Итог1-2

прокурорского реагирования для достижения соблюдения баланса интересов предпринимателей и защиты прав и свобод человека и гражданина.

Алева-Герман Е. А. А.,

советник государственной гражданской службы Российской Федерации 2-го класса, аспирант Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

К вопросу о статусе прокуратуры Российской Федерации в свете конституционной реформы 2020 г.

Весьма значительным событием для Российского государства в 2020 г. стало внесение изменений в Конституцию Российской Федерации. Для российской прокуратуры, в свою очередь, важным шагом стало внесение корреспондирующих изменений в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации». Общественный резонанс вокруг этих взаимосвязанных событий был весьма велик. В этой связи вызывает интерес, насколько сильно изменение законодательных норм о прокуратуре затронет образ этого ведомства в глазах общества.

В первую очередь необходимо отметить, что в обновленной Конституции России появилось определение прокуратуры. Оно в целом близко к привычному (закрепленному ранее в тексте Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»), но имеет ряд существенных различий, на первое из которых хотелось бы обратить особое внимание. Так, в отличие от прежнего, новое определение главного надзорного органа страны не содержит указания на то, что прокуратура осуществляет надзор «от имени Российской Федерации». С одной стороны, может возникнуть ощущение, что законодатель пошел по пути применения принципа экономии правового текста и изъял из формулировки «лишнее». Но лишнее ли?

Главная ассоциация, которая возникает при упоминании формулировки «именем Российской Федерации»,— это такой акт правосудия, как приговор. Важнейший символ неотвратимости наказания и торжества справедливости, своего рода вершина процессуальной деятельности. Сила этого акта такова, что он является единственным в уголовном судопроизводстве итоговым судебным решением, которое подлежит постановлению от имени Российской Федерации.

Это положение получило закрепление в уголовно-процессуальном законодательстве — ему посвящена отдельная ст. 296 УПК РФ «Постановление приговора именем Российской Федерации». С одной стороны, эта законодательная норма объясняется с точки зрения конституционных полномочий Российской Федерации и относится к вопросам суверенитета.

С другой стороны, по мнению авторитетных исследователей, именно постановление приговора именем Российской Федерации является определяющим для его значения как важнейшего акта правосудия1.

1 См. об этом: Червоткин А. С. Постановление приговора // Практика применения уголовно-процессуального кодекса РФ: в 2 ч. Ч. 1: Практическое пособие / В. М. Лебедев и др.; отв. ред. В. М. Лебедев. 8-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2020. С. 212.

171

Вотличие от сферы реализации судебной власти, при осуществлении прокурорской деятельности не принято использовать таких формулировок, но, учитывая столь высокий уровень внимания законодателя и ученых к этому вопросу, в целом аспект реализации полномочий «от имени Российской Федерации» представляется серьезным.

Необходимо отметить, что впервые определение прокуратуры, включающее

всебя указание на осуществление ею надзора от имени Российской Федерации, возникло во второй редакции Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в 1995 г. и с тех пор на протяжении целой четверти века сохраняло эту формулу в тексте. Думается, что на то были причины.

Так, А. Ю. Винокуров отмечает, что использование обозначенной формулировки «подчеркивает, что речь идет о федеральной системе органов, которая должна служить интересам государства, стремясь к достижению поставленных перед ней целей»1.

Вэтом усматривается некий имиджевый, символический смысл: прокурор, реализуя свои полномочия, представляет в первую очередь государство. За ним — вся мощь государственной машины.

И снова возникает ассоциация со сферой реализации судебной власти. Ведь отнюдь не беспричинно в залах судебных заседаний придается такое внимание символам во внешней обстановке — начиная от места расположения судейской коллегии в зале суда (на возвышении, для выделения особой роли представителей судебной власти по отношению к сторонам процесса). Судейская мантия также не случайно выглядит совершенно особым образом, внешне кардинально отличая судью от иных участников процесса, при этом не имея знаков различия для обозначения статуса судьи внутри судейского корпуса. Последнее, в частности, представляется идеальным внешним воплощением единства статуса судей.

Помимо этого, в залах судебных заседаний обязательной является установка государственного флага Российской Федерации и изображения государственного герба. Обращает на себя внимание, что эти моменты четко закреплены на чрезвычайно высоком уровне — не в инструкциях или указаниях, а в Федеральном конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации», причем этим вопросам посвящена отдельная ст. 34 «Символы государственной власти в судах».

