15. Издержки коммунистической организации труда в хх столетии

    

    Монах, при­ни­мая пост­риг, да­вал обет и ста­но­вил­ся на путь ду­хо­бор­чес­ко­го под­виж­ни­чес­ко­го тру­да, соз­на­тельно тем са­мым от­де­ляя се­бя от ми­рян, имев­ших дру­гие мо­ти­вы де­ятельнос­ти. Мо­нах шел на это доб­ро­вольно, изу­чив ус­тав дан­но­го мо­нас­ты­ря, прой­дя в нем пос­лу­ша­ние и ис­кус сис­те­мой слож­ных ис­пы­та­ний, пос­вя­ще­ний и уче­ни­чест­ва.

    Коммунисты за­яви­ли о сво­ем на­ме­ре­нии прев­ра­тить стра­ну в ком­му­ну, то есть в ком­му­нис­ти­чес­кий мо­нас­тырь. Но жизнь внес­ла свои кор­рек­ти­вы. Она по­ка­за­ла, что вся стра­на не мо­жет жить од­ним большим мо­нас­ты­рем по не­пос­ти­жи­мо­му для большинст­ва граж­дан ус­та­ву, что все на­се­ле­ние не мо­жет и не хо­чет эф­фек­тив­но тру­диться при сти­му­лах к тру­ду, не восп­ри­ни­ма­емых этим на­се­ле­ни­ем как та­ко­вые. А раз так, то вско­ре про­изош­ла не­из­беж­ная и ис­то­ри­чес­ки не­об­хо­ди­мая на оп­ре­де­лен­ном эта­пе под­ме­на мо­нас­ты­ря - ка­зар­мой.

    Отнюдь не мо­на­ха­ми чувст­во­ва­ли се­бя лю­ди 30-х го­дов, ря­до­вые граж­да­не СССР, ко­то­рым не чуж­до бы­ло нич­то че­ло­ве­чес­кое. Они чувст­во­ва­ли се­бя сол­да­та­ми, при­чем не про­фес­си­она­ла­ми, доб­ро­вольно при­няв­ши­ми при­ся­гу и име­ющи­ми тя­гу к во­инс­ко­му тру­ду, а мо­би­ли­зо­ван­ны­ми на не­кую вой­ну, об­раз ко­то­рой был для них дос­та­точ­но ясен.

    Но там, где есть об­раз вой­ны, там есть и об­раз по­бе­ды, кон­ца вой­ны, воз­мож­нос­ти жить по за­ко­нам мир­но­го вре­ме­ни. Уже к се­ре­ди­не 20-х го­дов за­та­ив­шая дух в ужа­се пе­ред страш­ной конф­рон­та­ци­ей ком­му­нис­ти­чес­ких ли­де­ров, чувст­ву­ющая, что над ней на­ви­са­ет приз­рак но­вой граж­данс­кой вой­ны, во­евав­шая, по су­ти, без пе­ре­ры­ва де­сять лет, стра­на сог­ла­си­лась на во­ен­ный кон­сен­сус на од­но де­ся­ти­ле­тие. Бит­вы на тру­до­вом фрон­те, вой­ны за ин­дуст­ри­али­за­цию, за спа­се­ние, за вы­жи­ва­ние стра­ны и на­ро­да шли бук­вально по за­ко­нам во­ен­но­го вре­ме­ни.

    Такие нор­мы эф­фек­тив­ны лишь до тех пор, по­ка есть страш­ная опас­ность, страш­ный враг, од­ним сло­вом, по­ка об­щий для каж­до­го че­ло­ве­ка инс­тинкт борьбы за вы­жи­ва­ние (всем ми­ром, всей стра­ной, всем об­щест­вом) спо­со­бен спло­тить большинст­во на­се­ле­ния. До­бив­шись та­ко­го спло­че­ния, ком­му­нис­ты до­пол­ни­тельно ис­пользо­ва­ли вы­со­кие по­буж­де­ния (иде­оло­гию) и низ­мен­ные (страх на­ка­за­ния) мо­ти­вы и соз­да­ли сво­е­об­раз­ный кли­мат ас­ке­ти­чес­кой эй­фо­рии, в ко­то­ром лю­ди всем ми­ром бо­ро­лись про­тив по­ра­бо­ще­ния стра­ны, бо­ро­лись и по­бе­ди­ли.

