Итог1-2

уголовного дела ввиду отсутствия вышеуказанной экспертизы (к примеру,

вмежрайонной природоохранной прокуратуре г. Москвы за второе полугодие 2018 г. зафиксировано около 40 таких случаев). При этом прокуроры отменяют данные постановления, тем самым давая следователям, дознавателям дополнительный срок для получения результатов исследования экспертного учреждения (как правило, 30 суток). Данное обстоятельство свидетельствует о «бумажной волоките», затягивании сроков предварительного расследования, что приводит к утрате доказательств, в результате чего уголовное дело приостанавливается или прекращается; вред, причиненный окружающей среде и государству, не возмещается.

Этим обусловлена необходимость возбуждения и расследования уголовных дел по признакам составов преступлений, предусмотренных гл. 26 УК РФ, именно прокурором с целью избежания затягивания сроков предварительного расследования и оперативного реагирования на выявленное преступное деяние

вобласти экологии.

Всвязи с принятием поправок в Конституцию РФ к прокурору могут вернуться прежние полномочия по возбуждению и расследованию уголовных дел по экологическим преступлениям, тем самым функция уголовного преследования будет реализована в полном объеме, что позволит повысить эффективность противодействия экологической преступности.

Якушкин А. А.,

магистрант Института прокуратуры Университета имени О.Е. Кутафина

Гражданский иск прокурора о признании электронных сделок недействительными в уголовном процессе: нагрузка для суда или оперативный механизм защиты прав и законных интересов лиц и организаций?

(под научным руководством д.ю.н., профессора Т.И. Отческой)

Из отчета полицейской службы Европейского Союза по оценке угроз преступности в Интернете (IOCT) за 2019–2020 гг.1 следует, что развитие электронной коммерции посредством создания децентрализованных площадок торговли на основе blockchain-технологий и активное использование смарт-контрактов, являясь, с одной стороны, инструментом оптимизации предпринимательской и иной экономической деятельности организаций, а также потребностей человека, позволяет различным группам их использовать в целях совершения преступлений и иных нарушений закона.

Как разъяснил Верховный Суд РФ, исходя из положений ст. 1 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов

1 См.: Internet Organised Crime Threat Assessment (IOCTA) 2020, 2019 // Официальный сайт полицейской службы Европейского союза. URL: https://www.europol.europa.eu/ sites/default/files/documents/internet_organised_crime_threat_assessment_iocta_2020.pdf (дата обращения: 08.11.2020).

161

от преступной деятельности и о финансировании терроризма от 16 мая 2005 г.

ис учетом Рекомендации 15 ФАТФ, предметом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления1.

Ранее в научной литературе превалировала позиция относительно того, что в случае, если способом совершения преступного деяния является заключение договора, то названное по смыслу ст. 153 Гражданского кодекса РФ не является сделкой. Однако, как правильно указывает профессор Высшей школы экономики, д.ю.н. А. Г. Карапетов, множественность поведенческих актов может квалифицироваться в уголовном и административном праве как преступление и административное правонарушение соответственно, но также

ивлечь гражданско-правовые последствия, направленные на возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей2.

Возможность квалификации преступных актов как недействительных сделок предусмотрена в большинстве стран Европы и Азии.

Так, согласно ст. 1265, 1809 Гражданского кодекса Испании сделка, в которой имеется ошибка, мошенничество, насилие или фальсификация документов, должна быть признана недействительной3.

Аналогичные положения находят отражение в ч. 2 ст. 158 Гражданского кодекса Республики Казахстан, ст. 1809, 1813 Французского гражданского кодекса.

Правоприменительная практика судов и правоохранительных органов все чаще сталкивается с преступлениями, в которых предметом выступает передача (отчуждение) и приобретение цифровых финансовых активов (криптовалюты). Представляется интересным рассматриваемое уголовное дело № 1-141/2020 2-м Западным окружным военным судом4 в отношении следователей СУ ФСБ России, подозреваемых, по версии Следственного комитета РФ, в совершении преступлений, предусмотренных ч. 6 ст. 290 Уголовного кодекса РФ. Из обстоятельств дела следует, что указанные экс-сотрудники требовали от бывшего генерального директора ФГУП «Издательство “Известия”» денежные средства на общую сумму 65 млн руб., по результатам чего последнему гарантировался

1 См.: абз. 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» // БВС РФ. 2019. № 4.

