1filosofiya_i_metodologiya_nauki_metodologiya_nauki
.pdfпо своим характеристикам тяготеют к каким-то конкретным образованиям, чей конструктивный рисунок и составляющие неразрывно связаны воедино, между тем как «не-общий» структурализм тяготеет к тому, чтобы в различных содержаниях искать инвариантные формы. Это не означает, что ни в каких других случаях нельзя говорить о структуре, однако, надо полностью отдавать себе отчет в том, что тогда речь идет о структурированных объектах и, следовательно, о формах, а не о транспонируемых структурных моделях.Аэтозначит,выражаясьнаязыке«не-общего»структура- лизма, что на законных основаниях о структуре можно вести речь только тогда, когда какие-то феномены подводятся под константную модель. Строго говоря, анализ отдельных форм, столь характерный, скажем, для большинства работ по эстетике, может воспользоваться структуралистским инструментарием, но поистине структуралистским он будет только тогда, когда он соотнесет различные формы, чтобы вывести на этом основании систему правил, которым они все подчиняются (или которым они все противятся, как в случае сообщений с малой степенью вероятности).
Структурализм и генетический структурализм
1. Например, следует отличать некоторые исследования, считающие себя структуралистскими, от той модели структурного исследования, которую мы здесь выстраиваем.
Типичный случай – работы Люсьена Гольдмана. На самом деле Гольдман никогда не говорил, что он структуралист в строгом смысле слова. Он всегда подчеркивал, что его метод называется «генетическим структурализмом»151, и для всех совершенно очевидно, что определение «генетический» все расставляет по своим местам. «Метод генетического структурализма заключается втом,чтовыделяютсягруппыэмпирическихданных,которыепредставляют собой структурированные установившиеся целостности,
изатем в качестве элементов они встраиваются в более обширные структуры той же природы и т. д. Этот метод ко всему имеет еще
ито двойное преимущество, что позволяет с самого начала представить факты культуры единым целым – таким, которое, охватывая эти факты, вместе с тем эксплицирует их, т. к. выявить значащую структуру это и есть охватить какую-то совокупность фактов, тогда как помещение ее в структуру более обширную есть процесс разворачивания-экспликация. Например, выявить трагическую структуру “Мыслей” Паскаля и театра Расина – это значит схватить их, но введение их в контекст радикального янсенизма, выявляющее структуру последнего, будет актом схватывания по от- ношению к янсенизму, но по отношению к творчеству Паскаля
151Goldmann L. Recherches dialectiques. Paris, 1959.
—301 —
иРасина это будет экспликация; поместить радикальный янсенизм
вобщую историю янсенизма означает эксплицировать первый
и“схватить” второй. Ввести янсенизм как идеологическое движение в историю жизни высших слоев духовенства XII века означает эксплицировать янсенизм и схватить и выявить историю этих слоев духовенства. Вписать историю высших слоев духовенства
вобщую историю французского общества означает эксплицировать первую и “ухватить” вторую и т. д.»152.
2.В этом методе структура не представляет собой инвариантной системы значащих оппозиций: это некое целое смысла, описываемое при помощи меняющегося набора характеристик; структура – не модель на все времена, но она представляет собой характерную форму, которую обретает система культурных детерминации
вконкретный исторический период времени; система отношений не отделима от субстанции, которая в ней обретает форму, например, структура романов Роб-Грийе сравнима с формой производственных отношений в эпоху неокапиталистического производства, но не с формой производственных отношений раннекапиталистического общества, которой, напротив, соответствуют романы XIX века. В этом смысле тот, кто запишет Гольдмана в структуралисты, окажет дурную услугу структурализму, но еще худшую услугу он окажет Гольдману, чей метод, заслуживающий критики или нет, отличен от структуралистского. Самое большее, что можно спросить у Гольдмана, так это вот что: как это он приводит к единой форме, используя один и тот же семантический инструментарий (а в ином случае его просто не поймут), различные исторические образования?