    Давайте вду­ма­ем­ся в ряд цифр!

    с 1921 по 1922 год - вой­на,

    с 1929 по 1940 год - под­го­тов­ка к но­вой вой­не,

    с 1941 по 1945 год - но­вая вой­на,

    с 1945 по 1955 год - вос­ста­нов­ле­ние без по­мо­щи дру­гих стран, опять сра­же­ние за вы­жи­ва­ние и по­бе­да, зна­че­ние ко­то­рой не меньше, чем по­бе­да в вой­не.

    Сколько же по­ко­ле­ний в этой стра­не не зна­ли ми­ра? По­лу­ча­ет­ся - чуть ли не три по­ко­ле­ния. Си­ту­ация - бесп­ре­це­дент­ная.

    На фо­не та­ко­го осо­бо­го ре­жи­ма, осо­бо­го рит­ма жиз­ни сло­жил­ся осо­бый стиль жиз­ни - со­ветс­кий, осо­бый тип лич­нос­ти - со­ветс­кий, осо­бый тип культу­ры - со­ветс­кий, осо­бая со­ли­дар­ность, осо­бое от­но­ше­ние к тя­го­там жиз­ни. Од­ним сло­вом, осо­бый мир. Он це­лос­тен, очень си­лен из­нут­ри и по­ны­не. Он стал тра­ди­ци­онен и лег на тра­ди­ци­он­ную поч­ву.

    "Дом" ока­зал­ся кре­пок, и раз­ру­шить его мож­но бу­дет лишь вмес­те с его оби­та­те­ля­ми. Что же ка­са­ет­ся то­го, мож­но ли бы­ло в нем жить или нельзя, то ис­то­рия уже да­ла от­вет на это. Жи­ли осо­бой, воз­мож­но, стран­ной для че­ло­ве­ка кон­ца 80-х го­дов, но горькой и счаст­ли­вой жизнью. Жи­ли - стра­да­ли и по­беж­да­ли, гиб­ли, спа­са­ли и пре­одо­ле­ва­ли "всем ми­ром" оче­ред­ную бе­ду.

    Теперь да­вай­те срав­ним этот со­ветс­кий опыт с опы­том дру­гих стран. Польши? Ру­мы­нии? Венг­рии? ГДР? Яс­но, це­мент, свя­зав­ший меж­ду со­бой кир­пи­чи на­ше­го до­ма, в этих стра­нах прак­ти­чес­ки от­сутст­во­вал.

    Вот и рух­ну­ла "де­ко­ра­ция" да­же быст­рее, чем это мог­ло бы по­ме­ре­щиться ко­му-ли­бо из вра­гов. И за­го­во­ра ис­кать не на­до. Са­ма рух­ну­ла.

    Другое де­ло, нап­ри­мер, Ки­тай, во­евав­ший фак­ти­чес­ки не меньше, чем на­ша стра­на. Там си­ту­ация воз­ник­ла дру­гая. И сте­ны то­же по­ка не ру­шат­ся.

    Преодолев пос­ле­во­ен­ную раз­ру­ху, соз­дав ядер­ный щит, стра­на ка­кое-то вре­мя еще жи­ла по прин­ци­пу "только б не бы­ло вой­ны", сох­ра­няя стиль и цен­нос­ти пред­шест­ву­ющей эпо­хи. Ком­му­нис­ты то­же ху­до-бед­но, но как-то блю­ли се­бя в ро­ли пар­тии спа­се­ния, хо­тя в ат­мос­фе­ре хру­щевс­кой "отте­пе­ли" мно­го­ва­ри­ант­ность уже ста­но­ви­лась не­ми­ну­емой и жизнь на­до бы­ло ме­нять очень кру­то.

