Глава вторая становление

Возникновение деревни Малая Шалега пало на период демографического взрыва после реформ шестидесятых годов XIX века. Она стала той малой единицей, влившейся в миллион населенных пунктов России, без которой история страны неполна, и в которой история страны отразилась, как в капле воды. Не знаменита деревня Малая Шалега ни проезжими гостями вроде Ивана Грозного или Екатерины Второй, чем так любят похваляться краеведы, ни людьми государственного масштаба – деревенскими выходцами. Малая Шалега – рядовая деревня, каких большинство на Руси.

По дореволюционной статистике на каждое сельское поселение приходилось в среднем по 124 жителя. Малая Шалега точно укладывалась в этот показатель. Количество хозяйств не превышало 34, но и не уменьшалось меньше 24, а количество едоков в них держалось на уровне 105 – 140. Та же статистика сообщает, что на 100 квадратных (10 на 10) километров в те годы приходилось около пяти деревень и хуторов. Здесь же семь деревень на округу набирается. Соседи Малой Шалеги – более старые: Большая Шалега и Титково, Песочное и Елховка, Шишкино и Безводное еще в середине XVIII века упоминаются. Разве что Безводное помоложе, и то на сотню лет старше. Шестьдесят лет спустя у Малой Шалеги совсем молодой сосед появится – деревня Фоминское.

У каждой деревни в округе свой норов, к жителям каждой свой, особенный подход нужен. И прозвища у каждой деревни свои. Безводновцев «водохлебами» прозвали – в насмешку над безводным названием деревни. Та же насмешка и в прозвищах песочновцев сквозит – «вьюны». Титковцев «творожниками» окрестили. Шишкинцев – «лешими», потому как в глухой уреме проживали. И у дальних соседей прозвищ хоть отбавляй: кочешковцы – «карагаи», бобылевцы – «плетни», багречане – «колотушки», «арьевцы – «вороны» и проч.

И на долю малошалежцев соответственно прозвищ досталось. «Утята» - это за степенную, вперевалочку, походку. «Звонари» - за звонкие голоса на лугах в сенокосную пору: кричат, ругаются, поют – за пять верст слышно. Еще Шалегу «овечьим городком» прозывали – за любовь к сим тварям. Еще поговорку про деревню сложили: «Шалега – варега, все пальцы – удальцы».

И стали выгоревшие удальцы на новом месте хлеб да детей растить. Первого коренного жителя Малой Шалеги, родившегося в 1865 году в семье Арсентия Охлопкова по прозвищу Курдымов, назвали Филиппом. На греческом имя это означает любителя коней. Пророческим оказался выбор имени. Холили да разводили коней малошалежцы как никто в волости, и барыш от торговли ими извлекали немалый. Благодаря торговле исходили с табунами пол-России, от Архангельска до Кубани. Весь род Киселевых лошадниками был, все братья на Первой мировой с сед лом не разлучались, а старейшина рода Арефий Петрович и жизнь свою кончил на лошади, ударившись со всего маху о показавшийся во хмелю высоким переклад ворот родного дома. В 1912 году это было.

Первородными в деревне наряду с семействами Охлопковых, Киселевых считались семейства Басовых, Мухиных, Назаровых, Брагиных, Тороповых, Смирновых, Лебедевых, Комиссаровых, Виноградовых. Широко, с размахом построили деревню новопоселенцы. Улица – не уже Невского проспекта. Один дом от другого – на расстоянии вполне пожаробезопасном. Оттого и был-то в деревне за всю ее историю один большой пожар, когда враз три дома сгорело.

Дома малошалежные большие, светлые, как и полагается в лесном краю, богатом строительным материалом и древесным топливом. Жила Малая Шалега сплоченно, дружно. На выселки, на хутора выселяться никто не стремился. Да и то сказать, для лесистого Заволжья, где диких зверей и разбойников в старые времена хватало, селиться поодиночке было небезопасно. Починки вырастали лишь там, где пошире были ополья, безлесистее местность.

Кроме умения ходить за лошадьми у малошалежцев вскоре еще одно умение обнаружилось – плотницкое. Впрочем, в любой деревне ремеслом этим никого не удивишь. Для крестьянина топор – первый спутник и помощник. Топор у крестьянина на плече или за поясом, едет ли он в лес за дровами, идет ли за грибами. В обороне против дикого зверя да лихого человека топор также всегда пригодится. Убийства в конце XIX века в здешних местах залетными людьми «без письменного вида», то есть без паспорта, совершались часто, о чем гласят записи в приказной книге. Так или иначе, славилась малошалежная плотницкая артель, бравшая в межсезонье подряды по округе.

Любопытная деталь: в списках призывающихся на воинскую службу в графе «занятие, ремесло или промысел» неизменно у всех сельчан проставлялось «плотник».

И все-таки главная дума крестьянина не о промысле, а о земле. Много пота и крови надо было пролить, чтобы землица малошалежная давала те же урожаи, что и испокон веков возделываемая. Первые два-три года она, залежная, целинная, и без особого ухода урожаем радовала. Дальше – хуже. Удобрить ее на первых порах было нечем, живностью-то хозяйства еще как следует не обзавелись. А навоза здешней земле только давай. Места голубичные – верный указатель на кислые почвы. Сколько угодно органики земля примет. Скотом на первых порах шишкинцы помогали. И на развод, и в племя давали. Малошалежцы им за это свои луга для выпаса предоставляли. С тех пор и сложилась дружба двух деревень. «Шалега да Шишкино – Крысино да Мышкино»- завидовали той дружбе соседи.

А вот с «матерью» своей, Большой Шалегой, «дочь» Малая скоро вовсе перестала знаться. И это при том, что вплоть до революций обе Шалеги составляли одну земельную общину. Обидно Большой стало, что в Малой дела так сразу на лад пошли, и малошалежные бабы и ребятишки даже в самое голодное время «по объедкам» не ходили. Была прежде такая система, когда по весне у крестьянина собственный хлеб кончался, и он шел побираться. И совсем рассорились деревни во время Первой мировой из-за истории с большешалежцем, старым солдатом Василием Кудрявцевым.

В областном историческом архиве сохранилось прошение отставного ефрейтора Василия Иванова Кудрявцева, принятого в службу 14 января 1867 года и уволенного в 1882 году, с которым он обращается в уездную управу. «В настоящее время, не имея любого пропитания и никаких средств и родственников благотворителей, и вот только пропитывая себя одним сбором милостыни более пятнадцати лет и в виду старости своей и неспособности к труду, волей-неволей приходится помирать с голода, так как сбор милостыни производить не могу, ибо я имею от роду восемьдесят лет, и за все время выхода моего из военной службы я не был удовлетворен от казны денежным пособием».

Жил Кудрявцев в Большой Шалеге, а побирался по окрестным деревням, так как в своей деревне и без него голи да нищеты хватало. Самая же тяжелая милостыня обычно из Малой Шалеги приносилась. За это его земляки-большешалежцы и невзлюбили. Прошение Кудрявцева было, однако, удовлетворено. Старому солдату положили денежное пособие три рубля в месяц, но обида Большой Шалеги на Малую укрепилась.