I.2.3. Рациональность* научного знания

Рациональность (от лат. ratio - рассудок, разум) научного знания предполагает существование единой сиcтемы логических приемов, допускающей коммуникацию между членами сообщества (см. напр. [Парсонс, Сторер, 1980]), обеспечивающей воспроизводимость знаний, его распределенность между членами научного сообщества, его единство. Рациональное знание опирается на логическое обоснование в рамках определенной концептуальной системы, поэтому рациональность не может рассматриваться как единожды приобретенное и неизменное свойство научного знания. За время существования европейской науки сменилось несколько таких систем, и, соответственно несколько идеалов и типов рациональности (см. сборник [Исторические типы рациональности, т. 2, 1996]).

В различных философских системах, особенно начиная с XVII - XVIII вв., рациональность знания понималась как соответствие процесса познания неизменным “законам разума”. В рамках классической науки рациональность знания выступала как зависимость научного знания только от “реальных” свойств изучаемого объекта и правил, выявляющих эти свойства: “рациональное” знание об объекте должно точно воспроизводиться любым субъектом познания при условии соблюдения правил вывода. Этот тип рациональности опирался на индуктивный метод познания (см. подразд. Общенаучный метод), который составил основы доктрины позитивизма*, доминировавшей в XIX веке и в начале XX. Поэтому рациональность классического периода развития науки можно обозначить как индуктивистскую.

В рамках этой модели неразрывность теоретических и эмпирических компонентов знания, включенность в знание личностных компонентов принимается как важное и неотъемлемое свойство познания; представление о направленности исследований на установление единой истины сменилось представлением о множестве конкурирующих концептуальных систем, о принципиальной погрешимости знания; были эксплицитно противопоставлены джастификационистские (направленные на поиск подтверждения, индуктивистские по сути) и фальсификационистские модели верификации знания. Эта модель рациональности представлена несколькими версиями, но все они опираются на гипотетико-дедуктивный метод.

В постклассический период развития науки было установлено, что в процессе формирование знания теоретических и эмпирических компонентов знания неразделимы, что новое знание не «вычитывается из книги природы» (см. подразд. Истинность), а формируется в виде альтернативных гипотез, результаты отбора которых зависят от весьма широкого круга факторов, что с неизбежностью приводит не к единственному объяснению, а к множеству конкурирующих вариантов знания (см. подразд. I.2.7); сложилось представление о принципиальной погрешимости знания (см. подразд. I.2.7). В интенсивных методологических поисках сложилась постпозитивистская логика науки, дальнейшее развитие которой позволяет оценить ее (в современном состоянии) не только как НЕ-позитивистскую, но как КОНТР-позитивистскую (см. обобщающие работы [Кун, 1975; Лакатос, 1995; Поппер, 1983] и мн. другие). Эта контр- позитивистская логика научного исследования опирается на гипотетико-дедуктивный метод, дедуктивно-номологическую модель объяснения (см. разд. I.2.2) и выражает иной тип рациональности, еще не получивший собственного имени, но который с определенной долей условности можно обозначить как гипотетико-дедуктивистскую.

Смена типов рациональности – не переход от одного ее типа к другому, уже заданному, сформированному, зрелому, а выработка и включение уже известных частных приемов в число новых формирующихся принципов, которые впоследствии становятся основополагающими. Так, признаки использования принципа фальсификации в исследованиях обнаруживаются задолго до того, как он был сформулирован К.Поппером (см. подраздел Принцип фальсификации). Сложность процесса смены типов рациональности выражается, в частности, в построении эклектических* концепций. В качестве примера приведем представления о “квазииндукции”, совмещающее индуктивистскую и гипотетико-дедуктивную логику [Поппер, 1983, с. 224], о “гипотетико-дедуктивную концепцию индуктивной логике” (см. [Швырев, 1964]). Эти трудности перехода переживаются научным сообществом как «кризис рациональности». Некоторые психологи полагают, что этот кризис поразил именно психологию, однако он не является чем-либо специфическим для психологии, что отличает ее от других научных дисциплин: этот кризис носит общенаучный характер. Для одних дисциплин (из числа естественнонаучных) кризис завершен или близок к завершению, для других, более молодых, в том числе и для психологии, он еще только разворачивается. Психологию отличает большое разнообразие научных школ, направлений, парадигм, которые находятся на разных стадиях смены типов рациональности. Одни их них не рефлектируют кризисное состояние, другие интенсивно стремятся к преодолению эклектичности переходного периода.

Кризис смены рационализма иногда оценивается как утрата или распад рациональности, как торжество иррационализма. Важнейшие положения рационализма постклассичекого периода развития науки, например, представление о неизбежной погрешимости знания (см. словарь фаллибилизм*, а также подразд. I.2.7), используют для обоснования мнения о неизбежном иррациональном характере научного знания [Фейерабенд, 1986].

Для обоснования этой точки зрения используют представление о том, что генетически наука восходит к мифу/ритуалу (см. подразд. ) и поэтому воспроизводит их иррациональный характер, заметим, однако, что с этой точки зрения система общенаучных ценностей и нормативов представляется неизменной, неразвивающейся. Начиная с периода научной революции XVII-XVIII вв., системы рационального познания формируются эксплицитно. Это и индуктивизм Бэкона-Милля, и «метод рациональной интуиции» Р.Декарта (см. подразд. ), и методологические построения позитивизма, диалектического материализма, фальсификационистская методология. Эти системы рациональности сменяют, вытесняют друг друга. Рациональность, как логическая обоснованность системы знаний, формируется в соответствии с развивающимися общенаучными ценностями и нормативами. Таким образом, в эволюции науки для научного сообщества реальными альтернативами являются не рационализм/иррационализм, а различные типы и варианты рациональности.

Иной аргумент, приводимый в пользу представления об иррациональности научного знания состоит в том, что “процесс создания нового знания, построения новых теорий, как хорошо известно, не удается описать в терминах логики”; однако “из этого отнюдь не следует, что этот процесс по своей природе является иррациональным. .... скорее должны признать, что наши знания об этом процессе пока еще столь ограничены” [Грязнов, Садовский, 1978, с. 30].

Важным условием соответствия формируемого знания критериям рациональности является критическая ориентация исследователя, сама возможность которой обеспечивается общенаучными стандартами, нормативами, ценностями.

Поскольку рациональность входит в число наиболее фундаментальных общенаучных ценностей, надежды на построение какой-либо специфической (например, гуманистической) рациональности, отличной от рациональности “точных” или “естественных” наук для психологии неосуществимы, (см., напр., глубоко аргументированную позицию Н.С.Автономовой [Автономова, 1995]).