Гетьман, Павлова

нение иностранного судебного решения) разрешается вопрос о том, вступило ли данное судебное решение в силу у себя на родине. Экзекватура, посредством которой иностранному судебному реше­ нию сообщается принудительная сила, не представляет собой приме­ нение иностранного процессуального права. Акт экзекватуирования основан на процессуальных нормах государства, от органов которого этот акт исходит. При экзекватуировании ставится вопрос, получило ли данное судебное решение законную силу у себя на родине. Во всех случаях он может быть разрешен только на основе иностранного про­ цессуального права.

Как правило, все исключения из применения закона суда спе­ циально перечисляются в законодательстве. Однако возможно ука­ зание общего характера: «К судебным процедурам, осуществляю­ щимся на испанской территории, являются единственно примени­ мыми испанские процессуальные законы без ущерба для отсылок, которые они могут делать к иностранным законам в отношении тех процессуальных действий, которые должны осуществляться за преде­ лами Испании» (ст. 8.2 ГКИспании). Испанский законодатель гово­ рит об отсылке к иностранному праву, сделанной процессуальным законом, т.е. о процессуальных коллизионных нормах.

Развернутая система процессуальных коллизионных норм закре­ плена в Законе о МЧП Румынии. Основная коллизионная привязка — закон суда: «По делам, затрагивающим отношения в области между­ народного частного права, румынские суды применяют румынское процессуальное право, за исключением случаев, в которых прямо указано иное. Румынский закон также определяет, относится ли дан­ ный вопрос к сфере материального или процессуального права».

Процессуальная способность каждой из сторон в процессе регу­ лируется законом ее гражданства. Доказывание гражданского ста­ туса и доказательственная сила актов гражданского состояния регла­ ментируются законом места составления соответствующего доку­ мента. Предмет и основания иска определяются законом, который регламентирует существо спорных правоотношений. Этот же закон определяет, кто может быть стороной в деле.

Средства доказывания существования сделки и доказательствен­ ная сила документа, ее подтверждающего, определяются законом места совершения сделки, или законом, избранным сторонами, если у них было такое право. Доказывание фактов осуществляется в соот­ ветствии с законом места, где они возникли.

Румынское право (lexfori) применяется при регулировании иных средств доказывания. Он применяется в случае, когда допускает дока­ зывание посредством свидетельских показаний или косвенных дока­ зательств, даже если по иностранному закону эти средства доказы­

вания не допускаются. Представление доказательств производится

всоответствии с румынским законом (ст. 158—161).

Вдоктрине до сих пор дискутируется вопрос, в каком качестве правило «закон суда» выступает в МГП: как коллизионный принцип lex fori (или lex locus regit actum) либо как процессуальный импера­ тив, поскольку в вопросах гражданского процесса в принципе нет места для привязки к иностранному праву. Законы отдельных госу­ дарств устанавливают, что подсудность и процессуальные формы определяются законом места проведения процесса (т.е. закреплен коллизионный принцип lex locus regit actum): «Судебные производ­ ства подчиняются с точки зрения процедуры и компетенции судов законам того места, где они возбуждены» (ст. 971 ГК Ирана). В дру­ гих юрисдикциях закон суда выступает как процессуальный импе­ ратив: проект Закона о МЧП Чехии предусматривает, что судебные органы при разбирательстве споров действуют в соответствии с чеш­ ским правом (§ 8.1).

Основоположником современной концепции применения ино­ странного процессуального права можно считать венгерского уче­ ного И. Саси. Он писал, что жесткое требование применения в про­ цессе только закона суда нарушает связь между национальными материальными и процессуальными правилами, так как нормы иностранного материального права практически невозможно пре­ творить в жизнь в форме чуждого для них процессуального порядка закона страны суда. Это препятствует достижению объективной истины и нарушает связь между гражданскими правами и свободами личности в материальном смысле и их процессуальными формами1.