2См.: Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий

кстатьям 153–208 Гражданского кодекса Российской Федерации (Электронное издание. Редакция 1.0) / отв. ред. А. Г. Карапетов. М.: М-Логос, 2018. С. 19.

3 См.: Real Decreto de 24 de julio de 1889 por el que se publica el Código Civil // Официальный сайт Государственного агентства «Официальная газета». URL: https://www.boe. es/buscar/act.php?id=BOE-A-1889-4763 (дата обращения: 08.11.2020).

4 См.: Дело № 1-141/2020 // Официальный сайт 2-го Западного окружного военного суда. URL: https://2zovsmsk.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_ op=case&case_id=539849&case_uid=d4250b4d-b701-4896-a402-947f26763690&delo_ id=1540006 (дата обращения: 08.11.2020).

162

особый порядок рассмотрения возбужденного против него уголовного дела по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса РФ с постановлением судом приговора, не связанного с назначением наказания в виде лишения свободы.

При этом передача денежных средств опосредовалась использованием информационно-­телекоммуникационных технологий посредством отчуждения криптовалюты (биткоинов) во взаимосвязанных сделках на blockchain-­ платформе. В ходе проведения ФСБ России оперативно-­розыскных мероприятий обвиняемым была перечислена криптовалюта (bitcoin) на сумму 3 млн руб.

Использование в качестве способа совершения преступления заключение сделок, предметом которых является отчуждение цифровых финансовых активов (криптовалюты), дестабилизирует установленный правопорядок и гражданский оборот между физическими лицами и организациями, в связи с чем имеется в среднесрочной перспективе потребность в трансформации законодательства и роли прокуратуры и других правоохранительных органов.

Согласно ст. 169 Гражданского кодекса РФ сделки, совершенные с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, ничтожны, что

вслучаях, предусмотренных законом, позволяет взыскать в доход Российской Федерации все полученное по указанной сделке.

Прокуроры в силу ст. 45 Гражданского процессуального кодекса РФ, ст. 52 Арбитражного процессуального кодекса РФ вправе предъявлять иски

взащиту интересов организаций вне зависимости от их организационно-­ правовой формы, в уставном капитале (фонде) которых имеется доля участия публично-­правовых образований, а также физических лиц по основаниям, предусмотренным ч 1 ст. 45 ГПК РФ, в том числе о взыскании ущерба, причиненного преступлением, и о признании сделок недействительными.

Наряду с этим, прокурор уполномочен вступать в качестве гражданского истца в уголовном процессе (ч. 3 ст. 44 Уголовно-­процессуального кодекса РФ), при этом круг субъектов, в интересах которых последний вправе действовать, ýже, чем предусмотрено, например, ст. 52 Арбитражного процессуального кодекса РФ, таковыми могут быть только государственные и муниципальные унитарные предприятия, а предмет требований ограничен взысканием имущественного ущерба и компенсацией морального вреда.

Межведомственные акты, в свою очередь, ориентируют прокурора предъявлять гражданские иски в уголовном процессе, не дожидаясь вынесения приговора и в последующем инициирования разрешения спора в гражданском процессе1.

Сравнение уголовного процесса ряда постсоветских стран и стран Европы позволяет сделать вывод о том, что при предъявлении гражданского иска его предметом могут выступать не только требования о взыскании имущественного вреда, но и признание самой сделки, в том числе и электронной (смарт-­контрактов), недействительной. Поскольку фактически то или иное соглашение сторон, например противоречащее национальному правопорядку

1См.: п. 2.2, 2.3 «Межведомственный приказ от 29.03.2016 «О порядке взаимодействия правоохранительных и иных государственных органов на досудебной стадии уголовного судопроизводства в сфере возмещения ущерба, причиненного государству преступлениями». URL: http://docs.cntd.ru/document/456009926

163

и нравственности, причиняет имущественный вред, который может быть взыскан с причинителя посредством применения последствий недействительности в виде двусторонней реституции или взыскания всего полученного в доход Российской Федерации.

Возможно, в качестве контраргумента и, наверное, самого главного, будет служить ссылка на позицию, что уголовное судопроизводство направлено на установление факта совершения преступления и иных обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, в связи с чем загрузка уголовного дела такого рода требованиями гражданско-правового характера — чрезмерна. Более того, она отчасти будет подкреплена позицией Конституционного Суда РФ, согласно которой предъявление гражданского иска не должно создавать препятствия для правильного и своевременного осуществления правосудия по уголовным делам1.

