Итог1-2

Примером создания и использования проблемно-ориентированной системы, основанной на технологиях искусственного интеллекта (далее по тексту — ИИ), является система «Zero Trust» («нулевое доверие» — англ.), введенная в эксплуатацию в 30 городах и округах КНР в 2012 г.

Она предназначена для выявления фактов коррупции среди государственных служащих. Первоначально алгоритм «тренировали» сотрудники отдела внутренних расследований Коммунистической партии Китая, обучая систему выявлять типичные несоответствия в документах, указывающие на допущенные нарушения. Затем объем доступной системе информации стали увеличивать, постепенно доведя его до 150 баз данных федерального

ирегионального уровней.

Врезультате систему научили эффективно выявлять типичные правонарушения: незаконную передачу прав собственности, несоответствие инфраструктуры конкурсной заявке, махинации с землей, участие в конкурсных процедурах подставных фирм или родственников ответственных чиновников, неожиданное изменение банковского счета госслужащего и др.

Система способна сопоставлять данные в связанных между собой документах: если один из них будет подделан, то это немедленно будет обнаружено. В случае необходимости система способна самостоятельно проверять по спутниковым фотоснимкам, действительно ли построен числящийся сданным объект, или деньги попросту украдены.

При этом для доступа к данным проверяемых госслужащих компьютерной системе не требуются ни разрешения руководства, ни судебные решения. С 2012 по 2019 г. система «поймала за руку» 8721 чиновника, которых обвинили в злоупотреблении властью, нецелевом расходовании средств или в превышении полномочий1.

Ничем похожим наша российская прокуратура сегодня похвалиться не может. Формализованные статистические карточки учета преступлений и движения уголовных дел, несмотря на наличие компьютерного учета, до сих пор дублируются на бумаге, а прокуроры вручную «мониторят» Интернет в поисках публикаций экстремистского содержания. Не в последнюю очередь причиной такого положения является отсутствие проблемно-ориентированного подхода.

Между тем все технические и программные средства для автоматизации прокурорской надзорной деятельности давно существуют и вполне доступны. Системы искусственного интеллекта (ИИ) делятся на «слабые» — обучаемые человеком, и «сильные» — способные к самообучению, обладающие сознанием

испособные постичь мир во всей его сложности. «Сильного» искусственного интеллекта в реальности пока еще не существует. Все системы, в том числе

иупомянутая выше «Zero Trust», относятся к «слабым» ИИ. Вопреки названию, они способны эффективно анализировать большие объемы данных, выявлять сложные тенденции, точно прогнозировать события.

Наиболее распространенной разновидностью ИИ являются интеллектуальные агенты. Это программы, самостоятельно выполняющие задание

1 Носков А. В Китае отключают слишком крутую ИИ-систему борьбы с коррупцией // Хайтек+ от 04.02.2019. URL: https://hightech.fm/2019/02/04/zerotrust (дата обращения: 18.06.2020).

81

(например, поиск и сбор информации в сети Интернет), указанное пользователем, в течение длительного промежутка времени. Автономность деятельности таких агентов обеспечивается совокупностью предварительно заложенных в них правил «событие — действие», типа «если А, то В» (агенты с простым поведением), либо заложенных моделей, которые позволяют системам действовать в среде, не полностью доступной для наблюдения. Идентифицируя установленную часть ситуации с какой-либо имеющейся

унее моделью, система «дорисовывает» недоступную для восприятия часть «картины» и сообразно этому выбирает модель своего дальнейшего поведения. Более «продвинутые» интеллектуальные агенты способны сами статистически анализировать результаты своей деятельности и на основании этого вырабатывать новые правила своей деятельности, изменять стратегию решения поставленной задачи.

Интеллектуальные агенты вполне могут быть применены для нужд прокурорского надзора на тех его направлениях, где требуется анализ больших объемов цифровой информации, т.е. практически везде. С развитием цифровизации объемы доступной для анализа информации увеличатся, и подвергнуть их анализу можно будет только при помощи систем ИИ. Сказанное, однако, не означает возможности замены прокурора компьютером.