Взарубежной доктрине выработано устойчивое понятие «колли­ зионное процессуальное право». Коллизионные проблемы в МГП воз­ никают при разграничении процессуально-правовых и материально­ правовых категорий (бремя доказывания, сроки исковой давности, применение зачета взаимных требований), в случаях использования договорной подсудности или арбитражного соглашения «МЧП пред­ писывает “своему” судье, право какого государства он должен при­ менить. Точно так же собственный МГП может обязать суд приме­ нять в определенных вопросах иностранное процессуальное право»2.

Признание существования коллизионного процессуального права изменяет привычные представления о МЧП (как «монополисте»

вотношении коллизионных норм) и МГП, в котором не всегда воз­ можно применение только закона суда. Однако процессуальное кол­ лизионное право может составлять только часть МГП. Для процесса более типичными являются «материальные нормы с иностранным

1Л ущ Л. А. Курс международного частного права. В 3 т. М., 2002.

2ШакХ. Международное гражданское процессуальное право. М., 2001.

элементом», т.е. особые предписания национального права, регули­ рующие процессуальные правоотношения, связанные с иностранным правопорядком (сроки вручения судебных документов).

МГП некоторых государств (ФРГ, Франция) содержит нормы о применении иностранного права в части представления иностран­ цами имущественного обеспечения судебных расходов. Во всех стра­ нах принимается во внимание признание и исполнение «своих» судебных решений за границей, что презюмирует признание и при­ менение норм иностранного МГП.

Коллизионным нормам МЧП с точки зрения структуры анало­ гичны процессуальные правила о международной подсудности

иположения о разграничении юрисдикций, содержащиеся в меж­ дународных соглашениях об избежании двойного налогообложения. Принципы разрешения вопросов международной подсудности и кол­ лизионные привязки — это различные правовые категории, но они тесно связаны и существует необходимость их совместного рассмо­ трения1.

Большинство процессуальных норм «привязаны» к материаль­ ному праву, поэтому в МГП необходимо применение иностранного процессуального права, если только таким образом можно испол­ нить предписания МЧП о применении иностранного правопорядка. Закон суда в современном праве не может расцениваться как безус­ ловный принцип МГП. При разрешении «процессуального коллизи­ онного вопроса» необходимо установить «центр тяжести правоотно­ шения» (закон существа отношения — lex causae). Правило поведения в МГП должна составлять сумма двух норм: процессуальная колли­ зионная норма страны суда и иностранная процессуальная норма.

Основной принцип современного МЧП — применение правопо­ рядка, с которым правоотношение наиболее тесно связано. Точно так же в МГП основным принципом должен быть не закон суда, а прин­ цип применения норм того процессуального законодательства, кото­ рое наиболее тесно связано с данным процессом. Закон суда и в МГП,

ив МЧП должен применяться, только если к нему отсылают нацио­ нальные коллизионные нормы. В МГПзакон суда может применяться

ив тех случаях, если применение иностранного процессуального права может нарушить нормальную деятельность судебного аппа­ рата. Процессуальная теория закона суда противоречит защите прав иностранных граждан2.

Соответствие между материальными и процессуальными нор­ мами в делах, связанных с иностранным правопорядком, не может

1ЛунцЛ. А. Указ. соч.

2Нешатаева Т. Н. Международное частное право и международный граждан­ ский процесс. М., 2004.

быть достигнуто только на основе применения процессуального права страны суда. С другой стороны, на сегодняшний день вряд ли можно требовать от судей (особенно российских), проведения про­ цесса в иностранных процессуальных формах. Такое требование затруднит и замедлит процесс, породит огромное количество про­ блем: противоречие публичному порядку (допрос под пыткой, огра­ ничение процессуальной дееспособности замужней женщины), необ­ ходимость установления содержания иностранного процессуального права, его применения и толкования. Эффективное и корректное применение иностранных процессуальных форм возможно только в государствах схожей правовой ментальности (Западная Европа, Латинская Америка), поддерживающих между собой длительные

иустойчивые отношения (конвенции ЕС, Кодекс Бустаманте).

