00000977

Женщина посветила в сторону сугроба и увидела, что это всего лишь старое корыто, упавшее, вероятно, от сильного по - рыва ветра. Прерывисто вздохнув и успокоившись, женщина в ернулась в дом.

Вскоре вернулся и ее муж с охоты. Привязав в стойле коня и бросив в сарае две лисьи тушки, он зашел в дом. Утром еще нужно было проверить ловушки.

Почти всю ночь со стороны леса раздавался вой, но к рассвету все стихло, почти замерло. У края леса в неглубокой ям е лежала волчица, истекая кровью. Она почти всю ночь безрезу льтатно звала на помощь своих сородичей. Но устав и отчаявши сь, замолкла.

Медленно, но верно приближался рассвет, и вот уже бледное зимнее солнце стало подниматься над обветренной земл ей. Волчица открыла глаза и стала всматриваться в клочок свет леющего неба. Утреннюю тишину нарушили чьи-то приближающиеся шаги. Это шел охотник проверять свои ловушки. Он осторож - но приблизился к краю ямы и увидел умирающую волчицу. Она чуть двинулась, увидев охотника, и их взгляды встретились. Охотнику часто приходилось видеть хищный, голодный взгляд вол - ка, готового в любую минуту броситься на свою жертву. Но взгляд этой волчицы был совсем другим: он выражал боль, стр а- дание и страх, страх перед неизвестностью.

Почему оно черное?

Мы ехали южной извилистой дорогой, все время объезжая горные выступы. Море еще не было видно, но все сильнее и сильнее чувствовалось его влажное дыхание. Мы ждали его п оявление из-за каждого поворота, но его все не было и не было. Но вот, совсем неожиданно, из-за очередного выступа появился ос- лепительно-синий, точнее, насыщенный темно-голубой клочок моря, все более открывавшегося по мере нашего приближения . В то время мне было 14 лет, я впервые видела море и тогда я подумала: «Почему его назвали “черным”?».

Море встретило нас в своем торжественном величии, поразившее своим размахом, которое как будто не замечали мест ные жители. В этот день море было спокойным и даже как-то особен -

4 1 1

но тихим. А ближе к вечеру мы видели дельфинов. Их было четверо, они, играя, прыгая друг через друга, подплыли близк о к берегу и привлекли всеобщее внимание. Некоторые пловцы даже успели их догнать и те дали себя погладить. А на закате солнце село в тучи. Всем было ясно, что сама природа предупреждает о шторме.

Ночью поднялся сильный ветер и спустился ливень. А море пыталось поглотить сушу, все дальше и дальше накатываясь на берег. Так продолжалось до рассвета, а утром утих ветер и прекратился дождь. Теперь ничто не мешает морю обрушить всю свою мощь на каменистый берег. Неожиданно волн ы увеличиваются и начинают тащить в свою глубину все, что встречается на их пути. Люди срочно убирают свои палатки и переносят их подальше от берега. А волны уже перебросилис ь через береговой вал и наполнили вспененной водой углубле - ние вдоль дороги, образуя там временное озерцо. Все это сопровождается таким шумом, что приходится громко говорить , чтобы услышать друг друга.

Так продолжается 3—4 дня: засыпаешь под постоянный гул моря и шум перетираемых по берегу голышей, а просыпаешься под шум дождя, который начался ночью и продлился до обеда. А потом до вечера светит солнце, которое едва успевает подсушить открытые поверхности.

В эти дни море поднимает со дна вековые залежи и действительно разит чернотой из глубины. Ближе к берегу оно с тановится темно-зеленым, а совсем на берегу — даже желтым, гоняя в волнах песочную муть с пеной.

На четвертый или пятый день море успокаивается и постепенно отступает, оставляя на берегу коряги, водоросли, рак ушки и причудливо обтесанные стеклышки.