    Перед ком­му­нис­та­ми фак­ти­чес­ки был вы­бор: фор­му­ли­ро­вать но­вые це­ли в рам­ках стра­те­гии во­ен­но­го вре­ме­ни, борьбы за вы­жи­ва­ние, еще раз воск­ре­шая во­ен­ный стиль, или ме­нять сам прин­цип ор­га­ни­за­ции об­щест­ва. Во­ен­ный стиль меньше все­го уст­ра­ивал раз­мяк­шее тог­даш­нее ру­ко­водст­во, про­возг­ла­сив­шее пост­ро­ение ком­му­низ­ма в мо­де­ли не­ко­его изо­би­лия.

    Далее на­до бы­ло объяснить, по­че­му стро­ить изо­би­лие нуж­но все те­ми же ме­то­да­ми жертв. Ес­ли лю­дям бы­ло по­нят­но, по­че­му всем вмес­те на­до бы­ло спа­саться от бе­ды, то смысл бит­вы во имя изо­би­лия в их по­ни­ма­нии во­об­ще от­сутст­во­вал.

    Именно в этот мо­мент и мог­ла бы быть сде­ла­на став­ка на ло­кальный ком­му­нис­ти­чес­кий труд в фор­мах не­омо­нас­тырс­ких (под­лин­но ком­му­нис­ти­чес­ких), а не в фор­мах ми­ли­та­ристс­ких (вы­нуж­ден­ных, прев­ра­щен­ных).

    Коммунисты в этот мо­мент мог­ли ло­ка­ли­зо­вать свое вли­яние, скон­цент­ри­ро­вать власть на клю­че­вых участ­ках, там, где ре­ша­лись проб­ле­мы раз­ви­тия, и за­ме­нить тип влас­ти, пе­рей­ти к кон­цеп­ту­ально­му при­ори­те­ту и кон­цент­ра­ции фи­нан­со­во­го по­тен­ци­ала, от­ка­зав­шись от ко­манд­но­го, ми­ли­та­ристс­ко­го ти­па уп­рав­ле­ния.

    В фор­ме на­ло­го­вой сис­те­мы они мог­ли сох­ра­нить за со­бой большую часть го­су­дарст­вен­ной влас­ти. Но на это они не пош­ли. И в ре­зульта­те ока­за­лись меж­ду двух стульев, прев­ра­тив имен­но в этот мо­мент, имен­но в ус­ло­ви­ях мяг­ко­го ре­жи­ма всю стра­ну в конц­ла­герь со сво­ей кри­ми­нальной иерар­хи­ей, сво­ими ка­по и "во­ра­ми в за­ко­не", сво­ими фра­йе­ра­ми и шес­тер­ка­ми. А в худ­шем по­ло­же­нии ока­зы­вал­ся тот, кто еще ве­рил в ком­му­нис­ти­чес­кий иде­ал.

    Эти ли­ди­ру­ющие в нравст­вен­ном, а за­час­тую и в тру­до­вом смыс­ле сло­ва груп­пы на­се­ле­ния быст­рее дру­гих прев­ра­ща­лись в "до­хо­дяг", но чем больше они за­го­ня­лись в угол, тем больше па­да­ла эко­но­ми­чес­кая эф­фек­тив­ность и без то­го дос­та­точ­но ма­ло­эф­фек­тив­но­го строя.