Вроссийском законодательстве закреплен процессуальный импе­ ратив — к международным гражданским спорам применяется рос­ сийское право: ч. 3 ст. 398 ГПК РФ устанавливает, что производство по делам с участием иностранных лиц осуществляется в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами. Из общего правила возможны исключения, вытекающие из международных обязательств РФ: дела с участием иностранных лиц рассматриваются арбитражными судами по правилам АПК РФ, если международным договором РФ не предусмотрено иное (ч. 1 ст. 253 АПК РФ). Если международные договоры РФ устанавливают иные правила граж­ данского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены нацио­ нальным законом, то применяются правила международного дого­ вора (ч. 2 ст. 1 ГПК РФ; ч. 3 ст. 3 АПК РФ).

15.3.Источники международного гражданского процесса

Национальное законодательство является главным источником МГП. Правосудие представляет собой одну из функций государствен­ ной власти, публичное правоотношение, и порядок его осуществле­ ния прежде всего регламентируется внутренним правом.

Фундаментальные начала судоустройства и судопроизводства обычно закрепляются в конституционных актах. Основные законы государств устанавливают принцип разделения властей, принцип независимости судей и их подчинения только закону, право каж­ дого на судебную защиту и свободный доступ к правосудию, основы судоустройства, иерархию судебных инстанций. Судебная система как структура и компетенция правоприменительных органов госу­ дарства регулируется самостоятельными законами о судоустрой­ стве:

—едиными актами, определяющими статус всех судебных орга­ нов государства (Кодекс судоустройства Франции);

—различными законами, каждый из которых регулирует дея­ тельность отдельных систем судебной власти (законы о судах общей юрисдикции или судах по трудовым делам в ФРГ);

—различными актами, посвященными отдельным звеньям судеб­ ной системы (Закон о Верховном суде и законы о местных судах

вВеликобритании).

Основные источники российского гражданского процесса — ГПК РФ и АПК РФ. Для России является традиционным включение норм МГП в национальные процессуальные кодексы и другие нор­ мативные акты, содержащие процессуальные нормы.

Нормы МГП в российском праве закреплены в ГК, ГПК, СК, АПК РФ, Законе о МКА, Основах законодательства РФ о нотари­ ате. Российский МГП частично кодифицирован: разд. V АПК РФ «Производство по делам с участием иностранных лиц» и разд. V ГПК РФ «Производство по делам с участием иностранных лиц». Следует отменить недостатки подобной терминологии: букваль­ ное толкование может привести к выводу, что нормы этих разделов регулируют процедуру разбирательства не всех дел, связанных с ино­ странным правопорядком, а только тех, где субъектом правоотноше­ ния является иностранное лицо. С точки зрения смыслового толко­ вания норм соответствующих разделов АПК РФ и ГПК РФ подобный вывод представляется неправильным. По смыслу речь идет о процедуре разбирательства гражданских дел не просто с участием ино­ странных лиц, а любых гражданско-правовых споров, связанных с иностранным правопорядком.

Раздел V АПК РФ состоит из двух глав — гл. 32 «Компетенция арбитражных судов в Российской Федерации по рассмотрению дел с участием иностранных лиц» и гл. 33 «Особенности рассмотрения дел с участием иностранных лиц». Глава 31 «Производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений» почему-то помещена в разд. IV«Особенности производства в арбитражном суде по отдель­ ным категориям дел». Статья 14 АПК РФ «Применение норм ино­ странного права» вообще находится в разд. I «Общие положения». Получается, что с точки зрения структуры АПК РФ нормы гл. 31 и ст. 14 не относятся к «производству по делам с участием иностран­ ных лиц».

Сточки зрения юридической техники все нормы, относящиеся

кМГП, следовало бы сгруппировать в одном специальном разделе (если идти по пути межотраслевой кодификации). Такая структура привела бы к повтору многих положений, но у работников право­

применительных органов не возникало бы необходимости искать нужные нормы в других разделах кодексов или в иных норматив­ ных актах. В АПК и ГПК по спорам, связанным с иностранным пра­ вопорядком, уже выявлено большое количество пробелов (которые почему-то не восполняются — с 2003 г. по настоящее время в разд. V ГПК РФ не внесено ни одного изменения). В действующем праве недопустимо подобное положение вещей, и пороки российского про­ цессуального законодательства лишний раз демонстрируют несовер­ шенство законотворческой системы нашего государства.

