Эпилог после эпилога Прошло еще 22 года
При написании книги «Пески» об истории и дне сегодняшнем сельхозпредприятия «Песочное», в состав которого входила на закате своего существования деревня Малая Шалега, я не мог не побывать и у земляков своих, описанию которых посвятил несколько глав книги «Простите нас». Судьба еще более разметала их, а иных уже и в живых нет. Встреча с земляками и потешила, и растревожила мою душу.
Наведался
в Карповский дом-интернат милосердия,
в который изъявил желание переселиться,
овдовев, из своего дома Василий Григорьевич
Охлопков. В новом его жилище, в одной из
комнат проживали трое таких же одиноких
людей. Кому доводилось пожить в гостинице
в компании с незнакомыми людьми, знает,
что не так-то просто иной раз с ними
сойтись, а тем более сдружиться. Пожилым
людям это труднее вдвойне. У каждого
сложная жизнь за плечами, потрепанные
нервы, проблемы со здоровьем и проч, и
проч.
Приветствовал меня Василий Григорьевич тепло и по-дружески, смахнул со стола лишнее. Располагайся! А день был выборов в депутаты областного Законодательного собрания. И стоило мне полюбопытствовать у одного из троих постояльцев его выбором и высказать свое отношение к выборной системе, как на меня был обрушен шквал обвинений и претензий по поводу политических пристрастий. Мой оппонент, неплохо подкованный политически, сначала смешал с грязью всех «дерьмократов», затем принялся расхваливать нынешнюю власть с таким жаром и апломбом, что нам с Василием Григорьевичем сложно было словом перекинуться.
- Вот всегда так,- шепнул мне земляк,- стоит задеть устанца за живое, полночи прокричит.
Вот вам и вывод: как с такими людьми ужиться? Пожалуй, в подобной ситуации проще век бобылем доживать да без компании скандалистов.
- Что поделаешь,- огорченно произнес Василий Григорьевич,- деваться некуда. Поскорей бы меня смерть прибрала…
А вспомните, в главке «Год 1991-й» я представил супругов Охлопковых как полноправных хозяев на доверенном им рабочем месте – откорме 160 телят. И своей самостийностью оба были весьма довольны.
- Работой доволен,- заявил он мне тогда.- Сами себе хозяева, потому как на подряде мы.
Вот и поймете потому, каково живется в коллективном доме со всеми удобствами этого дома не хозяину.
- Ой, да ладно,- совсем сник Василий Григорьевич,- сыт, обут, одет, ну и слава богу. Мне ведь тут не жить, а доживать…
В расстроенных чувствах я покидал трехместную келью, в которой доживает бывший передовик Песочновского колхоза Василий Григорьевич Охлопков.
Еще
в тот раз я навестил Александра Ивановича
Назарова. Родился он в 1933 году, военного
тылового лиха хлебнул сполна. Поработал
за жизнь кузнецом, полеводом, конюхом.
Очень любит Александр Иванович лошадей.
Эта любовь ему в наследство от отца
Ивана Лазаревича досталась, а у того
отец Лазарь лошадником был. Что не
говорите, а конюх в недавние времена на
деревне был фигура заглавная. А отличают
Александра Ивановича особенное прямодушие
и доброта. Разговаривать с ним одно
удовольствие – память у него необычайная
и на все свое суждение имеется.
Александр Иванович Назаров с гибелью деревни перебрался в Песочное и неплохо здесь устроился, даже лошадью обзавелся. Вот он с «Зорькой» и внучкой у двора нового своего дома в Песочном. Помню колоритную фигуру его отца, Ивана Лазаревича, и даже деда его Лазаря, до снега ходившего по деревне босиком и в белой на роспуск рубахе. У деда и отца – бороды лопатой, и у Александра Ивановича до недавнего времени тоже на груди такая же красовалась. А сегодня пришел в огромную домину земляка – ан, нет бороды!
-
Что ты, милой сын! (любимое обращение
малошалежцев к человеку, который хотя
бы на пару лет был моложе). Жарища-то
летошная была какая? Спасу нет! Бороду
хоть отжимай от поту, да и чес пошел. Вот
и сбрил.