Прежде всего ИИ нуждается в обучении. Для того чтобы автоматизированная система начала работать, ее необходимо «обучить», т.е. сформулировать предельно конкретные правила обработки информации. И это большая проблема, поскольку методик прокурорского надзора такой степени детализации

унас нет. Вопреки названию, ИИ не является разумом и не воспроизводит человеческое мышление. Ему нельзя дать «методичку», как молодому сотруднику прокуратуры, и отправить на проверку: сформулированные правила и алгоритмы должны быть «понятны» программе. Опыта создания таких систем в прокуратуре тоже нет, поэтому для их появления потребуется большая научно-исследовательская работа, куда более серьезная, чем реализуемые ныне «платформенные» решения.

Другая неприятная особенность существующих ныне интеллектуальных агентов состоит в том, что они могут ошибаться.

Авторы Европейской этической хартии об использовании искусственного интеллекта в судебных системах и окружающих их реалиях1 (далее — Этическая хартия) отмечают, что после «усвоения» 200–300 правил анализа информации логика системы становится недоступной для ее разработчиков. По всей видимости, ИИ начинает комбинировать сформулированные человеком правила своим, «нечеловеческим» образом.

Ученые, участвовавшие в разработке Этической хартии, отмечают, что современные большие системы обработки данных не пытаются воспроизвести человеческую модель познания, а сами создают контекстную статистику на новых объемах данных и используют ее для анализа без какой-либо реальной

1 Европейская этическая хартия об использовании искусственного интеллекта в судебных системах и окружающих их реалиях. Принята на 31-м пленарном заседании ЕКЭП (Страсбург, 3–4 декабря 2018 г.). URL: https://rm.coe.int/ru-ethical-charter-en- version-17-12-2018-mdl-06092019-2-/16809860f4 (дата обращения: 18.06.2020).

82

гарантии исключения ложных корреляций. При этом чем больше анализируемая база данных, тем больше вероятность ошибок1.

Это, конечно же, не свидетельствует о невозможности применения указанных технологий в прокурорской надзорной деятельности, но говорит о том, что искусственный интеллект, так же как и человеческий, требует контроля, а полученные результаты — проверки.

Реализация указанных технологических возможностей требует целенаправленной совместной работы прокуроров, имеющих опыт осуществления надзора на автоматизируемом направлении, и программистов, специалистов в области ИИ. Подобные задачи сложны и «мимоходом» не решаются. Их решение возможно лишь при проблемно-ориентированном подходе к информатизации прокурорской надзорной деятельности. Если же этого не сделать, никакой «цифровой трансформации» органов прокуратуры не получится: построение цифровой платформы и «создание условий готовности» для перехода к цифровой экономике не затрагивают технологий основной прокурорской деятельности — надзора. Необходимое условие цифровизации: реинжиниринг производственных процессов2 не произойдет. На «выходе» останется все та же прежняя прокуратура, «вооруженная» стареющими компьютерами.

Голощапова Т. И.,

независимый юрист, к.ф.н.

Защита прокурором конституционного права гражданина на честное имя

В2020 г. по результатам общероссийского голосования внесены поправки

вКонституцию Российской Федерации.

Общегражданские мероприятия подобного масштаба, с одной стороны, означают подъем патриотизма, новый уровень самосознания избирателей, возможность перечитать по-новому закон, имеющий высшую юридическую силу. С другой стороны, в очередной раз стало очевидно, что большинство конституционных прав и обязанностей являются юридическими декларациями и не имеют законодательной кодификации, что на практике означает торжественную, но «мертвую» норму.

По этой причине Президент Российской Федерации одномоментно с реализацией своего права субъекта законодательной инициативы по внесению законопроекта № 885214-7 о поправке к Конституции Российской Федерации призвал законодателей всех уровней продумать стратегически и тактически потенциал вносимых изменений.

Более полугода гражданское общество активно обсуждало и оттачивало формулировки конституционных положений, которые того требовали.

1 Европейская этическая хартия об использовании искусственного интеллекта в судебных системах и окружающих их реалиях. Принята на 31-м пленарном заседании ЕКЭП (Страсбург, 3–4 декабря 2018 г.). С. 28, 30–31.

2 Государство как платформа: люди и технологии. М.: РАНХИГС, 2019. С. 3.

83

Особое внимание уделялось необходимости инициации федеральных и субъектовых законов, иных нормативных актов, реализующих практическое назначение социальных и иных общественно значимых конституционных поправок. Вследствие осознанной необходимости законодателя устранить доктринальный разрыв между конституционной декларацией и практической реализацией каждой конкретной нормы появился целый пул новых законопроектов.

Но как это часто бывало, непродуманное нормотворчество может увеличивать количество точек неопределенности права и осложнять процедуры правоприменения.