Гражданско-процессуальное законодательство выступает основ­ ным источником национального МГП в праве многих государств (Испания, Польша, Япония). В ФРГ порядок рассмотрения частнопра­ вовых споров в судах общей юрисдикции регулируется ГПК (Уставом гражданского судопроизводства (1877)). Производство в админи­ стративных, финансовых и прочих судах регламентируется иными нормативными актами (например, Административным судебным уставом (1961)). Кодификация норм МГП в ФРГ не произведена. Немецкая доктрина постоянно подчеркивает, что «разбросанность» норм МГП по разным нормативным актам и большое количество пробелов правового регулирования являются серьезными недостат­ ками процессуального законодательства Германии1.

Судопроизводство стран общего права основано на состязатель­ ной системе, для которой характерно разделение исследовательских функций и функций принятия решений2. На стороны возлагается бремя исследования обстоятельств дела, их инициативы являются основной движущей силой процесса. Суд вступает в процессуальные отношения по мере необходимости, для разрешения споров, возника­ ющих в отношениях между сторонами. Основная задача суда — при­ нять решение на основе изложенных сторонами материалов. Такая версия состязательного процесса создает наиболее благоприятные условия для использования разнообразных соглашений по процес­ суальным вопросам, в том числе соглашения о непредъявлении иска.

Законодательные нормы, посвященные судоустройству и основ­ ным положениям судопроизводства, сосредоточены в разд. 28 Свода законов США. Этот документ не является аналогом процессуаль­ ных кодексов, поскольку устанавливает только основы судопроиз­ водства. Разбирательство гражданских дел, связанных с иностран­ ным правопорядком, регулируется на общих основаниях; отдельного раздела, посвященного МГП, в Своде законов нет. Отдельные нормы МГП содержатся в Федеральных правилах гражданского процесса для районных судов (1937), Федеральных правилах апелляционного

1ШакХ. Международное гражданское процессуальное право. М., 2001.

2Кудрявцева Е. В. Гражданское судопроизводство Англии. М., 2008.

производства (1967), Федеральных правилах доказательств (1975),

вЕТК США. Основные положения МГП закреплены в Втором своде законов о конфликтах законов.

ВПольше действует Закон о МЧП (2011); однако нормы МГП включены в ГПК (1964). Раздел III ГПКрегламентирует вопросы меж­ дународной подсудности, судопроизводство по делам с иностранным элементом, вопросы признания и исполнения иностранных судеб­ ных решений. Аналогичная ситуация имеет место в австрийском праве: Закон о МЧП не содержит норм МГП. Нормы МГП зафикси­ рованы в нескольких законодательных актах — в Законе о юрисдик­ ции, в ГПК, в Уставе исполнительного производства.

Внекоторых государствах приняты законы, само название кото­ рых ясно показывает характер этих актов как единой, комплексной кодификации МЧП/МГП — «Турецкий кодекс о международном част­ ном праве и международном гражданском процессе». Проект Закона о МЧПЧехии представляет собой нормативный акт, содержащий кол­ лизионные нормы МЧП и основные положения МГП. Часть II про­ екта «Общие положения международного гражданского процесса» определяет компетенцию чешских органов юстиции по частноправо­ вым спорам, связанным с иностранным правопорядком, положение иностранцев в процессе, статус иностранных официальных докумен­ тов, применение взаимности, оказание правовой помощи, призна­ ние и исполнение иностранных судебных решений (§ 6—19). Часть V (§ 102—109) регулирует оказание правовой помощи в отношениях с зарубежными странами.