Однако анализ гражданского и уголовно-процессуального законодательства иностранных государств свидетельствует, что это в определенных условиях не может считаться достаточным аргументом, а наоборот, позволяет суду оперативно защитить права потерпевшего, на что ориентируют в том числе ратифицированные Российской Федерацией международные и региональные (ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод) акты.

Вчастности, ст. 100 Уголовно-процессуального кодекса Испании (Тítulo IV

§2 Ley de Enjuiciamiento Criminal Código Procesal Penal) предусмотрено, что гражданский иск должен возбуждаться совместно с уголовным иском прокуратурой, независимо от того, участвует ли в конкретном обвинительном разбирательстве обвиняемый; но если потерпевший прямо отказывается от своего права на реституцию (в том числе посредством признания сделки недействительной), возмещение или компенсацию, прокуратура ограничивается требованием наказания виновных (ст. 108)2.

Наряду с этим, исходя из положений ч. 2 ст. 158 Гражданского кодекса Республики Казахстан, ч. 1 ст. 73 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, следует, что сделка, направленная на достижение преступной цели, устанавливается приговором суда, при этом при рассмотрении уголовного дела, как разъяснил Верховный Суд Республики Казахстан, должны быть применены нормы о последствиях недействительности сделки, предусмотренные гражданским законодательством.

Так, суд, установив, что сделка относится к таковым, и при наличии умысла у обеих сторон на основании п. 4 ст. 157 ГК принимает решение о применении последствий недействительности сделки в виде конфискации всего имущества, полученного сторонами по незаконной сделке или предназначенного к получению. Если судом будет установлено наличие умысла на достижение преступной цели лишь у одной из сторон, то все полученное ею по сделке подлежит

1См.: абз. 2 п. 2.2 постановления Конституционного Суда РФ от 31 января 2011 г.

№1-П // ВКС РФ. 2011. № 2.

2 См.: Официальный сайт Государственного секретариата юстиции Министерства юстиции Испании. URL: http://spij.minjus.gob.pe/content/publicaciones_oficiales/img/ CODIGOPROCESALPENAL.pdf (дата обращения: 18.11.2020).

164

возвращению другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей по сделке подлежит конфискации (п. 4 ст. 157 ГК)1.

Таким образом, ряд государств Европы и Азии в своем законодательстве предусматривают указанное право, при этом анализ деятельности судов Республики Казахстан, рассматривающих уголовное дело вместе с гражданским иском указанной категории, позволяет прийти к выводу, что судебный механизм не только не испытывает своего рода «обременения и какой­ -либо нагрузки», но и позволяет, не возбуждая процесс в порядке гражданского судопроизводства, оперативно защитить права и законные интересы граждан и организаций с соблюдением разумного срока осуществления правосудия по уголовным делам.

Однако деятельность национальных судов не столь однозначна, поскольку

впрактике рассмотрения уголовных дел выявляются случаи подачи гражданского иска о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности в виде реституции, по которым в приговорах дается соответствующая оценка и решение об удовлетворении либо об отказе в их удовлетворении.

Предпосылкой к таковому стало принятие Президиумом Верховного Суда РФ в 2003 г. позиции относительно того, что при рассмотрении уголовного дела, в частности по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а», «б» ч. 4 ст. 290 Уголовного кодекса РФ «Получение взятки», прокурору возможно предъявлять гражданские иски о признании сделки недействительной. Из материалов уголовного дела следовало, что по приговору Владимирского областного суда осуждены Р., И. и Я., в отношении которых постановлено взыскание в доход Российской Федерации денежных средств в виде взяток: с Р.— 94 628,50 руб., с И.— 30 635,18 руб., с Я.— 3007,00 руб.

Вместе с тем адвокат осужденных, не согласившись с приговором Владимирского областного суда, обратился в Верховный Суд РФ с кассационной, а в дальнейшем и надзорной жалобой, поскольку ст. 169 Гражданского кодекса РФ не могла быть применена в уголовном процессе. Однако Президиумом ВС РФ указано, что разрешение гражданского иска указанной категории не противоречит требованиям ст. 310 УПК РСФСР при постановлении приговора2.

Вдальнейшим ссылка на указанное постановление Президиума ВС РФ находит отражение, хотя и не часто, в иных приговорах судов (в частности, приговор Зеленоградского районного суда г. Москвы от 15 июля 2020 г. по делу № 1-241/2020).