Наше профессиональное внимание привлек законопроект № 954048-7

овнесении изменений в КоАП РФ в части уточнения административной ответственности за оскорбление и клевету.

Авторы законодательной инициативы предлагают расширить диспозицию и санкцию ст. 5.61 КоАП РФ «Оскорбление». В действующей редакции статьи оскорбление определено как унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме.

Квалифицирующим признаком правонарушения является действие, выраженное в неприличной форме. «Неприличная форма» — это некодифицированное понятие, принято полагать, что это отрицаемая большинством членов общества форма поведения, которая противоречит сложившимся в данном социуме принципам морали и нравственности.

Употребление нецензурной (слова-синонимы: бранной, матерной, обсценной) лексики, публичные плевки, пощечины, неприличные жесты — все это действия грубого (неуважительного, циничного, унизительного) отношения к человеку.

Всудебной практике по-прежнему правоприменитель решает вопрос

о«неприличной форме» с учетом субъективных представлений об этических, профессиональных, национальных и иных нормах.

Судебная статистика мало детализирована для целей научного исследования, и невозможно достоверно выделить составные части вербального (словесного) и невербального действия в неприличной форме. Но примерный порядок представить можно, если всего за 2019 г. рассмотрено 16 300 административных дел по ст. 5.61 КоАП РФ, подвергнуто наказанию 14 038 человек, оправдано 898, наказание штрафом — 14 028, размер штрафов — 16 187 тыс. руб.1

То есть за защитой своего права на уважительное отношение другим субъектом права за весь 2019 г. к прокурорам обратились всего 16 300 человек.

На первый взгляд может показаться, что это незначительная цифра в масштабах населения Российской Федерации. Но активизация законодательной деятельности в части усиления ответственности за оскорбление и клевету заставляет углубиться в изучение проблемы.

При экспертном опросе в целевой аудитории от 17 лет до 84 лет каждый из 137 респондентов (на условиях абсолютной анонимности) признал, что хотя бы один раз сталкивался лично с оскорблением в социальных сетях,

1 URL: http://stat.апи-пресс.рф/stats/adm/t/31/s/1 (дата обращения: 13.12.2020).

84

буллингом в школе, сопряженным с вербальным оскорблением, подвергался психологическому насилию в семье или иной социальной группе.

После уточнений, что оскорбление в юридическом смысле должно быть обязательно выражено в неприличной форме, те же респонденты изменили свое мнение и идентифицировали оскорбительные для себя акты как речевую агрессию, что, безусловно, представляет социальную опасность, но не является административно наказуемым правонарушением.

Та же тенденция прослеживается в экспериментальных исследованиях научной группы под руководством профессора Л. Р. Комаловой1.

Ученые попытались разработать алгоритм автоматического мониторинга социальных сетей на предмет поиска речевых актов, направленных на унижение чести и достоинства в неприличной форме.

Спектр проблем, с которым неизбежно придется столкнуться любому исследователю речевых текстов как объектов лингвистической экспертизы, наиболее полно изложила самый авторитетный на сегодняшний день теоретик и практик Е. И. Галяшина в программной статье «Разграничение деятельности судебного эксперта-лингвиста и лингвиста-аналитика…»2.

Деликты, требующие экспертного установления спорного речевого факта, мало формализованы. Применительно к оскорбительным текстам нужно выявить конкретные интуитивно понятные каждому носителю русского языка критерии, составляющие административный состав ст. 5.61 КоАП РФ.

Втерминах компьютерной лингвистики получилось, что неприличная форма выражается словоформами с пятью корнями: «е*ло», «х*й», «п**да», «м**да», «б**дь»3. Лексика, воспринимаемая носителями русского языка как обидная, подвержена языковой кодификации в меньшей степени. Условно принято принимать за унижающую честь и достоинство лексику, описывающую аморальный образ жизни человека (алкаш, проститутка, торчок4 и др.) либо порицаемые обществом черты характера и социальной деятельности (лжец, фашист и др.).

Вдействующей редакции ст. 5.61 КоАП РФ квалифицирующим признаком является направленность оскорбительного действия на другое лицо, что в терминах компьютерной лингвистики верифицировано как «ты / вы» направленный коммуникативный акт.