Большинство государств, принявших специальные законы о МЧП, включили в них и нормы МГП: Закон о МЧП Грузии (гл. II «Международная подсудность судов Грузии» и гл. IX «Процессуальные нормы»); Закон о МЧП Румынии (гл. XII «Процессуальные нормы

вмеждународном частном праве»). Многие государства зафиксиро­ вали нормы МЧП и МГП в специальных разделах гражданских кодек­ сов: ГК Перу (книга X, титул II «Юрисдикционная компетенция», титул IV «Признание и исполнение иностранных судебных и арби­ тражных решений»). При этом во многих национальных кодифика­ циях МГП регламентируется более подробно, чем МЧП: например, из 124 статей Закона о МЧП Македонии 70 статей посвящены «меж­ дународной компетенции и процессу»; из 119 статей Закона о МЧП Словении 69 статей посвящены МГП.

Внациональном праве наблюдается устойчивая тенденция к коди­ фикации норм МЧП и МГП. Наиболее правильным представляется подход, избранный законодателем, принявшим единый акт кодифи­ кации МЧП и МГП. С практической точки зрения это самый удоб­ ный способ — реализация положений МЧП предполагает специаль­

ные процедурные формы, поэтому такая структура законодательства облегчает работу правоприменительных органов.

Международные договоры по процессуальным вопросам направ­ лены на организацию взаимодействия государственных структур раз­ ных стран в целях защиты гражданских прав. В современном мире роль международных соглашений в регулировании судопроизвод­ ства возрастает.

Конвенция по вопросам гражданского процесса (г. Гаага, 1 марта 1954 г.) (первые редакции — 1896 и 1905 гг.) регулирует вручение судебных и внесудебных документов, выполнение отдельных процес­ суальных действий и судебных поручений, освобождение иностран- цев-истцов от обеспечения судебных расходов, бесплатное оказание правовой помощи. В Конвенции участвуют в основном европейские государства (США и Великобритания не участвуют). Соотношение действия Конвенции 1954 г. и двусторонних договоров основано на принципе lex specialis derogat lex generalis: положения двусторон­ них договоров имеют преимущественную силу.

Венские конвенции о дипломатических сношениях (8 апреля 1961 г.) и о консульских сношениях (24 апреля 1963 г.) содержат положения о дипломатических и консульских привилегиях и имму­ нитетах от юрисдикции государства пребывания; положения о юри­ дической помощи и защите граждан своего государства на террито­ рии государства пребывания.

Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов (г. Гаага, 5 октября 1961 г.), облегчила про­ цедуру предоставления и признания официальных документов в ино­ странных правоприменительных органах, ввела понятие «апостиль» и установила его форму.

Европейская конвенция о получении информации о праве ино­ странных государств (1968) определила порядок обмена правовой информацией и процесс установления содержания норм иностран­ ного права, процедуру сотрудничества компетентных органов госу­ дарств.

Конвенция о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским и торговым делам (1965) устанавли­ вает порядок вручения документов находящимся за границей лицам (дипломатический, консульский, через центральные органы юсти­ ции).

Конвенция о получении за границей доказательств по граждан­ ским или торговым делам (1970) закрепляет упрощенный порядок сношений государственных органов в отношении исполнения ино­ странных судебных поручений.

Конвенция о доступе к международному правосудию (1980) регу­ лирует вопросы оказания финансовой помощи по несению и обе­ спечению процессуальных расходов, вопросы признания судебных постановлений о несении судебных расходов, проблемы выдачи рас­ писок из реестра, вопросы иммунитета свидетелей и экспертов, поря­ док сношений через специально создаваемые органы.

В2005 г. открыта для подписания Конвенция о соглашениях об исключительном выборе суда. Установлены единые правила юрис­ дикции, признания и принудительного исполнения решений ино­ странных судов. Конвенция нацелена на повышение эффективно­ сти соглашений о выборе суда между сторонами торговой сделки. Она применяется в транснациональных судебных делах к соглаше­ ниям об исключительном выборе суда. В Конвенции отражена док­ трина «forum non conveniens» — государство может заявить, что его суды вправе отказать в рассмотрении споров, к которым применя­ ется соглашение об исключительном выборе суда, если помимо места нахождения выбранного суда нет никакой связи между таким госу­ дарством и сторонами спора (ст. 19).