Во всех процессуальных кодексах закреплена масса положений, касающихся особой процедуры ведения судебного заседания,— например, четко определено, в каких случаях необходимо использовать обращения «Уважаемый суд!», а в каких — «Ваша честь!». Также подробно регламентирован целый ряд ритуальных действий — так, участники процесса обязаны вставать при входе судей в зал судебного заседания и еще в ряде случаев, стоя выслушивать объявления решений и определений суда, стоя давать показания, обращаться к суду и так далее.

1 Винокуров А. Ю. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О прокуратуре Российской Федерации»: в 2 т. Т. 1. Разд. I–III. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2020. С. 12.

172

Ученые говорят о невозможности объяснения необходимости исполнения названных действий с рациональной точки зрения — это зона чувственного восприятия, но цель неукоснительного соблюдения этих ритуалов заключается

вформировании у участников процесса чувства уважения к суду и ощущения некоей «сакральности» судебной власти1.

Не вызывает сомнений, что роль и значение этих моментов колоссальны — все они выработаны даже не многолетней, а многовековой практикой, а обязательность их исполнения никогда не вызывала хоть сколько-нибудь серьезных возражений в обществе.

Результаты научных исследований 90-х гг. прошлого века в области юридической психологии применительно к органам прокуратуры устойчиво демонстрировали преимущественно негативный образ прокурора, зафиксированный

вобщественном сознании2.

Ученые связывали это с «наследием» советского прошлого, когда образ прокуратуры в подавляющем большинстве случаев ассоциировался с карательнорепрессивными действиями. По истечении достаточно долгого периода после начала реализации судебной реформы 1991 г. (около двадцати лет) в обществе, по мнению исследователей, «наметилась тенденция более позитивного социального восприятия деятельности прокуратуры» и возникли «резервы» для улучшения ситуации3. В числе таких резервов как раз и видятся законодательные нормы, способствующие укреплению образа прокуратуры и прокурора в общественном сознании.

Думается, что при помощи формулировки «от имени Российской Федерации» происходило наделение прокуратуры и прокурора неким особым свойством социальной принадлежности к государственной системе, что имело определенный эффект в социуме.

Американский социолог Ф. Гиддингс, изучая важность эмблем и символов в политическом процессе, весьма образно писал о исключительно высоком значении таких знаков социальной принадлежности: они «не только обращают внимание человека, который видит или воспринимает его на предмет или факт, который они символизируют, но и пробуждают в нем определенные чувства; они также заставляют его прислушаться к этим чувствам и обратить внимание на поведение окружающих, вызванное данными символами», и в итоге «их функция заключается в том, чтобы вызвать восхищение и энтузиазм, укрепляющие веру и чувство лояльности индивида к власти»4.

В этой связи думается, что произошедшее вследствие широкоформатного обновления законодательства исключение из текста Федерального закона

1 См. об этом: Семенович А. В. Чувственное восприятие судебного процесса // Социология. 2019. № 6.

2 Андрианов М. С. Общественное мнение о социальной значимости органов прокуратуры // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2008.

№3 (5). С. 61–65.

3 Там же.

4 Giddings F. H. Inductive Sociology. New York: Macmillan Company, 1901. Цит. по: Лассвел Г. Язык власти // Политическая лингвистика. Вып. 20. Екатеринбург, 2006. С. 264–279.

173

«О прокуратуре Российской Федерации» указание на осуществление прокуратурой надзора от имени Российской Федерации снизило символическую значимость образа прокуратуры в обществе как надзирающего органа, олицетворяющего всю мощь государственной системы. Использование обозначенной формулировки создавало уникальный ассоциативный фон, который оказывал значительное влияние на формируемый в общественном сознании облик прокуратуры и прокурора.

Яцуценко В. В.,

аспирант Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

Проблемы организации работы прокуратуры с обращениями граждан в условиях развития цифровых технологий

Стремительными темпами увеличивается количество информации, в связи с чем ее влияние оказывается на все сферы деятельности человека, отчего вопрос информатизации становится все более актуальным. На данный момент Российская Федерация переживает этап цифровой трансформации гражданского общества и власти, с которой государству приходится иметь дело в процессе обеспечения национальной безопасности.

