости...{Я думал: ... }

(8)У меня был товарищ-шофер. (9)К нему подошли двое ночью, и он снял свою меховую тужурку и сапоги и разде­тый прибежал домой зайчиком по морозу... (Ю)Когда в 1941 году началась война, его мобилизовали. (11)И через два ме­сяца я узнал: летел на мотоциклете с донесением в сосед-

16

нюю часть. (12)Не довезет — тех окружат, отрежут. (13)По пути из лесу стрельба. (14)Пробивают ноги — поддал газу. (15)Пробивают бак с бензином. (16)3аткнул дыру на ходу платком, пальцем прижал, правил одной рукой и пер, пер... (17)Болыпе думал о бензине, чем о крови, что текла из но­ги: поспеть бы довезти. (18)А чего проще: стать. (19)Взяли бы в плен, перевязали, отправили в госпиталь. (20)Да не меховой тужуркой на этот раз подперт был дух.

(21)Или вот вам случай с моим приятелем капитаном Ерохиным. (22)Ему дали груз бертолетовой соли в бочонках. (23)При выгрузке у пристани от удара эта соль воспламени­лась в трюме. (24)Бертолетова соль выделяет кислород, так что поддает силы пожару — это раз. (25)А второе — она взрывает. (26)Получше пороха. (27)Ахнет— и от парохода одни черепки. (28)Он взорвется, как граната. (29)Через ми­нуту пламя уже стояло выше мачт. (30)У всей команды на­туральное движение — на берег и бегом без оглядки от этого плавучего снаряда. (31)А берег опустел: все знали — рванет судно, на берегу тоже не поздоровится. (32)И тут голос ка­питана: заливай. (33)И капитан стал красней огня и громче пламени. (34)И никто не ушел. (35)Не сошла машинная ко­манда со своих мест, и дали воду, дали шланги в трюм, и люди работали с обезьяньей хваткой. (36)И залили.

(37)Через полчаса приехала пожарная команда. (38)Не пустил ее на борт Ерохин: после драки кулаками не машут.

(39)На что его дух опирался? (40)Да ведь каждый капи­тан, приняв судно, чувствует, что в нем, в этом судне, его честь и жизнь. (41)Недаром говорят: Борис Иваныч идет, когда видят пароход, которого капитан — Борис Иванович. (42)И в капитане это крепко завинчено, и всякий моряк это знает, как только вступает на судно: капитан и судно одно. (43)И горел не пароход, сам Ерохин горел. (44)Этим чувст­вом и был подперт его дух. (45)А то ведь говорили: как ос­торожно Ерохин ходит... (46)Чуть карте не верит — прямо торцом в море и в обход. (47)Не трусоват ли?

(По Б. Житкову)

17