На следующий день первые смельчаки уже лезут в воду, а море гоняет их туда-сюда по скользким голышам, как по стиральной доске, не давая заплыть. Лучше пока сидеть на берег у или зайти в воду по щиколотку и наблюдать за медузами, кото - рых теперь великое множество принесено из глубины. Эти пр о- зрачные существа бывают совсем маленькие, всего 1 сантиме тр в диаметре, а бывают такие большие, которые даже поднять тяж е- ло. Вот их лучше не трогать, потому что они обжигают кожу своими стрекательными клетками, а те, которые помещаются на

4 1 2

Мария Кирьянова

Осеннее имя

Дует, дует холодный сентябрьский ветер, колышет уставшие от летней жары и марева деревья. Холодно... тяжело... От чего? Если бы мир был чуть добрее... Трудно понимать чужие мысли. Неприятно ощущать зло вокруг, людское зло... Всего бы ло через край: и грусти, и слез, и усталости. Закончить бы все эт о, да нельзя... Все только началось...

* * *

Девушка пела в церковном хоре

Îвсех чужих в родном краю,

Îвсех кораблях ушедших в море,

Îвсех забывших любовь свою...

Вот сигареты у тебя кончились, газу в зажигалке тоже мало...

Все кончается, вот и у нас, любимый, тоже все кончилось — жаль?... Нисколько. Хорошо. Осень, милая осень, отчего ты пла- чешь? Всего должно быть в меру, но не твоих слез. Больно видеть, как они стекают по пыльным крышам серых немилых домов! Где ты? Не поймет меня судьба, а я как дешевый попугай уже второй год повторяю: «Где ты?».

«Где ты?» — поет в ночи ветер. «Где ты?» — надрывается чей-то магнитофон. «Где ты?» — разрывается мое сердце...

За час до судьбы

Ты шел в этот момент по разбитой мостовой. Ты что-то шепчешь своими губами, что — не слышно, хотя... Ты зовешь, ты зовешь свою судьбу. Не надо, любимый, не стоит, если она придет, то уже не покинет тебя, но ты не слышишь, ты идешь, проклиная расстояние и одиночество, и пинаешь мертвые, уб и- тые осенью листья. Ты что-то вспомнил, улыбнулся, опять идеш ь склоня голову...

4 1 4

Осень, листья, серый асфальт... А это что? Недалеко от тебя, на мое горе, сидит девушка. Она просто одета, не расчес а- на, курит... Ты, мой любимый, звал судьбу вроде бы? Получай! Дозвался. Вот твой крест, неси его! Неси его через всю плане ту, через всю свою жизнь, неси! А я предупреждала, но ты, как всегда, не слышал, не слышал... Холодно, запыхался, присел к ней, закурил — «Можно познакомиться?» — чуть слышно проронил ты. — «Давайте, я Алена». (О Боже, Алена — дурацкое имя-то какое, Алена...) — «Я N» — ты так тихо говорил, это все из-за твоей проклятой простуды, ты охрип, замерз, но продолжаешь сидеть с ней и мило о чем-то болтать. О нет, Боже, ты понял, ты разобрался в себе, ты любишь ее с каждым словом все больше и больше. Каждая минута режет тебе сердце, потом у что ты не хочешь, что бы она ушла, растворилась в этой томно й осени. Алена, ну и имя, любимый, не мог ничего получше подыскать? Алена... Бред!

И вот ты назначаешь ей встречу на завтра в шесть часов вечера. Мое любимое время, мы когда-то тоже встречались в шесть, понимаешь, это все мое! Зачем ты позвал судьбу? Что же ты наделал, боги, боги?... Не заметил, как пролетел день 5:45, 5:50, 6:00, 6:15 — она идет по улице и смотрит прямо в твои глаза-бусинки, в мои глаза... Алена — тьфу ты черт, ну и имеч- ко!!! Проводишь по ее телу рукой, ласкаешь его. О Боже, зачем ты звал судьбу! Зачем, любимый?! Ты любишь ее, ты сходишь по ней с ума, по ее худым рукам, по ее бедрам, Боже, Боже...

