00000977

кусочек железа со страшной силой потянул ее к земле, пошат нулась, уже ничего не видя, и упала навзничь. Черный парик сле - тел с нее, освободив золотые прекрасные локоны. Из уголка у же неживых приоткрытых губ стекала красная струйка крови... Е му вдруг стало страшно. Он подошел к ней и узнал свою Тонечку: «Как? Это ты? Я...» Он заплакал и, опустившись на колени перед любимой девушкой, уже не замечал, как началась серье з- ная перестрелка, как пули пролетали над его головой. Он смо т- рел на те зеленые, полные спокойствия и любви глаза, в которых отражались осенние облака...

Просто быль

Так не бывает обычно. Про такие случаи говорят: «Да быть такого не может». А тем не менее так было. Когда настоящее ставит тебя в тупик, а будущее ничего светлого не предлага ет, остается одно — вспомнить прошлое...

Александра ее звали. Ей не подходило это имя, ее красивым глазкам, пухленьким щекам, как у младенца, подошло бы имя Ксюша или Юля, но уж явно не Александра.

Вся жизнь Саши, как она считала, состояла из одной сплошной несчастливой любви. Но были два молодых человека, кото - рые не оставляли ее с 5-го класса. Алеша — высокий, не особо симпатичный толстяк, который с превеликой гордостью вот у же два года называл себя Сашиным парнем, и Олег — красавец, его идеальная фигура сводила с ума, он всегда был намного рома н- тичнее и сентиментальнее своего дружка-одноклассника.

Но вот беда: Сашенька уже два года встречалась с Алешей, а решить, кто же лучше — он или красавец Олег, не могла. Эта троица была неразлучна и на редкость дружна.

Âодин из осенних теплых вечерков Олег заказал три билета

âМоскву. Да, вот так, просто и красиво. Казалось, он весь был необыкновенной элегантностью, красотой, спокойствием. Ни что его не затрудняло. Но вернусь к билетам — это был один из подарков для своих друзей. Так приятно сделать что-нибудь хорошее, особенно если это что-то — поездка в Москву, да еще в дни учебы.

4 2 2

Поезд врезался в утро, унося Сашу прочь из блестящей столицы. Алексей не поехал с ней — велики были его обида и боль. А она ехала представляя, как на старом вокзале Вороне жа к ней из безликой толпы выйдет он с букетом ее любимых цветов, и все будет хорошо. Ведь правда?

Настоящая любовь

Она, уставившись в тетрадный исписанный лист, иногда выкрикивала: «Я не знаю, что написать!» Ее пальцы аккуратно выводили округлые буквы. Я сидела и смотрела, мечтая о том, что меня где-то тоже ждет настоящая любовь, их разделяло не - много — километры, но что значили они? Этому чувству не могло помешать ничто. Я давно знала, что он в глубине души жить без нее не может, и, бывало, даже этому завидовала. Людям часто приходится выбирать, и этот самый выбор подстер егает нас на каждом шагу. И тут уж приходится думать, решать, сопоставлять, в общем, мороки не оберешься, но жизнь есть жизнь, и деваться некуда...

Как говорится, долго ли коротко ли, а встретился Вике ее суженый. Красивый парень, большие глаза... И ручка, бумага и конверт забыли свое предназначение. Самым страшным было т о, что она толком не знала, что будет дальше! По какой дороге идти? Приходилось ждать, чего — непонятно... А тут и время неслось безбожно и неумолимо.. Вот думаешь теперь и говори шь: все было бы хорошо, если бы не эта мелочь. Кто его теперь, знает, что стало этой роковой мелочью.

Город спал. Тысячи фонарей, огней, вывесок — все горело, сверкало, мигало... Вика и Александр шли в обнимочку по мосту, всматриваясь в беспросветную темень улиц. «Ах, кака я сирень, — сказала Вика, — Какая пушистая! Вот бы большойбольшой букет набрать, как в детстве, и заставить им всю комнату!»

Повинуясь мечте своей любимой, Александр направился в глубину парка. Странная вещь, но Вике показалось, будто воз - дух сгущается и становится настолько тяжелым, что невозмо жно вдохнуть. Это ощущение быстро прошло, но что-то осталось,

4 2 5

где-то там, внутри нее. «Что-то случится», — подумала она. Вик а всегда чувствовала, когда что-то должно было случиться.