Представляется, что цифровизация государственного управления — это процесс внедрения в деятельность государственных органов цифровых технологий, позволяющих осуществить качественные преобразования в реализации государственных функций и оказании государственных услуг, обеспечить эффективное взаимодействие граждан и государства1.

При этом, по мнению Белова, процесс цифровой трансформации означает наступление определенных социально значимых результатов от применения цифровых технологий в государственном управлении, в том числе и в деятельности органов прокуратуры2.

Также цифровизацию стоит рассматривать и как государственное управленческое решение, которое представляется в качестве осознанного выбора определенного воздействия на социальную действительность, которая носит официальный характер. На это указывает как высшая степень его признания Главой государства, так и его исключительная важность для социального и экономического развития страны.

На сегодняшний день актуален вопрос о коронавирусной эпидемии, а также о ее влиянии практически на все сферы деятельности общества. Можно говорить о том, что пандемия, а также способы, используемые государством для улучшения эпидемиологической обстановки в стране, способны ускорить процессы автоматизации и цифровизации рабочих процессов, которые были

1 Зубарев С. М. Правовые риски цифровизации государственного управления // Актуальные проблемы российского права. 2020. Т. 15. № 6. С. 23–32.

2 Белов С. Цифровизация надзорной деятельности прокурора в уголовном судопроизводстве // Законность. 2019. № 4. С. 3–5.

174

запущены задолго до пандемии, однако на данный момент актуальность и необходимость данных процессов достигли наивысшего уровня.

Именно развитие цифровых технологий и глобальная информатизация послужили катализатором трансформации общества, затронув все сферы жизни человека и гражданина. Также это коснулось и прокуратуры РФ, что ознаменовало новый этап ее развития.

Цифровая трансформация органов прокуратуры РФ ставит своей целью повышение уровня эффективности ее деятельности, качественное преобразование надзорных функций, создание собственного самостоятельного цифрового пространства, а также улучшение ее взаимодействия с обществом.

Принятие «Концепции цифровой трансформации органов и организаций прокуратуры Российской Федерации до 2025 года» стало важным шагом на пути преобразования прокуратуры. В связи с чем возникает вопрос, насколько сильно процесс цифровизации затронет образ данного ведомства в глазах общества.

Положения рассматриваемой концепции направлены на глобальную оптимизацию работы ведомства, а именно:

—использование данных в цифровой форме, а также создание устойчивой электронной среды для более комфортного взаимодействия с гражданами

игосударственными органами с целью получения качественной и достоверной информации;

—развитие цифровой инфраструктуры на основе использования отечественных информационных и телекоммуникационных технологий и формирование новой технологической базы для исполнения полномочий ведомства;

—создание методической и технологической базы для обучения и развития навыков сотрудников прокуратуры в сфере реализации их полномочий в цифровой экономике1.

Процесс цифровой трансформации весьма проблематичен, так как на данном этапе правовая база еще не сформирована. Этот аспект стал особенно очевиден в период пандемии COVID-19, так как государство начало совершать активные действия для сокращения прямого взаимодействия граждан с различными органами и организациями. Таким образом, пандемия и государственные ограничения выявили определенные проблемы в организации работы обращениями граждан.

Проанализировав федеральное законодательство, можно говорить о том, что с 2010 г., т.е. с момента внедрения возможности подачи электронного обращения оно приравнено к письменному. Даже в основаниях для отказа ответа на обращение отсутствует указание на наличие личной подписи обратившегося.

В связи с чем возникает первая проблема, выраженная в невозможности идентификации обратившегося. Обращение, поданное в письменном виде, содержит ряд реквизитов, например адрес обратившегося, благодаря которому сокращается риск подачи повторного заявления. При подаче электронного обращения такая возможность исключается, так как в качестве обязательных реквизитов указаны только фамилия, имя, отчество и адрес электронной почты.

1 Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 14 сентября 2017 г. № 627 «Об утверждении Концепции цифровой трансформации органов и организаций прокуратуры до 2025 года» // URL: https://www.garant.ru.

175

Например, очень распространена практика направления дублирующихся заявлений с разных адресов электронной почты. Обработка и рассмотрение таких обращений оказывает негативное влияние на загруженность сотрудников ведомства, а как результат — на качество и сроки подготовки ответа1.

