00000977
.pdfКак многие живут: Мне хорошо, Коль в душу не плюют, Коль есть друзья,
Врагам не нужно мстить. Стараюсь все забыть
Èвсе простить. Но иногда Один и тот же сон,
Где я — не я, и он — уже не он, Где Маргарита мчится на коне, Где кот играет В карты при луне.
Èýòà íî÷ü,
Казавшаяся тьмой, Вдруг открывает Двери предо мной. Я так хочу
Попасть туда с тобой, Но ты не тот,
Не как во сне, — другой...
И вновь живу — Вино, цветы, любовь — И не дождусь, Когда же Воланд вновь Возьмет к себе На Страшный Бал,
Где ты мое колено Целовал.
И это все, О чем мечтаю я,
А так, вообще-то, Я — счастливая,
Мне нравится спокойствие, уют, как многие живут...
3 0 1
Булгаковские мотивы
В тускло-красном закатном небе Появляются бледные звезды. Появляются мысли:
«Мне бы...» Только поздно, мечтать уж поздно. Оторваться бы, улететь бы, Как тогда Маргарита — ведьмой.
Èв каморке темной смотреть бы, Как сгорают поленья мне бы. Где мой Мастер? Сушеная роза? Где тетрадь, что сгореть не умела? Только горькие, горькие слезы
Èдуша, что уже отболела. Отболела душа, отстрадала, Уж не манят черные кони...
Никогда на метле не летала, А сейчас — как лиса в загоне. Начинается дождь. Прощайте. Я задуть свечу не успела.
Не печальтесь. Не вспоминайте.
Мне пора. Я ведь так хотела. А еще — душа.
Иду не спеша По снежному городу. Я не права.
Так часто бывает Смолоду.
3 0 2
* * *
Мое письмо уходит в никуда.
Мое письмо уходит в неизвестность...
Действительно, кому же интересно Читать письмо, в котором — пустота. Мои слова, измученные ложью, Не ищут ни приюта, ни тепла.
Пусть только не сожгли бы их дотла И не заставили дрожать осенней дрожью. Мои стихи — «зачем?» и «почему?» Я все ищу ответа на вопросы.
Кому-то все на свете очень просто, А я уж четверть века не пойму.
3 0 3
Антонина Боброва
В долине тишины
èкаменных критов...
Чувства тонки, как лезвие, Сердце мое заминировано. Живут мои плоть и душа От себя и других изолированно. Перед тобою стоит стена,
О которую ты мыслями бьешься. Позади только вечность одна. Страданиями весь обопьешься, Но не дойдешь до заветного дна.
Ты вернешься? К кому ты вернешься? Тяжким облаком поутру обернешься, Обольешь меня кровью, растаешь. Уползешь за горизонт... подожди!
Ты как никто другой меня знаешь...
Даже ночи мои... Тогда зачем мне дожди посылаешь? А в моем саду ни одного растения.
Только прерии жженых полей, Над которыми парят приведения,
Èзамки без своих королей.
Èìîðå áåç âîäû.
Èгора без вершины.
Èлуна без любви.
Èчужие мужчины покоряют чужих королев.
Я же вышла из дома и из улицы в улицу потекла, Сто ночей проболев.
Скажи, какая мечта бродит в твоей голове? Семья и сад, дом и взгляд, За который не жаль умереть?
Протяни же за мечтой своей руку, Но ты в тумане продолжаешь гореть. Черный лебедь на закате дня, Не дождешься своей подруги.
3 0 4
Не кори же свое крыло
Èне плачь от бескрайней разлуки. Я случайно упала вниз.
Разжала пальцы и скользкий карниз отдалился, Я падала, и смерти смрад Приближался и цеплял за плечи.
— Где же мне обещанный Ад? Почему я лежу асфальте, Раскинув, как на распятье, ладони. Почему мне не становится жарко
Èя не чувствую темных бесов погони?
Я что, умерла? Или нет?
Землею засыпают меня, открытые в страхе глаза. Обречена на бессилие лет...
ßбуду там, где вечно плещет гроза...
— Где же мне обещанный Ад? Место, куда стремилась навеки.
ßспутница крикуна Заратустры, —
ßговорю вам о сверхчеловеке!
А я говорю вам о паре костей, О гниющей и расплавленной плоти. Говорю о человечишке, который
Поглубже зарывается в познанья болото. И все в нем «сверх»:
Сверхжадность, сверхзло, сверхпредательство
Èсверхобида.
Èу существования твоего Бога Есть только одно доказательство. Ты приказал ему жить.
Отдал в его лапы всю власть. Как собака, он бросается на ноги, Заставляя с карниза упасть.
Верь в меня! Верь в меня! Верь! Плачь! По мне! Плачь по мне! Плачь! А я видела столько нелепых потерь,
Èпохуже, чем если палач
Отрубает аристократии головы. Скоро вы начнете кричать:
3 0 5
—Умер наш златокрылый Бог! И солнце на веревке висит, Несчастливы дети его!
Ладно вам... Может, он спит? «Спит?!» —
пронеслось по толпе.
И нашлась для бессердечных дорога. Повалил этот ком по тропе разрушений, Чтобы будить своего всесильного Бога. Я говорю вам о человеке, Который когда-то любил,
Прежде, чем подругу Черного лебедя, Он пулей навылет убил.
Но я — приведение, что у могилы сидит. Я — скабрезный и грязный миф, Сказочка на ночь.
А путь к счастью так извилист и крив. Я пойду по короткой дороге, Минуя свой выжженный сад И замки без своих королей.