    Со вре­ме­нем пар­тий­ная и го­су­дарст­вен­ная эли­та, все больше пог­ру­жа­ясь во вза­им­ные инт­ри­ги и расп­ри, пре­дос­тав­ля­ла "конц­ла­ге­рю" воз­мож­ность кри­ми­нально­го са­мо­уп­рав­ле­ния, то есть пе­рек­ла­ды­ва­ла труд по уп­рав­ле­нию на эли­ту, сфор­ми­ро­ван­ную внут­ри са­мих зе­ков, а са­ма дег­ра­ди­ро­ва­ла, опус­ка­лась, вы­рож­да­лась. Кри­ми­нально-ком­му­нис­ти­чес­кая сис­те­ма по­тен­ци­ально ока­за­лась го­то­вой к пе­ре­рож­де­нию в кри­ми­нально-ка­пи­та­лис­ти­чес­кую или, ес­ли точ­нее, кри­ми­нально-пред­ка­пи­та­лис­ти­чес­кую, не­офа­шистс­кую.

    Мы вы­де­ля­ем, та­ким об­ра­зом, ком­му­низм ду­хов­ный, во­ен­ный и кри­ми­нальный, как три фор­му­лы бы­тия, три спо­со­ба ор­га­ни­зо­вать жизнь, вес­ти хо­зяйст­во, уп­рав­лять об­щест­вом. Мы соз­на­ем, что эти три ви­да ком­му­низ­ма спо­соб­ны ре­ально су­щест­во­вать имен­но как тен­ден­ции, од­нов­ре­мен­но со­су­щест­ву­ющие в ком­му­нис­ти­чес­кой ре­альнос­ти.

    Мы ви­дим так­же, что эти три тен­ден­ции ре­ально со­су­щест­ву­ют в раз­ных про­пор­ци­ях, в раз­ных ре­ги­онах стра­ны и в раз­ных сло­ях на­се­ле­ния. На большей час­ти тер­ри­то­рии стра­ны, в большей час­ти тру­до­во­го на­се­ле­ния по­тен­ци­ал нек­ри­ми­нально­го ком­му­низ­ма ока­зал­ся дос­та­точ­но си­лен, по­это­му по­пыт­ка осу­щест­вить кри­ми­нальный ка­пи­та­лис­ти­чес­кий пе­ре­ход ско­рее все­го бу­дет сор­ва­на. Этот срыв про­изой­дет, по-ви­ди­мо­му, не за счет пря­мо­го соп­ро­тив­ле­ния на­се­ле­ния, ко­то­рое не­дос­та­точ­но во­ору­же­но се­год­ня иде­оло­ги­чес­ки, по­ли­ти­чес­ки и ин­тел­лек­ту­ально в це­лом для то­го, что­бы бо­роться соз­на­тельно.

    Он про­изой­дет че­рез нес­по­соб­ность эли­ты кри­ми­нально­го ком­му­низ­ма из­ме­нить со­ци­альные реф­лек­сы на­се­ле­ния, сме­нить тип культу­ры, пе­ре­вес­ти жизнь на но­вые рельсы, хоть как-то ор­га­ни­зо­вать и упо­ря­до­чить ее в от­сутст­вие "ко­лю­чей про­во­ло­ки".

    Остановка жиз­ни вы­зо­вет мощ­ный взрыв со­ци­ально­го не­до­вольства, и в этот мо­мент все бу­дет за­ви­сеть от со­от­но­ше­ния двух идей, двух мо­де­лей жиз­ни, двух прог­рамм - фа­шистс­кой и ком­му­нис­ти­чес­кой - в соз­на­нии большинст­ва на­се­ле­ния. По­бе­дить ина­че, чем в ду­хов­но-ком­му­нис­ти­чес­ком ка­чест­ве, ком­му­низм не смо­жет и не дол­жен. А то, нас­колько он в этом ка­чест­ве спо­со­бен за­нять ли­ди­ру­ющее по­ло­же­ние, бу­дет за­ви­сеть от це­лост­нос­ти и ре­алис­тич­нос­ти пла­на дейст­вий, ко­то­рый но­вый ком­му­низм спо­со­бен бу­дет пред­ло­жить на­ше­му об­щест­ву.