Второй проблемный вопрос, связанный с отсутствием возможности идентификации заявителя, кроется в возможном разглашении персональных данных, что возможно при даче ответа на обращение заявителя.

По мнению Р. М. Гильманова, для решения данной проблемы «в Федеральный закон от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ “О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации” можно включить требования об идентификации заявителя или его представителя для получения ответов, содержащих персональные данные (электронная подпись, регистрация на сайте государственных услуг, представление копий документов о личности, для представителей также копии доверенности или договора). При отсутствии идентификации личности надо предусмотреть право при рассмотрении обращений направлять краткий ответ с разъяснением порядка и возможности обратиться для получения подробной информации»2.

Однако такое изменение нарушает равенство прав лиц, обратившихся в органы прокуратуры с письменным обращением и посредством электронных ресурсов.

Всвязи с чем решение данной проблемы видится во внесении изменений

вФедеральный закон № 59-ФЗ о возможности дачи краткого ответа с разъяснением права о получении необходимой информации, которая затрагивает права других лиц, после прохождения идентификации личности.

Стоит отметить, что даже при личном обращении в органы прокуратуры на приеме ведется книга приема граждан, которая содержит паспортные данные заявителя с целью сокращения рисков злоупотребления правом на обращение, а также нарушения защиты персональных данных.

Нарушение сроков рассмотрения обращений граждан является одним из самых распространенных видов нарушений3. Соблюдение сроков рассмотрения электронных обращений усугубляется отсутствием нормативного закрепления порядка подачи таких обращений, в связи с чем растет количество нарушений сроков из-за отсутствия возможности подтверждения даты отправки.

Также своевременное рассмотрение электронных заявлений напрямую зависит от технической оснащенности конкретного органа, а также качества интернет-соединения.

Однако к концу второго этапа цифровой трансформации (2018–2020 гг.)

впрокуратурах всех уровней наблюдаются проблемы как с оснащенностью, так и с бесперебойным интернет-соединением, из-за чего возникают проблемы с обработкой электронных обращений.

1 Андреев М. А. Организация работы с электронными обращениями граждан на современном этапе / М. А. Андреев, Ю. М. Кукарина // Делопроизводство. 2019. № 4. С. 33–40.

2 Гильманов Р. М. Защита персональных данных при рассмотрении обращений граждан // Законность. 2012. № 8. С. 49–51.

3 Прокурорский надзор за исполнением законодательства о порядке рассмотрения обращений граждан: методическое пособие / Академия Генеральной прокуратуры. М., 2010. С. 31.

176

На основании данных, опубликованных О. А. Инсаровым: «Более 56% компьютерной техники эксплуатируется свыше пяти лет. Почти 50% технологического оборудования, установленного в прокуратурах субъектов Российской Федерации, требует замены и ремонта, а к 2019 г. эта цифра вырастет до 94%»1.

В 2018 г. в органы прокуратуры поступило 4 794 660 обращений, в 2019 г.— 5 015 154. Почти 188 тыс. электронных обращений поступило только в Генеральную прокуратуру РФ2. Быстрая и качественная обработка такого количества заявлений невозможна при наличии устаревшего оборудования и нестабильного интернет-соединения.

Процесс цифровой трансформации органов прокуратуры включает в себя разработку и внедрение автоматизированного информационного комплекса «Надзор» во всех прокуратурах РФ. Это программное обеспечение разработано для электронного документооборота, а также увеличения пропускной способности обработки обращений граждан.

Данное программное обеспечение, по задумке разработчиков, должно автоматизировать надзорную, контрольную и делопроизводственную функции. Предоставив доступ к электронным версиям документов, данное программное обеспечение позволит тратить значительно меньше времени на поиск документов, а также получать более объективный отчет о проделанной работе. К преимуществам этого программного обеспечения также можно отнести скоростной обмен информацией как между различными уровнями ведомства, так и с полицией.

Внедрение данной системы особенно актуально в таких условиях, когда государственные органы, в том числе прокуратура, пропагандируют подавать заявления в электронном варианте либо по открытой горячей линии во избежание распространения коронавирусной инфекции.

Таким образом, переход в электронное пространство должен значительно упростить работу сотрудников прокуратуры с заявлениями. Даже возможность направления электронного ответа значительно сокращает время на его получение заявителем. При направлении ответа почтой срок его получения увеличивается на несколько дней.