3.Проблема кода (что, как мы увидим, не означает кода универсального, но «предположительно взятого в качестве всеобъемлющего») вновь возникает на другом уровне. Вполне очевидно, что Паскаля можно соотносить с радикальным янсенизмом, но можно ли соотносить, как это делает Гольдман, Паскаля и радикальный янсенизм, с одной стороны, и Роб-Грийе и современный капитализм, с другой? Тема увлекательная, но напомним еще раз о том, что здесь мы всего лишь выясняем смысл, которым наделяются некоторые термины. И на этом ставим точку.
Структурализм и структуралисты
1. Еще более, нежели неразличение генетического и «синхронного структурализма», за которым мы пока еще сохраним название «общего», уводят в сторону от сути дела разговоры о пресловутом структуралистском движении, которое якобы проникло во все угол- ки современной культурной жизни. Особого внимания заслуживает
152Goldmann L. Per une sociologie del romanzo. Milano, 1967. P. 220, 221.
—302 —
тот факт, что ответственность за подобное обобщение лежит на таком критике, как Ролан Барт, сделавшем столько для выработки корректной структуралистской методологии. Разумеется, это было написано во время дискуссий 1963-года, когда структуралистский пыл еще не был охлажден последующим опытом и повсеместной суровой критикой: но отголоски этого энтузиазма чувствуются и по сей день и заслуживают взвешенной оценки.
Любой из нас был бы потрясен, встретив художника, который, прослушав лекцию Пиаже о восприятии объектов, принялся бы изображать их а ля Пиаже. Мы бы ему сказали, что если теория Пиаже верна, то она верна для всякого восприятия, и, стало быть, Рафаэль тоже писал а-ля Пиаже. Иначе говоря, никогда не следует превращать какую-либо теоретическую концепцию в модель практического поведения, не должно делать из эстетики поэтику, а из метафизики бытия руководство по автомобилевождению (хотя бы и автомобили и наше их вождение были бы не чем иным, как самообнаружением бытия).
Тем не менее не так уж редки художники, объявляющие структурализм источником собственного вдохновения. Ведь сказал же Барт, что есть художники, для которых «упражнения в структурах», выявление структур (а не использование собственных идей) составляет основную пружину их творчества. Цель теоретического структурализма – конструирование объекта, который в конечном счете есть не что иное, как теоретическое подобие (симулякр) одного илимногих реальныхобъектов.Структуралист фабрикуетмир подобий, для того чтобы сделать внятным мир реальный. Деятельность структуралиста предполагает две характерные операции: выделение и соотнесение. Следовательно, утверждает Барт, то, что проделывают Леви-Строс, Пропп, Трубецкой или Дюмезиль, ничем не отличается от того, что делают Мондриан, Булез или Бютор. Тот факт, что для первых сконструированный объект воспроизводит некий наличный опыт, который следует постичь, а для вторых это, по сути дела, творение, так сказать, из ничего, не имеет никакого значения. Уравнивает эти оба способа созидания лежащая
вих основе одна и та же техническая операция.
2.Было бы непростительной слепотой не замечать того, что разные художественные техники часто заряжаются и питаются современной теоретической мыслью; и, подобно тому как были установлены аналогии между структурой средневековых «Сумм» и конструкцией готического собора, между кеплеровской вселенной и барокко, между физикой и метафизикой относительности и современным от-крытым произведением, точно так же на законных основаниям можно сказать, что многое в современном искусстве обусловлено тяготением к изначальному, элементарному,
—303 —
к игре противопоставлениями, уравновешиванию различий, ко всему тому, что так свойственно структуралистскому дискурсу. Но установление таких параллелей входит в задачи истории культуры и феноменологии форм, а не эпистемологического анализа структурной методологии. Иными словами, выявление родства между кеплеровскими эллиптическими орбитами и барокко не меняет смысла и значения кеплеровских расчетов, и кеплеровское открытие с определенной точки зрения характеризует эпоху барокко; но именно так, только с других точек зрения, ее характеризуют образ всепобеждающей церкви и возрождение риторики. Соотнести метод Соссюра с методом Ельмслева значит очертить общее поле – поле структурализма, – вне границ которого оба метода поменяли бы свой смысл, по крайней мере, он был бы более ограниченным, тогда как очертить общее поле деятельности Соссюра и Бютора значит охарактеризовать не столько сделанное тем и другим, сколько это самое общее поле, очерчиваемое феноменологией культуры для того, чтобы составить единое представление о лице эпохи. Иначе говоря, сказать, что у Соссюра и Бютора одинаковый образ действия, значит применить структуралистскую методологию, но это не равнозначно утверждению, что Бютор применяет структуралистскую методологию.