- А лошадка твоя что? Слыхал, пала…
- Беда..,- разом опечалился собеседник.- Сковырнулась по дороге сердешная, и уже не поднялась. Второй год без нее тоскую. А до чего умная была! Только назови деревню, куда идти надо, туда и пойдет. Зорька, в Безводно, Зорька в лес, Зорька в Титково! туда и пойдет. Беда…
Да, лошадь для Александра была первой подругой. Особенно после того, как десять лет назад умерла жена его, Анна Михайловна. Но сейчас за стареющим отцом – восемь десятков лет как-никак доходит - присматривает дочь Ольга, по мужу Мухина. Тоже в Песочновской округе личность известная – обшивает земляков не хуже городского ателье первого класса. Отец ей в избе целую комнату под мастерскую отделил.
- А что, Александр Иванович,- спрашиваю,- с лошадью какой-никакой да калым был, кому сена, кому дров подвести…
- Оно так, конечно, да мне и пенсии с лишка хватает. Десять тыщ я на ферме-то я ни в жись не заробатывал! А одному много ли надо.
Что ж, пенсия действительно неплохая. И это один из немногих плюсов, которым может, на мой взгляд, похвалиться нынешнее правительство. Стариков у нас, слава богу, не обделяют.
Двадцать
два года назад для встречи с «другами
игрищ и забав» я побывал в старом в
здании мастерской, что напротив нынешнего,
и какой-то пустотой и безлюдностью веяло
от него. Не то сегодня. В новом здании,
несмотря на затянувшуюся зиму, царило
оживление. Готовились к недалекой пахоте
и посевной. Приятель мой Михаил Мухин
в здоровенного такого дядю превратился
за годы проживания в Песочном.
А вот и еще один приятель мой малошалежный, механик главный - Алексей Федорович Торопов. Много когда-то было в колхозе Тороповых, да время пораскидало всех, вот Тороповы в единственном числе в Песочном и остались. Но один Алексей чего стоит! Весь в колхозных наградах как Брежнев в орденах! Мужик, одним словом, и я им горжусь.
А он, механик, гордится, конечно, техникой, которая поступает в последнее время в хозяйство, такой как железный монстр MEGA-CLAAS, немецкий зерноуборочный комбайн. Нелегко, то бишь, недешево было такое чудо техники приобрести, да затраты окупились сторицей, и никакой отечественный комбайн ему сейчас в подметки не годится.
А
еще, конечно, Алексей гордится детьми
своими, которых у него трое: Надежда,
Сергей и Наташа. Особенно Надеждой,
которая не променяла деревню на город.
Имея высшее образование, работает
бухгалтером в «Песочном». Стаж работы
в этой должности не особо большой, но
дело свое она освоила в совершенстве.
Разумеется, теоретические знания,
приобретенные за годы обучения в вузе,
мертвы без их применения на практике,
и Надежде было у кого учиться – У Евдокии
Кузьминичны Целиковой, конечно. В
Уренском районе Целикова одна из самых
грамотных главных бухгалтеров. Впрочем,
у этих двух служительниц калькулятора
сотрудничество взаимообразное. Чего
забыла старшая, напомнит младшая; чего
не знает младшая, подскажет старшая.
Одним словом, хорошая у Евдокии Кузьминичны
смена подрастает.
- А лично ты как к городской жизни относишься?- спрашиваю у Алексея.
- Да ну ее к черту! Суета одна.
- Бывал в каких городах, насуетился?
- Да нигде, по правде говоря, подолгу не бывал, и не тянет.
Узнаю натуру Тороповскую. В Малой Шалеге отец его Федор Павлович жил тоже безвыездно всю жизнь и к удобствам жизненным очень был нетребовательным. Велосипед да самовар – вот и вся роскошь.
- И ты транспортным средством не обзавелся?- интересуюсь теперь у сына его.
- Нельзя мне, со зрением проблемы…
Знаю, тоже у Тороповых наследственное. Но вот просидел за рычагами трактора Алексей долгие годы, а всего родному колхозу отдал без малого сорок лет жизни. На таких «Песочное» и держится.
Авось и не погибнет окончательно российская деревня благодаря таким вот радетелям за судьбу ее?