Вместе с тем в настоящее время Верховным Судом Российской Федерации позиция относительно разрешения вопроса о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности противоположная:

вэтой части гражданский иск по уголовному делу суд оставляет без рас-

1См.: п. 17 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 7 июля 2016 г. № 6 «О некоторых вопросах недействительности сделок и применении судами последствий их недействительности» // Официальный сайт Верховного Суда Республики Казахстан. URL: https://sud.gov.kz/rus/legislation/CAT01/79693/2016 (дата обращения: 18.11.2020).

2См.: постановление Президиума Верховного Суда РФ от 5 февраля 2003 г.

№850п02 // БВС РФ. 2003. № 8.

165

смотрения с указанием в постановлении (определении) или обвинительном приговоре мотивов принятого решения с целью обращения заинтересованных лиц за защитой прав в гражданском судопроизводстве1.

Однако автор не может согласится с разъяснениями Верховного Суда РФ относительно рассмотрения указанной категории требований лишь в порядке гражданского судопроизводства. Названное, полагается, обусловлено не только лишь той приведенной судебной практикой, где суды вполне без чрезмерной нагрузки могут разрешить непосредственно связанные с уголовным делом требования о признании сделки недействительной, но и иными негативными обстоятельствами, возникающими при применении норм права именно в гражданском процессе.

Во-первых, согласно сформировавшейся правовой позиции высших судебных инстанций при предъявлении иска в гражданском (арбитражном) процессе срок исковой давности подлежит исчислению со дня вступления соответствующего приговора в законную силу, так как именно с этого момента существенные для конкретного дела обстоятельства считаются установленными и имеющими преюдициальное значение2.

Однако в практике судов общей юрисдикции возникает достаточно множество противоречивых выводов, согласно которым гражданин, организация либо прокурор могут предъявить соответствующий иск только в пределах срока исковой давности, который исчисляется не с момента вступления в законную силу приговора, а с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении прав и законных интересов3. При этом, как указывается судами, основаниями для такой позиции является имеющееся право предъявлять иск в момент рассмотрения уголовного дела в порядке гражданского судопроизводства.

Автор, соглашаясь с разъяснениями высших судебных инстанций, не может считать правильным толкование положений о начале течения срока исковой давности, поскольку зачастую истцы в гражданском процессе до постановления приговора по уголовному делу не могут владеть информацией и знать о всех существенных обстоятельствах дела.

Во-вторых, суды общей юрисдикции при решении вопроса о назначении судебного заседания по рассмотрению гражданского дела о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности ничтожной сделки до постановления приговора по уголовному делу, как правило, приостанавливают разрешение требований по основанию, предусмотренному абз. 5 ст. 215 ГПК РФ. Несмотря на позицию Конституционного Суда РФ, в силу которой вопрос о возможности рассмотрения гражданского дела до разрешения уголовного дела разрешается судом в каждом конкретном случае

1 См.: п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 г. № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» // РГ. 2020. № 240. 23 окт.

2 См., напр.: постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 мая 2012 г. № 17802/11 по делу № А40-99191/10 // Вестник ВАС РФ. 2012. № 10.

3 См.: решение Тимирязевского районного суда г. Москвы от 22 апреля 2016 г. по гражданскому делу № 2-4/16 // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 18.11.2020).

166

на основе установления и исследования фактических обстоятельств в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения1, судами игнорируется. Указанное существенным образом препятствует оперативной защите прав

изаконных интересов граждан и организаций при признании сделок недействительными, блокируя доступ как в уголовном (формально гражданские иски указанной категории нельзя предъявить), так и гражданском процессе.

В-третьих, имеет место проблема, когда суды, удовлетворяя гражданский иск в уголовном процессе о взыскании имущественного вреда вследствие недействительности сделки, оставляют без удовлетворения, как выше было указано, требование о признании договора недействительным со ссылкой на рассмотрение их после провозглашения приговора в гражданском процессе.

Казалось бы, фактически у потерпевшего не должно возникать препятствий к удовлетворению иска о признании договора недействительным по правилам гражданского и арбитражного процессуального законодательства. Вместе с тем суды общей юрисдикции, в дальнейшем рассматривая указанные требования, полагают, что они являются тождественными и рассмотренными в уголовном процессе, что лишает права заинтересованных лиц в защите законных интересов и признания сделок недействительными.