Соссюр + Леви-Стросc + Ельмслев + Пропп вырабатывают метод, который пытается предстать как единый, и это и есть структурализм; напротив, Соссюр + Булез + Бютор – это перекличка влияний, исходящих из разных областей и с трудом сводимых в единую систему. Если можно сказать: «когда Пуле утверждает это, он не структуралист», то никак нельзя сказать: «когда Булез так пишет музыку, он не структуралист»; а если что-нибудь такое и скажут, то у этого высказывания будет другой смысл. В первом случае мы утверждаем: тот, кто желает считаться структуралистом, недолженотклонятьсяотсоответствующегоmodusoperandi;вовтором случае, только после того как соответствующий modus operandi свободно сложился тем или иным образом, мы вправе устанавливать параллели, находить родство и говорить о причинных связях. В первом случае налицо эпистемологический выбор, во втором, выработка форм, фиксируемых историей идей (которую Мишель Фуко по праву отличает от своей «археологии», потому что в его исследовании «эпистем» разных исторических периодов аналоги устанавливаются на Уровне спекулятивных процедур, а не между спекулятивными процедурами и творческой деятельностью).
3. Если структуралистский метод помогает разобраться в том, как функционируют некоторые коммуникативные механизмы (по ранней мере, так это в семиологии), тогда, как в примере
сПиаже, Рафаэль также структуралист, потому что его творчество
—304 —
можно изучать, выявляя в произведениях одни и те же структурные модели.
Упомянем еще одно обстоятельство, которое позже нам предстоит рассмотреть более развернуто; негибкое понимание структуралистского метода, превращающегося в некую философскую доктрину и, в конце концов, в метафизику, ведет к неразличению структурализма и современного искусства. Итак, в заключение укажем, что вполне допустимо говорить о «структуралистском движении» при условии ясного понимания того, что это движение не имеет никакого отношения к проблемам структуралистской методологии, но конституируется в процессе сравнивания собственно методологии исследования объектов с технологиями их производства, имеющими свои особенности (хотя, конечно, эти объекты в качестве явлений культуры могут изучаться структуралистскими методами, ведь можно изучать с точки зрения теории эволюции, онтогенеза и филогенеза самого ярого противника эволюционистских воззрений).
Вопросы для самоподготовки:
1.Доступна ли нашему познанию конечная фундаментальная структура, Код Кодов?
2.Как связаны семиотика и герменевтика?
3.Как в истории мысли определяется понятие «структура»?
4.Чем отличается «общий структурализм» от «методического»?
5.Что такое «онтологический структурализм»?
6.Чем отличается «форма» от «структуры»?
7.Чем отличается структурная модель от структурированного объекта?
8.Каковы определяющие положения «структурной методологии»?
9.Чем отличается структурализм от «структуралистского движения»?
Лотман Юрий Михайлович (28 февраля 1922 г., Петроград,
РСФСР – 28 октября 1993 г., Тарту, Эстония) – советский литературовед, культуролог и семиотик.