Зачем?! Ты проснулся утром, открыл глаза-звездочки, тяжелые веки стали еще тяжелей — ее нет! Ее нет, любимый. Она собрала с утра вещи, натянула на свои ножки-спички дешевые колготк и и захлопнула за собой дверь твоей пустой квартиры. Ты мече шься из угла в угол, ты не находишь места, где ты мог бы присест ь. Ты страдаешь, плачешь, кусаешь свои ногти, мои ноготки, такие аккуратно стриженные ноготки. Как я любила рассматрив ать твои руки, они столько о тебе говорили... Прости, я забылась, они уже не мои давно... Алена — в мозгу не укладывается! Ты понимаешь, что жизнь без нее — никому не нужный подвиг. И снова день летит, как птица, — девять часов. В это время ты обычно звал меня к себе пить чай, горячий, зачем? Не понимаю... Бред! Звонок, она на пороге. Закружилась в твоем сердце весна, поселилась там теперь навеки, ведь ты любишь! Белое

4 1 5

платье, дешевая фата, белые розы на ней, на Алене, вот мерзость, не на мне, а на Алене — бред! Ты красив, как никогда, ах, эти плечи, руки. Сейчас они укутаны в черный фрак, а раньше они обнимали меня, ласкали, о Боже, зачем?! Ты рад, ты валишь ее на кровать в порыве пьяной страсти, ты раздева - ешь ее, любишь! Ты теперь ушел, ушел навсегда от меня. Ты не хотел этого, ты просто позвал ее, за какой-то час, эту стерву - судьбу.

Алена — хорошее имя! Будь счастлив любимый, и ты, Алена, будь счастлива.

Забыв про судьбу

Она ходит в другой комнате и мнет пальцы, плачет, сегодня ночью тебе было с ней слишком хорошо... Ты вспомнил неча- янно меня и наши с тобой личные моменты, ты вообще почемуто считаешь, что мы с ней немного похожи. И вот в порыве своей, как обычно, бешеной страсти из твоих губ вылетело им я, мое имя. Она ругалась, кричала, рыдала, вы уже два года живет е вместе, вы хорошая пара. Ты просто вспомнил, как когда-то зимой я пришла к тебе, обняла и сказала, что твоя, твоя навеки, ты вспоминаешь постепенно — мои руки, дрожа, расстегивают твою рубашку, мои губы слились с твоими, мы стали одним целым вечным, да, теперь вечным. Ты слышишь, как в соседней комнате она льет слезы... Она думает, что ты ей изме - нил, но ты ведь и правда сделал это сегодня? Ты помнишь меня , ты проклял судьбу, которую так звал тогда, а я предупреждал а, почему ты не можешь меня слышать, почему? Ты сегодня увидел меня во сне — это потому, что я позвала тебя. Я обнимала и говорила ласковые слова, как раньше, но наше время истекло ...

Ты хотел проснуться, ты кричал, до сих пор в ушах стоит тот крик отчаяния, я предупреждала, но судьба уже пришла. Алена — хорошее имя. Ты твердишь ей, что она несет чушь, но она чувствует твою ложь. Ты становишься на колени с букетом бо льших цветов странной окраски. Назначен день вашего венчани я. Мы теперь никогда не будем вместе... Снова платье, цветы, вол - нения. Меня отпустили к тебе не надолго, и я теперь стою за иконой Казанской Богоматери и любуюсь тобой... Алена — от-

4 1 6

личное имя, любимый. Ты очень волнуешься, видно по твоим бегающим в разные стороны глазкам-искоркам. Ты встал пере д ней, ты поднимаешь вуаль, скрывающую ее лицо, ты целуешь ее и крестишься, крестишься. Ах! Больно, очень больно... Ты только что поставил свечку за меня, ты счастлив, что у тебя все еще лучше. Прощай милый, Алена — очень красивое имя, какоетосвятое...

Ты сегодня проснулся ночью, ты понял, что тебе на редкость холодно и одиноко, ты прижался к ее теплой, розовой щечке. Ты прошел на кухню, ты думаешь? Нет, ты зовешь. Судьбу? Нет, меня!!! Не надо, милый, я не приду, не смогу, много дел, приятных тебе снов!