1 Проект «Математическое сопровождение лингвистической экспертизы» (Л. Р. Комалова, Т. И. Голощапова, А. В. Глазкова, Д. А. Морозов, Р. Ю. Епифанов, Л. В. Мотовских, Е. В. Майорова) поддержан в рамках работы Первого воркшопа Математического центра в Академгородке (13 июля — 14 августа 2020 г.). URL: http://mca.nsu.ru/workshop/.

2 Галяшина Е. И. Разграничение деятельности судебного эксперта-лингвиста и линг- виста-аналитика: компетенции, методы и технологии // Acta Linguistica Petropolitana. 2019. № 1 (15). С. 104–129.

3 Закреплены в специализированных словарях. Напр., Василий Буй. Русская заветная идиоматика и др.

4 Голощапова Т. И. и др. Словарь арготизмов наркобизнеса. Сайт: http://abannet.ru/ sites/default/files/%D0%A1%D0%9B%D0%9E%D0%92%D0%90%D0%A0%D0%AC%20 %D0%9D%D0%90%D0%A0%D0%9A%D0%9E%D0%A2%D0%98%D0%A7%D0%95%D 0%A1%D0%9A%D0%9E%D0%93%D0%9E%20%D0%90%D0%A0%D0%93%D0%9E.pdf

85

В результате скрупулезной и тщательной работы (алгоритм отрабатывался на 4596 сообщениях с разных пабликов в социальной интернет-сети «ВКонтакте») были получены следующие результаты1.

* Все три формальных критерия.

Всего 1% комментариев из социальной сети потенциально мог бы послужить формальным поводом обращения к прокурору.

Висследовании не учитывались умышленность и оценка осознанности деяния, а также степень воздействия на объект оскорбления. Влияние субъективных факторов при машинном анализе ничтожно мало, так как установление субъективного состава правонарушения является исключительной прерогативой суда. Это объясняет ничтожно малое количество возбужденных административных расследований по ст. 5.61 КоАП РФ.

Однако федеральный законодатель хочет изменить положение вещей

ивменить в обязанность прокурорам мониторинг социальных сетей на предмет поиска оскорбительных высказываний.

На профессиональный взгляд это кажется абсолютно утопической идеей,

ине только потому, что надзорные функции регламентируются федеральным законом и мониторинг социальных сетей не отнесен к компетенции органов прокуратуры.

Вдиспозиции ст. 5.61 КоАП РФ определяющими понятиями являются «честь» и «достоинство», не кодифицированные ни в уголовном, ни в гражданском судопроизводстве.

Это законодательно слабое место. Любая юридическая норма, включающая полисемичные (многозначные) термины, априори подразумевает свободу усмотрения правоприменителя. Неопределенность философских, социокультурных понятий «честь» и «достоинство» — проблема не только российского права2.

1 Отчетные материалы проекта «Математическое сопровождение лингвистической экспертизы» (© Л. Р. Комалова, Т. И. Голощапова, А. В. Глазкова, Д. А. Морозов, Р. Ю. Епифанов, Л. В. Мотовских, Е. В. Майорова, 2020) // URL: http://mca.nsu. ru/workshop/.

2 Кириленко В. П., Алексеев Г. В. Проблемы гармонизации европейского и российского законодательства о диффамации // Lex Russica. 2019. № 9 (154). С. 168–181.

86

Субъекты права воспринимают честь и достоинство как понятия-синонимы, они употребляются, как правило, в связке. Даже в гражданском праве, где размер возмещения морального вреда зависит от степени ущерба чести, достоинству или деловой репутации, невозможно вывести их принципиальное отличие.

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 мая 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу.

Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

То есть с позиций Пленума Верховного Суда РФ, честь — категория, выражающая моральную оценку и общественное признание личности, ее социально-нравственные ценности в соответствии с благородными делами

ипоступками. Достоинство — категория для обозначения глубоко осознанной моральной потребности личности в признании, уважении со стороны окружающих, в справедливом отношении общества за полезную деятельность

ивысоконравственный образ жизни, потребности в независимом поведении, соответствующем убеждениям, принципам и нравственной чистоте личности.

Без кодификации понятий чести и достоинства авторы законодательных поправок предложили внести изменения в ст. 5.61 КоАП, установив, что оскорбление может быть выражено не только в неприличной, но и в иной унизительной, оскорбляющей общественную нравственность форме, а также касаться не только другого лица, но и группы лиц.