Если включенные в учебное пособие работы К. Леви-Стросса и У. Эко являются формами теоретического осмысления структуралистской методологии, то статья Ю. М. Лотмана не только позволяет рассмотреть целый ряд важнейших теоретических проблем, но и является примером применения структуральной методологии в научном исследовании. Данный текст дает возможность разобраться в фундаментальном тезисе структурализма, гласящем, что социальные структуры по сути своей являются семиотическими структурами.
— 305 —
Ю. М. Лотман в предложенной работе преодолевает традиционную для структурализма синхроническую точку зрения на семиотическую систему.
ЛОТМАН Ю. М. ДИНАМИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ СЕМИОТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ153
Покажи мне камень, который строители отбросили! Он – краеугольный камень.
Из рукописей Наг-Хаммади154.
1.0.Обобщение опыта развития принципов семиотической теории за все время, протекшее после того, как исходные предпосылки ее были сформулированы Фердинандом де Соссюром, приводит
кпарадоксальному выводу: пересмотр основных принципов решительным образом подтверждал их стабильность, в то время как стремление к стабилизации семиотической методологии фатально приводило к пересмотру самых основных принципов. Работы Р. О. Якобсона, и в частности его доклад, подводящий итоги IX Конгресса лингвистов, блистательно показали, как современная лингвистическая теория остается собой, даже переходя в свою собственную противоположность. Более того, именно в этом сочетании гомеостатичности и динамизма Р. О. Якобсон справедливо увидал доказательство органичности и жизнеспособности теории, способной коренным образом пересматривать как свою собственную внутреннюю организацию, так и систему своих взаимоотношений с другими дисциплинами: «Пользуясь гегелевскими терминами, можно сказать, что антитезис традиционных тезисов сменился отрицанием отрицания, то есть отдаленного и недавнего прошлого»155.
Сказанное в полной мере относится к проблеме статического и динамического в семиотических системах. Пересмотр некоторых укоренившихся в этой области представлений одновременно лишь подтверждает обоснованность глубинных принципов структурного описания семиотических систем.
1.1.В подходе к соотношению синхронического и диахронического аспектов семиотических систем с самого начала была заложена известная двойственность. Разграничение этих двух аспектов описания языка было большим завоеванием женевской школы.
153Извлечение из кн.: Лотман Ю. М. Избранные статьи в 3 томах. Т. 1. Статьи по семиотике и типологии культуры. Таллин: Александра, 1992. С. 90–101.
154Трофимова М. К. Из рукописей Наг-Хаммади // Античность и современность:
К80-летию Ф. А. Петровского. М., 1972. С. 377.
155Якобсон Р. О. Итоги девятого конгресса лингвистов // Новое в лингвистике. М.:
Прогресс, 1965. Вып. 4. С. 579.
— 306 —
Однако уже в «Тезисах Пражского лингвистического кружка»
ив последующих работах Пражской школы было указано на опасность абсолютизации этого аспекта, на относительный, скорее эвристический, чем принципиальный, характер такого противопоставления. Р. О. Якобсон писал: «Было бы серьезной ошибкой утверждать, что синхрония и статика – это синонимы. Статический срез – фикция: это лишь вспомогательный научный прием, а не специфический способ существования. Мы можем рассматривать восприятие фильма не только диахронически, но и синхронически: однако синхронический аспект фильма отнюдь не идентичен отдельному кадру, вырезанному из фильма. Восприятие движения наличествует и при синхроническом аспекте фильма. Точно так же обстоит дело с языком»156.
Вряде исследований Пражской школы, с одной стороны, указывалось что, поскольку диахрония есть эволюция системы, она не отрицает, а проясняет сущность синхронной организации для каждого отдельного момента; с другой стороны, обращалось внимание на взаимопереходимость этих категорий.
И все же критика этого плана не поставила под сомнение методическую ценность самого противопоставления двух исходных подходов к описанию семиотической системы.
Предлагаемые ниже соображения имеют целью дальнейшее развитие этих давно уже высказанных соображений, а также идей Ю. Н. Тынянова и М. М. Бахтина, касающихся культурно-семиоти- ческих моделей.