Ложись с ней рядом, обними ее худые плечи, засни... Ты спишь, твое дыхание еле слышно. В пропитанной ночной тенью квартире стучат часы, уходит время... Бесконечность... Ты про - снулся рано, запустил озябшие ладони под струю горячей во ды, смываешь с себя все остатки ночи. Ты обнял ее на кухне и ста л пить свой остывший кофе, ты смотришь на ее спящие еще глаза , на тонкие руки, твои нежные губы расплываются в милой улыб ке. Сегодня ты станешь счастливым вдвойне, ты еще не знаешь, чт о там, в ней, в твоей любимой простушке, сейчас формируется новая жизнь. У тебя будет мальчик, любимый, уже через 8,5 месяцев, он будет умный, красивый, как ты, мой милый. У него будут твои глаза, слышишь, Любовь моя, твои глазки, слышишь? Нет ты меня не слышишь. Только я могу слышать и видеть тебя постоянно. Здесь, с неба, очень хороший обзор...

Я много сделала в жизни зла, но почему-то мне дали небо, синее небо. Здесь хорошо, здесь спокойно, здесь много родны х мне людей... Я не виню тебя ни за что! Ты не виноват, да и здесь у нас не принято кого-либо винить. Меня зовут... пора... Рай это чудесное место, не знаю за что мне его дали, когда тем вечер ом меня не откачали в реанимации, помнишь? Хотя, знаю, знаю одно, я тогда просто от всего сердца раскаялась! И Он прости л.

4 1 7

Ты не представляешь, как он красив, а его святые воины такие светлые, здесь все светло, тепло и тихо, здесь начинается настоящая жизнь. Я жду тебя с ней, но это будет еще не скоро. Так что привет земле, любимый, и спокойных тебе снов. Пора, на молитву зовут. О ком молимся? Да о ком же нам молиться, как неовас...

Алена — хорошее, красивое имя, но Мария навсегда останется твоим любимым.

Что было до этого...

Что было до этого? До этого были мирная жизнь, смех, песни, девичьи тайны — все, без чего не обходится любая компания девчонок. Мы действительно очень дружны были. Мы остаемся лучшими подругами навсегда в сердцах друг друга. С тарая моя кухня, красные в клеточку шторы, воспоминания. Вот, беру ручку, слушайте, вспоминайте, плачьте!

à î ð ä î ñ ò ü

Гордость. У нее была гордость: за свою страну, за свою семью, за свою судьбу! Но она никогда не ставила себя выше других — никогда...

Серый пасмурный день обнял город, будто свою любимую, и не хотел отпускать. Редкий, колкий снег бился и отскакива л от черных пальто с выточками, от курток, сделанных где-то за границей, от коротеньких модных дубленок запыхавшихся от будничной беготни девушек. И лишь возле нее снег таял, и лиш ь возле нее было нескончаемое кольцо теплоты. Рыжие, отдающ ие цветом ржавчины волосы стекали по плечам, ресницы были оп у- щены — взгляд направлен в землю. Лиза шла по улице, мечтая о своей второй половинке: «Ведь где-то же Он есть, — думала она, — непременно красив и высок, добрый и умный. Он есть, я знаю, Он есть!» И она шла дальше по живой, людной улице, никого не замечая из-за своих раздумий.

Если бы к вам подошел довольно симпатичный молодой человек (заметьте, обращаюсь к прекрасной половине) и спро -

4 1 8

сил: «Скажите, вы меня любите?» — какова была бы ваша реакция? Многие бы просто не обратили внимания. Она же без раздумий, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло, спросила: «А вы меня?» Молодой человек несколько смутился , что было видно по его, и без этого наглого вопроса, розоваты м щекам. «Я вас — очень!» — ответил он, заикаясь. Тут Лиза немного призадумалась и снова задала совершенно нелепый во п- рос: «А почему?» Парень остолбенел, будто весь город со свои - ми, разбитыми тротуарами, яркими фонарями и другой всевоз - можной утварью рухнул на него вместе с этим вопросом. Лиза рассмеялась: «Ну что же вы теперь молчите?» — спросила она снова. Но побледневший субъект, вероятно, уже весьма устав - ший от вопросов, не находил, что сказать. Он лишь вздохнул.