Цифровая трансформация органов прокуратуры позволяет заявителю в любое удобное время направить свое обращение, ведь ЕПГУ и интернетприемная работают в круглосуточном режиме, а возможность подачи заявления посредством электронной почты также не ограничена во времени.

Однако минимальный перечень реквизитов для электронного обращения на практике может создать определенные проблемы, например снижение уровня ответственности за предоставленные данные и их достоверность.

Несмотря на все очевидные преимущества цифровой трансформации органов прокуратуры, существует ряд проблем, решение которых позволит

1 Инсаров О. А. Внедрение в органах прокуратуры Российской Федерации информационных технологий и меры по укреплению законности в деятельности субъектов учета // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2018. № 1. С. 48–52.

2 Генеральная прокуратура Российской Федерации обобщила итоги работы по рассмотрению обращений и приему граждан в органах прокуратуры в 2019 году // URL: https://genproc.gov.ru/smi/news/genproc/news-1810962/.

177

вполной мере улучшить и оптимизировать данные нововведения. Решение этих проблем должно носить комплексный, системный и скоординированный характер. Это значит, что при внесении изменений в один институт изменения требуются и в смежных институтах.

Помимо улучшения компьютерного оснащения для реализации цифровой трансформации, требуется внесение изменений в законодательство, а именно

вФедеральный закон № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» с целью регулирования порядка направления и рассмотрения электронного обращения. Это значительно упростит и усовершенствует понимание как гражданами, так и юридическими лицами условия подачи такого заявления. Безусловно сократится количество обращений за счет уменьшения количества дубликатов. И только благодаря комплексному подходу к решению данных проблем возможно обеспечить в полной мере реализацию права граждан на обращение в органы прокуратуры.

Слободянник А.Е.,

магистрант Института прокуратуры Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Провокация в оперативно-­розыскной деятельности при расследовании преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ и их аналогов

(под научным руководством д.ю.н., профессора Т.И.Отческой)

Преступления в сфере незаконного оборота наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ и их аналогов являются одними из наиболее общественно опасных деяний в мире. Относя незаконный оборот наркотиков к теневой преступности, можно смело сделать вывод о том, что огромное количество денежных средств не попадает в бюджет страны. Расследовать данные преступления — довольно сложный и трудоемкий процесс, требующий взаимодействия со всеми органами государственной власти и привлечения специальных ведомств. Ключевым звеном, по моему мнению, являются сотрудники Министерства внутренних дел Российской Федерации, осуществляющих оперативно-­розыскную деятельность.

Виды оперативно-­розыскных мероприятий и порядок их применения закреплены в Федеральном законе от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-­ розыскной деятельности». Статья 6 комментируемого закона закрепляет конкретные оперативно-­розыскные мероприятия, применяемые оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченных на то Федеральным законом, а именно:

1.  Опрос.

2.  Наведение справок.

3.  Сбор образцов для сравнительного исследования. 4.  Проверочная закупка.

5.  Исследование предметов и документов.

178 

6.  Наблюдение.

7.  Отождествление личности.

8.  Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств.

9.  Контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений. 10.  Прослушивание телефонных переговоров.

11.  Снятие информации с технических каналов связи. 12.  Оперативное внедрение.

13.  Контролируемая поставка. 14.  Оперативный эксперимент.

15.  Получение компьютерной информации.

Несмотря на то что закон определяет конкретные виды мероприятий

ипределы их использования, актуальной в настоящее время проблемой является провокация со стороны оперативных сотрудников при осуществлении оперативно-­розыскной деятельности. Самое страшное, что может происходить в жизни общества и государства,— это когда правоохранительные органы, призванные служить интересам человека и гражданина, стоять на страже их прав

исвобод, провоцируют преступное поведение, воплощаемое в общественно опасном деянии, и тут же его пресекают и раскрывают. В рамках данной статьи я считаю необходимым обозначить основные нарушения, допускаемые в ходе данных мероприятий, и роль прокуратуры в обнаружении нарушения закона

ипривлечения соответствующих лиц к ответственности.