Всвязи с указанными противоречиями, возникающими в судебной практике и имеющемся зарубежном опыте, основанном на анализе уголовнопроцессуального законодательства Испании и Республики Казахстан, автор считает необходимым предложить внести соответствующие изменения

идополнения в Гражданский кодекс РФ и УПК РФ, изложив в следующей редакции:

1. «Статья 169 Гражданского кодекса (ввести часть 2)

Сделка, в том числе совершенная в электронной форме, направленная на достижение преступной цели, ничтожна, противоправность которой по заявлению заинтересованных лиц может быть установлена приговором (определением) суда.».

2. «Статья 44 Уголовно-процессуального кодекса РФ (ввести часть 1.1)

Вслучае если способом совершения преступления является сделка, в том числе заключенная в электронной форме, причиняющая имущественный вред гражданскому истцу, то она может быть признана недействительной и к ней могут быть применены последствия недействительности, предусмотренные гражданским законодательством.».

3. «Статья 45 Уголовно-процессуального кодекса РФ (внести изменения в часть 3)

Гражданский иск в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признанных недееспособными либо ограниченно дееспособными в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством, лиц, которые по иным причинам не могут сами защищать свои права и законные интересы, может быть предъявлен их законными представителями или прокурором, а в защиту интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, организаций, в уставном капитале

1 См.: определение Конституционного Суда РФ от 16 июля 2015 г. № 1728-О // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 18.11.2020).

167

(фонде) которых имеется доля участия публично-правовых образований (в том числе если таковая связь является опосредованной — через интегрированную систему организаций) — прокурором».

Ключникова О. Н.,

магистрант Института прокуратуры Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

Проблемные аспекты осуществления прокурорского надзора за исполнением законодательства в сфере оплаты труда в условиях пандемии

Прокурорский надзор за исполнением законов является одной из важнейших функций прокуратуры. На сегодняшний день его роль и статус значительно возросли за счет закрепления в основном законе Российской Федерации.

Согласно ст. 129 Конституции РФ, прокуратура Российской Федерации — единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, уголовное преследование в соответствии со своими полномочиями, а также выполняющих иные функции1. Таким образом, данный нормативный правовой акт подчеркивает, что надзор за исполнением законов отнесен к основным функциям прокуратуры.

Одним из приоритетных направлений прокурорского надзора на сегодняшний день является надзор за исполнением законодательства в сфере оплаты труда.

В рамках прошедшей коллегии Генеральной прокуратуры на тему «Об итогах работы органов прокуратуры в первом полугодии 2020 г. и о задачах по повышению эффективности прокурорской деятельности на второе полугодие 2020 г.» в основном докладе первого заместителя Генерального прокурора А. Э. Буксмана в числе первоочередных вопросов было указано, что за рассматриваемый период были защищены трудовые права 282,8 тыс. граждан, сумма погашенного перед ними долга по зарплате только в период пандемии превысила 4,3 млрд руб.2

Генеральный прокурор И. В. Краснов по итогам заседания потребовал принципиально реагировать на случаи невыплаты и задержки зарплаты, понуждения к увольнениям и уходам в отпуска без содержания, максимально обеспечить своевременное получение социальной поддержки3. В этой связи

вусловиях происходящих изменений прокурорский надзор за исполнением

1 Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

2 Новости Генеральной прокуратуры Российской Федерации // URL: https://genproc. gov.ru/smi/news/genproc/news-1884166/ (дата обращения: 07.11.2020).

3 Там же.

168

законов в указанной сфере должен оставаться действенным механизмом для обеспечения законности и защиты прав и свобод граждан.

Врамках осуществления прокурорского надзора за исполнением законов

всфере оплаты труда возникают определенные специфические проблемы. В первую очередь это зависит от мер, предпринимаемых государственными органами в связи с распространением коронавирусной инфекции. Например, Председатель Правительства Российской Федерации М. В. Мишустин поручил приостановить проведение плановых проверок в отношении организаций. В этой связи Генеральным прокурором И. В. Красновым были внесены коррективы в Сводный план проверок, а также изменения в действующий порядок согласования внеплановых проверок1.

Поскольку прокурорская проверка является одним из основных и наиболее эффективных средств при осуществлении надзора за исполнением законов, данная мера существенно влияет на качество деятельности прокурора

вуказанной сфере.