Да, видит Бог, любовь приходит к людям внезапно, быстро, резко, дерзко, колко, как этот снег, что шел с самого утра, и, как пишут в любовных романах, их взгляды встретились.

Он потом писал ей: «Я очень часто вспоминаю нашу встре- чу и твои прекрасные, как весеннее небо, глаза...» Они были очень близки! И, не понимая толком, что с ними происходит, полностью отдавались этому чувству. Он любил говорить, он а слушала. Он шутил, бывало, глупо, но она всегда смеялась, она поступала в вуз, а он... Ему оставалось три дня до того, как зеленый мордастый поезд увезет его от поющего песни любви города, от их тихой аллейки, от нее навстречу Чечне.

Минуты, часы, дни — как быстра наша жизнь, как порой ее оказывается мало для того, чтобы понять что-то, и много, что бы пролежать на кушетке в старой гостиной, проклиная все. Лиз а была вне себя, словно боялась, что ее в камуфляжном одеянии увезет тот же поезд, конечная остановка которого — смерть .

Он часто писал ей письма, она часто, рыдая, на них отве- чала. Человек может многое, но самое тягостное — ждать ново - стей, минута, другая — и ты снова-бежишь смотреть в почтовый ящик! Она писала: «Я люблю тебя, я жутко, страшно люблю тебя. На свете нет силы, способной убить мою любовь к тебе. Я люблю тебя, ах, как я люблю тебя! Ты мне снишься, я так скучаю... Люблю... Недавно... Слезы...» Что-то еще, слова были несвязны и полны отчаяния, горя, страха, любви.

Весна приходила медленно — день за днем. И вот в один из ее дней пришло письмо. В синий почтовый ящик Лиза посмотре -

4 1 9

ла под вечер и, увидев там вроде бы обычную вещь, чуть не упала в обморок. Как жадно она разрывала конверт, но...

«Умер... 3 марта... приносим соболезнования...» Темно. Было так темно, что становилось жутко. Это была

самая страшная ночь в жизни Лизы...

Весна никогда не оставляла людей холодными; она приносила в заснеженные сердца любовь. Через три недели Лиза си дела в парке с ним... Он был красив, умен, и он не любил ее. Вот она девичья натура. А сверху смотрел тот, который, когда был ран ен пулей боевика, прошептал ее имя и умер с ним на губах и с гордостью за себя, за свою страну, за свою судьбу...

Êсестренке

Характер, личность человека всегда определяло и формировало общество. Она была, видимо, одним из тех исключений, которые делают все сами. Тонечка была действительно мила, самой что ни на есть исключительной ее чертой была ее свежес ть. Постоянство решений этой девушки просто сбивало с ног: уж если Антонина решила, то это так и будет! И, если бы она задалась целью перевернуть мир, она бы и это сделала. В свои 17 она умела очень многое, но из всех своих умений воспользов а- лась лишь навыком воровать. Это знание было привито ей с детства, и до сих пор Тоня не могла с ним расстаться. Она и ещ е 10 человек жили в серой комнате старого, проросшего зеленым и хлопьями мха дома. Ее друзья тоже были людьми отнюдь не благородных профессий. Ник — ворюга, которых свет долго не носит, Юля — девушка весьма легкого поведения и Ден — бывший зек, осужденный за два убийства. Все остальные были в таком же духе.

Тониным пристрастием были большие, модные рынки. Она знала свое дело «на пять», и приличное число лиц, которые высматривали плесневелый французский сыр, или копченую к олбасу, или еще что-нибудь, уходили домой без пухлых кожаных, набитых тем, что всегда портит людей, кошельков. День этот был такой же, как и все остальные. Тоня собралась и, бодро шагая по улице, ведущей к рынку, стала напевать что-то из попсы. Зайдя на рынок и даже не успев почувствовать тошнот -

4 2 0