При этом в комитете отмечают, что вводимое понятие «иные унизительные формы» оскорбления еще не закреплено в законодательстве. «В этой связи представляется необходимым исключить возможности расширительного толкования указанного понятия и предусмотреть закрытый перечень форм оскорблений»,— отмечают в комитете1.

Мы проанализировали несколько примеров так называемого «хамства чиновников» с позиций поправок, вносимых в ст. 5.61 КоАП РФ. Законодатель предлагает в сложных случаях обращаться к услугам лингвистической экспертизы.

1 URL: https://tass.ru/politika/8750975.

87

Об опасностях подмены квалифицированного предварительного следствия вердиктом эксперта по делам об экстремизме, разжигании национальной или религиозной розни, терроризме мы писали ранее1.

Трудно представить лингвистическую экспертизу диалога губернатора Калининградской области Антона Алиханова, который грубо ответил на вопрос, вернет ли правительство компенсации за детский сад. «Нет»,— ответил Алиханов. «Почему?» — спросила корреспондент. Алиханов: «По кочану». Корреспондент: «Это серьезный вопрос!» Алиханов: «Это серьезный ответ!» Однако фамилия чиновника и этот диалог регулярно упоминаются на разных информационных сайтах в контексте так называемого «хамства чиновников», т.е. обществу более трех лет настойчиво навязывают мнение, что чиновник — «хам» без судебного установления административного состава правонарушения.

Втаких обстоятельствах чиновник должен обратиться в органы прокуратуры за защитой своего конституционного права на честное имя (ст. 23 Конституции Российской Федерации), ведь надзор за соблюдением Конституции РФ является исключительной компетенцией органов прокуратуры.

Всилу предписаний ст. 17 (ч. 3) и 21 (ч. 1) Конституции Российской Федерации право гражданина, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, в любом случае должно быть восстановлено.

Отческий И.Е.,

доцент кафедры трудового права и предпринимательства Института государства и права Тюменского государственного университета, к.ю.н.

Володина Д.В.,

юрисконсульт ООО «СПК» г.Тюмень, к.ю.н.

Организация деятельности прокуратуры Российской Федерации по защите социальных прав граждан в свете положений Конституции РФ

В Конституции Российской Федерации установлена обязанность государства по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина2. В гл. 2 Конституции перечислены права и свободы человека и гражданина. Прокуратура России в ст. 129 Конституции РФ названа как единая федеральная

1Отческая Т. И., Голощапова Т. И. Об отдельных аспектах обучения языковым навыкам в высшей школе как основы эффективной профессиональной деятельности прокурора в рассмотрении уголовных дел судами // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2019. № 8. С. 75.

2Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) (с учетом поправок, внесенных 1 июля 2020 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

88 

централизованная система органов, осуществляющих надзор за соблюдением Конституции и исполнением законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина.

Надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина охватывает широкий круг важных для государства и отдельной личности вопросов. Это защита жилищных, пенсионных прав граждан; их права на охрану здоровья и медицинскую помощь; защита прав инвалидов, пенсионеров, детей-сирот, участников Великой Отечественной войны, несовершеннолетних, лиц с ограниченными возможностями и т.д.

Этот вид надзора можно считать эффективным, если «достигнуто такое положение, когда эти права и свободы реально соблюдаются и граждане уверены, что их права защищены. При нарушении этих прав и свобод они могут рассчитывать на помощь государства, в т.ч. в лице прокуратуры»1.

В большинстве субъектов Российской Федерации остро стоят вопросы, связанные с соблюдением жилищных прав детей-сирот. По словам Генерального прокурора РФ И. В. Краснова, «сохраняется проблема обеспечения жильем детей-сирот. На сегодняшний день квартир ожидают 190 тысяч граждан»2.

Прокуратура в этом случае должна своевременно реагировать на нарушения жилищных прав несовершеннолетних и принимать исчерпывающие меры к их восстановлению; ставить вопрос об ответственности виновных лиц органов местного самоуправления, жилищных органов, нотариусов и учреждений по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним за каждое нарушение требований закона об особом порядке совершения сделок с жильем (приватизация, продажа, обмен и т.д.), в котором проживают несовершеннолетние3.

Статистические данные за 2019 г. свидетельствуют об активной работе прокуроров на данном направлении: ими выявлено 29 566 нарушений жилищных прав детей, с целью устранения которых принесено 680 протестов (из которых удовлетворено 643 протеста); в суды в защиту нарушенных прав граждан направлено 16 023 иска на сумму 29 041 тыс. руб.; из рассмотренных судами и удовлетворенных 14 930 исков, в том числе по прекращенным делам ввиду добровольного удовлетворения требований, сумма удовлетворения составила 14 478 тыс. руб.