Книга IV Кодекса Бустаманте «Международный гражданский процесс» детальным образом регламентирует вопросы МГП: общие правила компетенции и изъятия из этих правил; право быть сторо­ ной в процессе; отводы международного характера; общие правила

одоказательствах и специальные правила о доказывании иностран­ ных законов; несостоятельность и банкротство; признание и испол­ нение иностранных судебных решений.

Для судов стран — членов ЕС и ЕАСТ в области МГП особо важ­ ную роль играют Брюссельская конвенция о подсудности, призна­ нии и исполнении решений по гражданским и торговым делам (1968) и Луганская (Параллельная) конвенция о юрисдикции, при­ знании и исполнении решений по гражданским и торговым делам (1988, в ред. 2007). По сути, единственным отличием Луганской конвенции от Брюссельской является территориальная сфера дей­ ствия: она распространяется не только на государства — члены ЕС, но и на страны — участницы ЕАСТ (Швейцария, Исландия, Норвегия и Лихтенштейн). Применение этих конвенций с момента их вступле­ ния в силу представляло собой обычную практику судопроизводства; знание их положений столь же обязательно, как и знание отечествен­ ного процессуального права.

ВЕС ведется работа по замене текстов наиболее востребованных конвенций «полноценными законодательными актами ЕС» (регла­ ментами Европейского парламента и Европейского Совета), не тре­ бующими ратификации и имеющими прямое действие в нацио­ нальных судах. Регламент является составной частью законодатель­

ства ЕС и применяется непосредственно на всей его территории.

Врамках этого процесса Брюссельская конвенция 1968 г. заменена Регламентом (ЕС) № 44/2001 Совета от 22 декабря 2000 г. о юрис­ дикции, признании и исполнении судебных решений по граждан­ ским и торговым делам (Брюссель I). Однако Брюссельская конвен­ ция сохраняет свое действие — она продолжает применяться к судеб­ ным разбирательствам, начатым до вступления в силу Брюссель I, а также к документам, официально составленным или зарегистри­ рованным до этого момента (ст. 66 Брюссель I). При этом Брюссель I имеет преимущественную силу перед положениями Конвенции.

В2012 г. вступила в силу новая редакция Брюссель I.

ВПреамбуле Брюссель I установлено, что он не применяется к странам, не являющимся членами ЕС. Под действие Регламента «Брюссель I» подпадают только дела, вытекающие из гражданских и торговых отношений. Из сферы его действия исключены вопросы гражданского состояния, право- и дееспособности физических лиц, семейных отношений, завещаний и наследования, банкротства, социального обеспечения, арбитража и иные дела, перечисленные в п. 2 ст. 1.

Уже на стадии разработки проекта Брюссель I предполагалось, что, как только представится возможность, Луганская конвенция будет изменена с целью приведения ее в соответствие с Регламентом.

В2007 г. принята новая редакция Луганской конвенция, адаптиро­ ванная к положениям Брюссель I.

Конвенция ЕС о подсудности, признании и исполнении реше­ ний по брачным делам 1998 г. заменена Регламентом Совета ЕС

№2201/2003 от 27 ноября 2003 г., относящимся к юрисдикцион­ ной компетенции, признанию и исполнению решений по семейным делам и делам об ответственности родителей в отношении общих детей супругов (Брюссель II bis).

ВЕС действуют также регламенты № 1348/2000 о вруче­ нии на территории государств ЕС судебных и внесудебных доку­ ментов по гражданским и коммерческим делам (29 мая 2000 г.);

№1206/2001 о сотрудничестве между судебными органами госу­ дарств ЕС в области получения доказательств по гражданским и ком­ мерческим делам (28 мая 2001 г.); № 4/2009 о юрисдикции, приме­ нимом праве, признании и исполнении судебных решений и сотруд­ ничестве по делам, касающимся алиментных обязательств (18 декабря 2008 г.).

Основную роль среди международно-правовых источников МГП играют двусторонние договоры: о взаимном признании и исполнении судебных и арбитражных решений, консульские конвенции, согла-