1.2. Можно предположить, что статичность, которая продолжает ощущаться в целом ряде семиотических описаний, не является результатом недостаточных усилий того или иного ученого, а проистекает из некоторых коренных особенностей методики описания. Без тщательного анализа того, почему самый факт описания превращает динамический объект в статическую модель, и внесения соответствующих корректив в методику научного анализа стремление к динамическим моделям может остаться в области благих пожеланий.
2.0. Системное – внесистемное. Структурное описание строится на основе выделения в описываемом объекте элементов системы
исвязей, остающихся инвариантными при любых гомоморфных трансформациях объекта. Именно эта инвариантная структура составляет, с точки зрения подобного описания, единственную реальность. Ей противопоставляются внесистемные элементы, отличающиеся неустойчивостью, иррегулярностью и подлежащие устранениювходеописания.Онеобходимостиприизучениисемиоти- ческого объекта абстрагироваться от некоторых «незначительных»
156Jakobson R. Prinzipien der historischen Phonologic // TCLP. 1931. Vol. 4. S. 264–265.
—307 —
его признаков писал еще Ф. де Соссюр, говоря о важности, в пределах описания одного синхронного состояния языка, отвлечения от «маловажных» диахронических изменений: «Абсолютное «состояние» определяется отсутствием изменений, но постольку поскольку язык всегда, как бы то ни было, все же преобразуется, изучать язык статически – на практике значит пренебрегать маловажными изменениями подобно тому, как математики при некоторых операциях, например, при вычислении логарифмов, пренебрегают бесконечно-малыми величинами»157.
Такое упрощение объекта в ходе структурного его описания в принципе не может вызвать возражений, поскольку является общей чертой науки как таковой. Нужно только не забывать, что объект в процессе структурного описания не только упрощается, но и доорганизовывается, становится более жестко организованным, чем это имеет место на самом деле.
Так, например, если поставить перед собой задачу структурно описать систему русских орденов XVIII – начала XIX в. (объект этот удобен во многих отношениях, поскольку представляет собой культурологический факт, полностью семиотический по своей природе, искусственно возникший и являющийся результатом сознательной системообразующей деятельности его создателей), то очевидно, что в поле зрения окажутся иерархия орденов и их сопряженные со значениями дифференциальные признаки. Представляя каждый орден в отдельности и их систему в целом как некоторую инвариантную организацию, мы, естественно, оставим вне поля зрения лишенную какой-либо ощутимой упорядоченности вариативность некоторых признаков. Так, поскольку в течение длительного времени орденские знаки и орденские звезды заказывались самим лицом, получившим высочайшее повеление возложить их на себя, то величина и степень украшенности их драгоценными камнями определялись фантазией и богатством награжденного, не имея никакого имманентно-семиотиче- ского значения.
Но даже если отвлечься от этих вариантов, самый факт описания орденской организации повысит степень ее системности не только тем, что снимет все неструктурное как несуществующее, но и в другом отношении: одним из основных вопросов описания будет определение иерархии орденов. Постановка такого вопроса будет тем более правомерна, что он практически входил в функционирование этой системы, в частности, в связи с повседневной проблемой расположения орденских знаков относительно друг друга на одежде. Известна также попытка Павла I превратить все ордена Российской Империи в единый Российский кавалерский
157Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М., 1933. С. 104.
—308 —
орден, в котором все прежде существовавшие ордена признавались бы лишь «именованиями» или классами.