В парке послышались шаги. «Александр, — подумала Вика. — Но почему так медленно?» Фонарь, стоявший здесь так долго и не причинивший людям никакого вреда, сделал то, что стало е е последним испугом. В пронзительные лучи мигающей лампочк и вышел он, тот, с которым разлучали всего лишь километры. Букет белой сирени еле держался в его руке, он шел по парку, смотря себе под ноги и думая о чем-то.

—Илья! — окликнула Вика, сама не зная зачем. — Илюша! Он вскинул голову и остолбенел:

—Ты? Я тебя ищу где только можно! Что ты делаешь здесь? Где-то вдалеке послышались шаги, звучавшие как надвига-

ющийся гром.

«Все!» — мелькнуло у нее в голове.

—Êòî ýòî, Âèêà?

—Òû êòî?

—Стойте, ребята! Не трогай его!

—Отстань.

И Александр толкнул ту, которой нес цветы. Она успела, падая, зацепиться за букет, рука Александра, соскользнув, о т- пустила сирень. Перекувыркнувшись от толчка через бордюр , она упала на дорогу... Водитель не слышал крика.

Она видела лишь звезды, последний раз так ярко мерцавшие ей. Она сжала вырванный из руки Александра букет сирен и.

«Не хочу». Это была последняя мысль.

Люди, ответьте, где она и как подобное может делать с людьми эта настоящая любовь?

4 2 6

Сергей Болдин

Исчезновение

Он проснулся в понедельник утром. Побрился, позавтракал чашкой кофе с бутербродами и вышел на улицу, чтобы обнаружить, что на свете нет больше никого кроме него. Парадоксал ьно четко осознавая реальность своего бытия, он все же не вери л своим глазам: заходил в бакалейные лавки, стучался в окна и двери, звал на помощь. Бесполезно, он бродил в одиночестве п о совершенно пустому городу. Радио и телевизор молчали, а га зет- чики еще не успели разнести свежий номер. Даже запахи поме - нялись: смог как будто бы стал меньше, а за парами бензина пробился запах ванили из булочной за углом. Странно, почем у- то улицы и дома стали казаться ему какой-то бутафорией, дек о- рациями, нарисованными краской на картоне. Поэтому приходилось обегать квартал, чтобы удостовериться в наличии у них объема и формы. Он прогулял так весь день, но никого не наше л. Он вообще-то знал, что не найдет, но делать было нечего.

Он пришел домой, зажег свечу (электричества не было) и взялся за книгу. Но отбросил ее через несколько минут — чит ать не хотелось. Он сел на кровать и натянул одеяло до подбород ка. Было больно и грустно. Страшно не было, только больно и пуст о внутри от одиночества снаружи. Он задул свечу и заснул.

ßпроснулся и вспомнил кошмар, что мне только что снился. Затем открыл газа и подумал, что нужно вставать, умывать ся

èбрить щеки — в общем, совершать тот обычный утренний ритуал, что настраивает людей на ритм дня. Ритм деловой и бешеной скачки, продолжающейся вплоть до темноты, ночи, где темп уже совсем другой и могут присниться такие вот сн ы.

ßподнялся с постели и занялся зарядкой. Пришла моя сестра, не взглянув на меня, порылась в бумагах на столе и снов а ушла. Когда я, умывшись, вышел из ванной, ее уже не было, так что пришлось завтракать в одиночестве. Чашка кофе, пар а бутербродов, облачиться в костюм, собрать портфель — и мы уже готовы идти.

ßвышел из дома и пошел вдоль улицы, наблюдая за окружающими меня людьми и тихо радуясь их присутствию. Êòî-òî

4 2 7

смеялся, кто-то пел, гудели и рычали машины — город, в отли- чие от того, что мне привиделось, был полон жизни.