—Но где же мне обещанный Ад?!
И я снова стою у стены, О которую ты плющишь лоб.
Послушай, ты весь в синяках.
Может, приляжем в мой уютный гроб? И посмотрим на гору без вершин? Полюбуемся луной без любви В этом страшном и окровавленном веке
Сверхъестественном, ведь сверху видней.
— Я говорю вам о простом человеке, Который будит Богов сотни дней...
* * *
Подобно тысячам бриллиантов Висели звезды надо мной.
В такую ночь не ожидаешь Увидеть смерть, услышать вой.
3 0 6
Все так спокойно и упрямо: Мы рождены, чтоб умирать, И так назойливо и нервно
Своей любовью покарать... безмерно.
Слушай, а наверно, забавно, если б он мне произнес: «Любимая, я брошу мир к твоим чудеснейшим ногам!»
Èдолго, долго будет ждать ответа.
Èв эти две секунды можно наблюдать,
Как в голубых глазах моих сменяет осень лето. Ну да, ведь для того, чтоб по миру изящнее пройтись, Неплохо было бы туфлями новыми обзавестись.
Èв самом деле... Ну чего он хочет от меня? Ведь он не видел,
как крошился мир в моих ладонях, Когда я по уши упряталась в воде
Èдумала, что руки — это крылья.
Морская птица... Но гнездо ее — нигде.
Èплавно взмахами я разрывала воду, Мне было все равно, что в этот миг Совсем легко уйти навечно.
За что благодарю тебя и всех родных, Которые мешают трупу сдохнуть так сердечно. Ну поживи еще чуть-чуть...
Глядишь, а дождь не может идти дольше, Чем все твои 16 лет.
Так что же, если будет мне 16+16, то сказки Про русалок превратятся в бред?
Èэто небо сообщает мне о многом,
Чего я в будущем, наверно, не поймаю на радар. Я просто не пойму, как мы безлики и убоги, Но ты не знай об этом — это дар.
Считать, как ты велик в своей кровати, Когда храпишь или бормочешь ерунду,
Как ты велик, когда копаешься стыдливо в туалете, И как велик,
когда ты брызжешь пеной мыльной поутру. Но вот ты наконец сказал:
«Люблю». Все мы так беззащитны в этот миг.
3 0 7
Похоже, я убита сотни раз, Похоже, я не разжимаю губ, Но крик заполнит твои уши. Ты стал груб,
Если считаешь домом эту кроху суши. Мы все так беспощадны и слабы, Что в пору каждому ходить на костылях
Или поставить капельницу из раствора мудрости и чести.
Èзнать, что нету мира ледяных костров,
Èбыл бы свет, и я не знала бы о месте В долине тишины и каменных крестов.
* * *
Посвящается самому дорогому на свете человеку, ради которого я просыпаюсь по утрам, которому принадлежит каждый уголок моего сознания, моему началу и продолжению... моему родному, любимому, моему Антонио
I
Andante
Утонуть в тумане не успев своей нежностью тебя объять
Порасти травою не воспев узора пальцев ломких Раствориться и исчезнуть навсегда Не оставив даже стона или смеха позабытого осколка
Пробежаться неуклюже но зато по самой кромке По обрыву твоих чувств и на краю пританцовывая слиться с водопадом громким Течь сквозь вечера твои и ночи
быть всего лишь выдумкой
но впрочем Я струной вытягиваюсь на постели
неужели не смогу
3 0 8
На коленях пред тобой стою и пою не открывая рта робко и беззвучно Как задетая слегка гитара
Как нажатие на клавишу случайное Истекаю истончаюсь от отчаяния
Робко и беззвучно расстелившись слоем тонким по твоим губам
робко и беззвучно Но зато открыто незаученно таю от свечей таю
от улыбки таю
И разбившись о землю вновь блаженно взлетаю
II
Àllegro
Ровным светом не могу гореть впрочем
Точкой я боюсь проснуться в пять часов утра Засыпая непонятным многоточием К зеркалу случайно обернуться И в секунду в ужасе утопнуть где глаза там две дыры прикрыты тьмой рот
вместилище заученных признаний кожа грубый лен и расставанье
Превращает меня в куклу восковую Чувствую как корка льда срывает кожу Боже ты любил ведь тоже?
Женщину из плоти гладкой теплой сладко-влажной нет?
Моя жизнь уходит змей бумажный улетая засветло
3 0 9
не добраться к морю Опадет листом осенним Не найдя спокойствия никогда Весеннего спасения навсегда
Сотнями ног будет втоптан в грязь впрочем
Страшно точкой просыпаться засыпая в ласках непонятным многоточием
Ночь уйдет и новый день Будет когти об меня точить Выше голову! Взгляд скромней!
Отставить ныть! Не бегом так шагом не шагом ползком
не криком так шепотом не телом куском!
Живи как хочешь! Не душой счетами не стихами рифмами прокисшими не любовью не любовью
Черта с два!
Будешь жить и если крови нет то пусть вода, круг бежит от легких к сердцу
Кровь же вытекла давно Режь меня ни капли на холодный пол не проронить
Не любовью не ненавистью нелюбвинавистью не слезой чернилами не дрожью, не дрожью экстаза
Я прошу я прошу не украсть не отнять только жизни остаток отдать Это чувство сжимается город мал
«ничего не бойся я дал я взял» Мое паденье стремительное ты как всегда проспал пришел наутро а я жива жи-ве-хонька!
Хромаю слегка синяки на коленках Но это ерунда!
На скользких ступеньках споткнулась Может мне было больно слышишь?
3 1 0