Однако описание русских орденов как иерархической системы неизбежно снимет постоянные колебания, неопределенность иерархической ценности отдельных элементов. Между тем сами эти колебания были и важным структурным признаком, и показательной типологической характеристикой русских орденов. Описание неизбежно будет более организованным, чем объект,
2.1. Такой подход соответствует любой научной методике и не может в принципе встретить возражений, поскольку подобное искажение объекта в результате его описания представляется закономерным. Хотелось бы обратить внимание на другой – значительно более серьезный – ряд последствий: если описание, элиминирующее из объекта все внесистемные его элементы, вполне оправдывает себя при построении статических моделей и требует лишь некоторых коэффициентов поправки, то для построения динамических моделей оно в принципе создает трудности: одним из основных источников динамизма семиотических структур является постоянное втягивание внееистемных элементов в орбиту системности и одновременное вытеснение системного в область внесистемности. Отказ от описания внесистемного, вытеснение его за пределы предметов науки отсекает динамический резерв и представляет нам данную систему в облике, принципиально исключающем игру между эволюцией и гомеостазисом. Тот камень, который строители сложившейся и стабилизировавшейся системы отбрасывают как, с их точки зрения, излишний или необязательный, оказывается для следующей за нею системы краеугольным.
Любое сколь-либо устойчивое и ощутимое различие во внесистемном материале может на следующем этапе динамического процесса сделаться структурным. Если вернуться к приведенному намипримеруспроизвольнымукрашениеморденов,тоследуетнапомнить, что с 1797 г. произвольное украшение орденских знаков драгоценными камнями было отменено и бриллиантовые украшения стали для орденов узаконенным признаком высшей степени награды. При этом очевидно, что украшения бриллиантами были не потому введены, что требовалось некоторое выражение для высшей степени награды, а, наоборот, вводилось в систему и получало содержательный смысл разделение, сложившееся вне пределов системы. Постепенное накопление вне системы существующего вариативного материала в сфере плана выражения явилось толчком для создания содержательной и системной дифференциации.
2.2. Требование описывать внесистемное наталкивается на значительные трудности методического характера. С одной стороны, внесистемное в принципе ускользает от аналитической мысли,
— 309 —
с другой – самый процесс описания с неизбежностью превращает его в факт системы. Таким образом, формулируя требование включить в область структурных описаний обволакивающий структуру внесистемный материал, мы, казалось бы, полагаем возможным невозможное. Дело, однако, предстанет перед нами в несколько другом свете, если мы вспомним, что внесистемное отнюдь несинонимхаотического.Внесистемное–понятие,дополнительное к системному. Каждое из них получает полноту значений лишь во взаимной соотнесенности, а совсем не как изолированная данность.
2.3. В этой связи можно указать на следующие виды внесистемного.
2.3.1. Поскольку описание, как мы отмечали, влечет за собой повышение меры организованности, самоописание той или иной семиотической системы, создание грамматики самой себя является мощным средством самоорганизации системы. В такой момент исторического существования данного языка и – шире – данной культуры вообще в недрах семиотической системы выделяется некоторый подъязык (и подгруппа текстов), который рассматривается как метаязык для описания ее же самой. Так, в эпоху классицизма создаются многочисленные произведения искусства, которые являются описаниями системы произведений искусства. Существенно подчеркнуть, что в данном случае описание есть самоописание, метаязык заимствуется не извне системы, а представляет собой ее подкласс.
Существенной стороной такого процесса самоорганизации является то, что в ходе дополнительной упорядоченности определенная часть материала переводится на положение внесистемного и как бы перестает существовать при взгляде сквозь призму данного самоописания. Таким образом, повышение степени организованности семиотической системы сопровождается ее сужением, вплоть до предельного случая, когда метасистема становится настолько жесткой, что почти перестает пересекаться с реальными семиотическими системами, на описание которых она претендует. Однако и в этих случаях авторитет «правильности» и «реального существования» остается за ней, а реальные слои социального семиозиса в этих условиях полностью переходят в область «неправильного» и «несуществующего».
Так, например, с точки зрения военно-бюрократической утопии Павла 1 единственно существующей оказывалась доведенная в своей жесткости до предела упорядоченность вахтпарада. Она же воспринималась в качестве идеала государственного порядка. Политическая же реальность русской жизни воспринималась как «неправильная».
— 310 —