Всвязи с тем, что пандемия негативно сказывается на современной экономической ситуации, многие организации оказываются неспособными выплачивать заработную плату работникам, что влечет нарушения трудового законодательства, в частности незаконные увольнения, несвоевременную или не в полном объеме выплату заработной платы или невыплату заработной платы2.

Учет указанного положения юридических лиц путем ограничения прокурорских проверок снижает эффективность выявления и устранения нарушений законодательства в сфере оплаты труда. До начала пандемии наблюдалось стремление установить баланс между защитой прав предпринимателей и прав граждан, поэтому прокуратура была вынуждена корректировать предпринимаемые меры и средства прокурорского реагирования для того, чтобы обеспечить законность и защиту прав и свобод человека и гражданина. В современных условиях наблюдается нарушение такого баланса в пользу прав предпринимателей. Это существенно влияет на увеличение количества нарушений прав граждан, в частности в сфере оплаты труда. Данное положение дел является недопустимым, даже несмотря на то, что указанные меры носят временный характер. Это влечет незащищенность граждан именно в тот самый период, когда это необходимо в первую очередь.

Поскольку Россия позиционирует себя как правовое государство, оно должно обеспечивать надлежащее исполнение законодательства и тем самым соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина даже в условиях происходящих изменений.

Проблема ограничения одного из основных средств прокурорского реагирования дополняется тем, что большинство юридических лиц перешли на удаленный режим работы. В этой связи в рамках осуществления надзора за исполнением законов в сфере оплаты труда возникают определенные трудно-

1 Новости Генеральной прокуратуры Российской Федерации // URL: https://genproc. gov.ru/smi/news/genproc/news-1884166/ (дата обращения: 07.11.2020).

2 Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ (ред. от 31 июля 2020 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

169

сти. Это касается направления запросов с целью предоставления документов, а также приглашения сотрудников организации для дачи объяснений по факту допущенного нарушения. Поскольку при осуществлении надзора за исполнением законодательства в сфере оплаты труда зачастую запрашиваются устав организации, штатное расписание, приказ об устройстве на работу и назначения на должность сотрудника, трудовой договор сотрудника, документация из бухгалтерии, подтверждающая выплату заработной платы, то на момент запроса все документы в большинстве случаев находятся в организации, доступ к ним имеют исключительно несущие за них ответственность сотрудники, у которых может отсутствовать возможность направить надлежащую документацию. Это существенно влияет на эффективность рассматриваемых мер прокурорского надзора в указанной сфере.

Что же касается дачи объяснений, то в данном случае могут возникать также проблемы, поскольку может отсутствовать такая возможность в связи с необходимостью соблюдать установленные меры в период пандемии. На сегодняшний день активно используется коммуникация с использованием видеоконференцсвязи, и органы прокуратуры таким образом могли бы взаимодействовать с организациями при осуществлении надзора за исполнением законов в сфере оплаты труда. Однако возникает проблема технического оснащения в органах прокуратуры, а также безопасность использования персональных данных. Поскольку в организациях используются отдельные защищенные программы, а взаимодействие с прокуратурой будет осуществляться с использованием информационной телекоммуникационной сети Интернет, то это может повлечь нарушение конфиденциальности и защиты персональных данных. В таком случае эффективность надзора за исполнением законов в сфере оплаты труда снижается из-за отсутствия возможности

вполной мере использовать все имеющиеся средства для достижения поставленных целей.

Подводя итог всему изложенному выше, следует отметить, что возникающие проблемы в условиях пандемии значительно влияют на снижение эффективности прокурорского надзора за исполнением законодательства

всфере оплаты труда.

Наряду с вводимыми ограничениями в проведении прокурорских проверок, выявляются недостатки в использовании иных средств реагирования на нарушения закона. Однако закрепление в Конституции РФ надзора за исполнением законов как одной из основных функций прокуратуры подразумевает необходимость повышения качества ее реализации. Данное противоречие наиболее остро ощущается в современных условиях, поскольку возрастает потребность защиты прав граждан органами государственной власти. Прокуратура в этом смысле остается чуть ли не единственным действенным механизмом, поскольку она продолжает активно осуществлять свою деятельность, в то время как суды, например, были закрыты в течение определенного периода времени или переходили на дистанционный режим работы.

Таким образом, проведенный анализ проблемных аспектов осуществления прокурорского надзора за исполнением законов в сфере оплаты труда в условиях пандемии позволил выявить потребность преодоления снижения эффективности прокурорского надзора путем совершенствования средств

170