ßувидел Андрея и пошел навстречу. Он не видел меня, хотя и смотрел в мою сторону, но как-то мимо. Я уже протянул руку и хотел было окликнуть его, но в последний момент, слов - но чего-то испугавшись, осекся. Андрей прошел мимо, не заметив меня, а я встал посреди тротуара, растерянно оглядывая сь в обе стороны. Какое-то ощущение, нечто вроде страха или, може т быть, подспудно спящего ужаса овладело мною. Я стоял и чувствовал, что не могу пошевелиться. Ощущение тем временем вылилось в острое желание остановить кого-нибудь, обратит ь на себя его внимание, а может быть, и закричать во весь голос: «Я здесь, тут! Не проходите мимо!»

ßеще долго стоял так, постепенно осознавая всю абсурдность ситуации. Затем с какой-то грустной улыбкой попытал ся коснуться плеча проходившей мимо девушки. И ничуть не уди - вился, когда рука прошла насквозь. Я смотрел на мир, который вдруг стал топким, как болотная жижа, и чувствовал неперех о- дящую тоску. Все звуки слились в оглушающую, величественную тишину, которую хотелось нарушить, просто хлопнув в ладоши. Хлоп!

Хлоп! — молодой, лицемерно красивый офицер НКВД снова ударил меня наотмашь кулаком по лицу. Я очнулся и понял, что увидел сон во сне, понял кто я, где и почему. Офицер, повернувшись спиною, приказал увести меня. И меня потащил и вдоль грязных коридоров к маленькой, сырой темной комнатк е, где сидело с десяток человек, таких же как я. И на лицах у них была написана готовность воспринять известный лозунг «Н е верь. Не бойся. Не проси». Не в силах подняться, я повернулся лицо м

êстене и вскоре заснул. Позже меня разбудили звуки голоса. Я не мог разобрать слова, но понимал, что говорят что-то ободряю - щее. Голос спросил мое имя, я ответил. Он назвал свое, словно это было не имя, а шифровка разведчика.

— Вместе, нам нужно держаться вместе. Так им нас никогда не сломить.

4 2 8

Ð à ä ó ã à

Юрка сунул последнюю ложку супа в рот и, увернувшись от рук бабушки, выбежал из-за стола, прочь из квартиры, вниз по ступенькам. Пара лестничных пролетов сквозь сырость, п лесень, паутину и запах мокрой штукатурки к светящемуся две р- ному проему — и во двор. Ему хотелось кричать, прыгать, чу- дить и радоваться. Он даже подпрыгивал на ходу, чтобы не рас - терять настроения. Толкнув тяжелую дверь, он протиснулся в щель, но во дворе никого не увидел и потому побежал к Алешке — лучшему другу из второго подъезда.

Снова вверх по лестнице на четвертый этаж, растрезвонил квартиру, нажав на кнопочку (уже достает), но дверь открыта . Залетел в прихожую, поздоровавшись с тетей Ириной, позвал Алешку гулять.

И только потом заметил, что в прихожей стоят чемоданы и сумки, а тетя Ирина как-то нарядно одета, и выражение лица у нее радостно-грустное, какое бывает при прощании, и в глаза х еще что-то, он сам не знает что...

—Уезжаем на юг, к морю на две недели... После нагуляетесь, еще целое лето впереди, — сказала тетя Ирина и потрепа ла его большую рыжую печальную голову.

Когда он вышел из Алешкиного подъезда, ему все покоя не давали глаза тети Ирины. Невероятно, чтобы они были сире - невыми. Вообще-то глаза у нее карие, с желтыми крапинками.

Àтут — сиреневые. Может, она нездорова? Нет, определенно тетя Ира больна, а тут еще зачем-то вздумали ехать на юг... Он сел н а скамейку и стал болтать ногами. Было нестерпимо обидно, чт о Алешки не будет целых две недели.

Какая-то девчонка села напротив и стала смотреть, как он болтает ногами. Когда он взглянул на нее, она спросила, как его зовут.

—Никак, — насупившись, ответил он.

—Прямо так и зовут? — усмехнулась она, — Знакомьтесь, меня зовут мальчик Никак, — сказала она и противно засмеял ась.

—Ну и дура! — закричал он и удивился: небесно голубые глаза девчонки вдруг стали выцветать ржавыми пятнами. Юрк а вскрикнул и рванул прочь.

4 2 9