Исходя из обобщения и анализа судебной практики по уголовным делам о незаконном обороте наркотических средств, мною были выделены некоторые из обжалуемых судебных решений, в которых ставился вопрос о провокации и незаконном привлечении лица к уголовной ответственности. В процессе раскрытия данной темы мною будут прокомментированы постановление ЕСПЧ от 24 апреля 2014 г. «Лагутин и другие против Российской Федерации» и постановление ЕСПЧ от 15 декабря 2005 г. «Ваньян против Российской Федерации».

В деле «Ваньян против Российской Федерации» заявитель обращал внимание суда на то, что сотрудниками, осуществляющими оперативно-­розыскную деятельность, была совершена провокация с целью выманивания большего количества наркотиков для переквалификации обвинения со ст. 228 Уголовного кодекса Российской Федерации на ст. 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. В ходе проведения проверочной закупки сотрудники органов внутренних дел Российской Федерации не составляли рапорт после приобретения наркотических средств, а продолжали в течение некоторого времени склонять лицо к передаче незаконных на территории Российской Федерации наркотических средств. В ходе судебного разбирательства лицу вменялось хранение героина с целью сбыта в особо крупном размере. По итогу рассмотрения жалобы Ваньяна Европейский суд по правам человека признал решение российских судов незаконным и потребовал возмещения судебных издержек и присуждения компенсации в размере 3000 евро. В данном решении ЕСПЧ было особенно констатировано, что распространенная в практике оперативно-­розыскных подразделений российских правоохранительных органов «проверочная закупка» может при некоторых условиях являться не средством выявления и фиксации преступления, а провоцировать лицо на его совершение. Указанным Постанов-

179

лением ЕСПЧ выдвинул ряд требований к проведению проверочной закупки в соответствии с евростандартом справедливого правосудия:

1.  Для проведения проверочной закупки у правоохранительных органов должны быть конкретные сведения о том, что лицо занимается противоправной деятельностью, с целью проверки которых и проводится данное мероприятие.

2.  Наличие этих сведений должно быть проверено судом, и простой ссылки на то, что они были в распоряжении соответствующих органов, здесь недостаточно.

3.  Использование для обвинения лица доказательств, полученных в результате подстрекательства его к совершению преступления, т.е. проведения проверочной закупки при отсутствии конкретных проверяемых сведений, нарушает стандарт справедливого судебного разбирательства.

Входе анализа дела «Лагутин и другие против Российской Федерации» заявители являлись объектами негласных операций, проводившихся в форме проверочной закупки наркотиков в соответствии со ст. 7 и 8 Федерального закона «Об оперативно-­розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ. По результатам этих операций они были признаны виновными в сбыте наркотиков. Заявители признали себя виновными частично, но утверждали, что совершили преступление вследствие милицейского подстрекательства. Они подчеркнули, что отсутствовали доказательства того, что они ранее занимались сбытом наркотиков. Заявители настаивали на том, что Иван Лагутин в порядке исключения согласился помочь Х. в приобретении наркотиков, поскольку считал его потребителем каннабиса, таким же, как он сам. Что касается Виктора Лагутина, он не был непосредственно причастен к сделкам с Х.

Вделе братьев Лагутиных вторая и третья операции нарушали принцип необходимости, поскольку сбора доказательств в первой операции было достаточно для подкрепления обвинения, как правомерно указал президиум Ставропольского краевого суда. Последующие доказательства были, таким образом, омрачены нарушением принципа необходимости. Вместе с тем велась видеозапись первой и второй негласной операций относительно братьев. Видеозапись операций имела двоякие последствия. С одной стороны, она повысила степень вмешательства операции в права подозреваемого, поскольку его голос и изображение записывались без его согласия. Но, с другой стороны, она также обеспечивает более тщательную проверку судьей и сторонами законности и достоверности собранных доказательств.

При проведении оперативно-­розыскных мероприятий «проверочная закупка», «оперативный эксперимент» оперативными сотрудниками зачастую владеет и желание разоблачить преступника, и служебное рвение, что нередко обуславливает применение метода «подталкивания» или провоцирования подозреваемого к совершению преступления.

Зачастую такие нарушения «всплывают» в суде при рассмотрении уголовного дела. В зависимости от содержания недозволенных методов суд может либо самостоятельно провести проверку, либо направить материалы руководителю следственного органа, если есть основания полагать, что эти действия содержат в себе признаки преступления. Однако главенствующая роль в пресечении подобных нарушений еще на стадии расследования уголовного дела принадлежит прокуратуре.

180