Прокурорами также внесено 2502 представления, по результатам рассмотрения которых привлечен к дисциплинарной ответственности 1101 чел. По

1 См.: Отческая Т. И. Актуальные вопросы прокурорского надзора в сфере защиты социальных прав граждан // Система функций прокуратуры Российской Федерации (Сухаревские чтения): сб. материалов VI Всероссийской науч.-практ. конф. (г. Москва, 9 октября 2020 г.) / под общ. ред. О.С. Капинус; под науч. ред. А.Ю. Винокурова; сост. И.А. Васькина,

Н.А. Кулакова, А.С. Семенов; Ун-т прокуратуры Рос. Федерации. М., 2021. С. 98–104. 2 URL: http://kremlin.ru/events/president/news/62998.

3 Например, в 17 городах и районах Республики Башкортостан выявлено 74 предназначенных для детей-сирот жилых помещения, которые не соответствуют санитарным правилам и техническим нормам. В четырех городах по инициативе прокуроров были возбуждены уголовные дела по фактам халатности при распоряжении бюджетными средствами: Отческая Т. И. Указ. соч.

89

постановлению (заявлению прокурора в арбитражный суд) привлечен к административной ответственности 31 чел. Предостережено о недопустимости нарушений закона 127 чел. Направлены материалы для решения вопроса об уголовном преследовании по п. 2 ст. 37 УПК РФ 67 чел. Возбуждено 49 уголовных дел1.

Прокурорский надзор за соблюдением прав лиц с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) является одним из приоритетных направлений правозащитной деятельности, поскольку данная категория лиц является социально уязвимой. Авторы разделяют позицию ученых Университета прокуратуры Российской Федерации о том, что «неравнодушие к человеческой беде, искреннее участие, принципиальность в отстаивании прав людей должны быть главными принципами работы органов прокуратуры в России»2.

Участие прокурора в рассмотрении дел судами является одной из основных функций органов прокуратуры. Эта функция тесно связана с названным направлением деятельности, поскольку среди установленных законом полномочий выделена в том числе возможность участия прокурора в судах в интересах обозначенной категории лиц.

Статьей 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации регламентированы положения об участии прокурора в гражданском судопроизводстве. Однако данная норма не ограничивается обращением в суд лишь в интересах инвалидов, а распространяется на лиц, которые в силу своего здоровья, возраста, недееспособности и другим уважительным причинам не могут самостоятельно защищать свои права3.

Практика прокурорского надзора изобилует большим количеством примеров эффективного реагирования в защиту прав лиц с ОВЗ в целях реализации функции по участию прокурором в рассмотрении дел судами.

Например, прокурор г. Якутска обратился с исковым заявлением в суд о возложении на Окружную администрацию г. Якутска обязанности обеспечить несовершеннолетнюю, страдающую тяжелой формой хронического заболевания, благоустроенным жилым помещением. По результатам вмешательства прокуратуры г. Ельца Липецкой области семья инвалида смогла улучшить свои жилищные условия после длительного бездействия администрации города по предоставлению жилого помещения вне очереди4.

1 Статистические данные об основных показателях деятельности органов прокуратуры Российской Федерации за январь-декабрь 2019 г. // URL: http://genproc.gov.ru/ stat/data/1336134/ (дата обращения: 07.02.2021).

2 Игонина Н. А., Бессарабов В. Г., Викторов И. С. и др. К вопросу о критериях и показателях эффективности прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина // Государственная власть и местное самоуправление. 2015. № 8. С. 47–53.

3 Лаврова Ю. В. Проблемы организации полномочий прокурора в рассмотрении дел судами в интересах лиц с ограниченными возможностями // Система функций прокуратуры Российской Федерации (Сухаревские чтения): сб. материалов VI Всероссийской науч.-практ. конф. (г. Москва, 9 октября 2020 г.) / под общ. ред. О. С. Капинус; под науч. ред. А. Ю. Винокурова; сост. И. А. Васькина, Н. А. Кулакова, А. С. Семенов; Ун-т прокуратуры Рос. Федерации. М., 2021. С. 203–208.

4 URL: https://genproc.gov.ru/smi/news/genproc/news-1478866/ (дата обращения: 07.02.2021).

90