Глава 8. Социально-политический строй общества

Власть есть социальный феномен в первую очередь по двум основаниям. С одной стороны, она не может зародиться вне общества, по­скольку не может проявляться иначе как по­средством социальных отношений, с другой стороны, без Власти, действительно деятель­ной, общество есть неподвижное тело, неспо­собное удовлетворять своему назначению, ко­торое есть постоянное действие.

Ж. Бюрдо

§ 1. Общество и государство. Государство как центр общественной системы

Разнообразие распределительных отношений удивляет. Но едва ли не более разнообразны социально-политические отношения и формы го­сударства. Трудно сказать, сколько государств насчитывает история. Хотя в прежние эпохи существовали и громадные империи, в среднем размеры стран были намного меньше, чем сейчас¹¹³.

Вся история человечества в отношении организации власти в обще­стве может делиться на догосударственный и государственный периоды. Возможно, что сегодня мы вступаем в надгосударственный. Плотная пе­лена темных тысячелетий покрывает устройство не только до человече­ского, но и начала человеческого обществ. Однако уже в общинах и пле­менах первобытных охотников, собирателей и примитивных земледель­цев существовала власть¹¹⁴.

Понятие это вообще весьма широкое, многозначное. Определяют его по-разному. Парсонс характеризует власть как способность общества мо- билизировать свои ресурсы ради достижения поставленных целей, как способность принимать решения и добиваться их обязательного выпол­нения [37; 525]. В данном случае нас интересует власть политическая, управленческая, хотя она теснейше связана с экономической, духовной и

прочей. Очевидно, что такая власть способствует особому устройству (свойству) общества, благодаря которому одна его часть может при­нимать или проводить решения в жизнь, подчинять своей воле все общество. Эта власть может быть безликой (оправдываться обычаем, за­коном, божественной волей и т. п.), выступать в виде группы руководите­лей или быть олицетворена, персонифицирована в монархе, президенте, диктаторе, вожде и т. п.

Очень важно понять, что власть как бы оформляет общество, при­дает ему определенную структуру. Чаще всего имеется один центр власти, поскольку наличие двух и более может вести к конфликтам. Но современные государства сумели добиться существования нескольких тесно связанных центров благодаря разделению властей и их балансу (президент, парламент и т. п.). При ослаблении центральной власти менее крупные центры могут становиться независимыми, что хорошо наблюдается при распаде государств даже и сегодня (СССР, Югосла­вия и др.). Понятно, что властный центр принимает различную форму: монарх, партия, община и т. п. Обычно он как-то выражен и географи­чески.

Изучение первобытных коллективов показало, что в некоторых слу­чаях там вырабатывались достаточно устойчивые системы управления, создавались даже своего рода «сдержки и противовесы», чтобы власть не концентрировалась в одних руках. Усиление личностей могло быть в слу­чае частых войн, перекочевок и т. п.

С переходом к земледелию и скотоводству, с ростом богатства и плотности населения, увеличением контактов с соседями постепенно по­являлись условия для рождения государств. Но путь от первобытных об­ществ к государственности был долгим и непростым. Он лежал через це­лый ряд догосударственных политических форм, о которых речь пойдет в третьей части. Кроме того, между догосударственными политиями¹¹⁵ и зрелыми государствами выделяют еще особую стадию политического развития незрелых, или ранних государств. Большой вклад в развитие теории раннего государства внесли X. Дж. Классен, П. Скальник и ряд других ученых. Ранние государства в чем-то были еще похожи на догосу- дарственные общества, но у них уже зарождается административный и военный аппарат, появляются новые формы управления. Однако боль­шинство из ранних государств так и не смогли стать зрелыми. Среди ран­них государств много вам известных по истории: царство Хаммурапи в начале 2 тыс. до н. э. в Междуречье, империи инков и ацтеков, Афины и Римская республика, Киевская Русь.

Тремя наиболее общепризнанными признаками государства являют­ся следующие: 1. Наличие отделенного от общества специализированно­го аппарата управления и насилия, то есть наличие профессиональных чиновников и органов подавления: армии и полиции. 2. Принудительные налоги вместо прежних добровольных и полудобровольных повинностей и подарков. 3. Особое территориальное деление политии, то есть разделе­ние на провинции или иные территориальные единицы вместо прежнего родового деления. В этом случае принадлежность человека к политии определяется в основном не тем, к какому роду он относится, а по тому, в каком городе или провинции он живет.

Однако в ранних государствах эти три признака в системе чаще все­го не встречаются. Присутствуют один или два из них и то не в развитом виде. Кроме того, в ранних государствах политическая подсистема как бы опережает другие. Там уже есть система политической власти во гла­ве с вождем-царем, властный центр, армия, различные должностные лица. Но социальные классы еще плохо сформировались, частная собст­венность не развита, а само государство представляет собой пестрый конгломерат территорий и племен, которые в основном еще живут по-старому.

Вопрос о происхождении государства остается одним из самых спорных вот уже более двух веков. Маркс и Энгельс считали, что госу­дарство образуется в результате борьбы антагонистических классов (на­пример, рабовладельцев и рабов). Оно создается как особый аппарат на­силия для защиты интересов экономически господствующего класса и для подавления эксплуатируемого класса. Но такой путь появления госу­дарства если и имел место, то редко. Тем не менее эта теория до сих пор поддерживается многими отечественными учеными. Некоторые зару­бежные обществоведы также разделяют подобные идеи, хотя, конечно, в существенно измененном по сравнению с марксизмом виде (так назы­ваемая конфликтная теория происхождения государства).

В настоящий момент наиболее популярны следующие теории по­явления государства. Производственная связывает возникновение государственного управления с развитием земледелия, ростом населе­ния, необходимостью создавать и поддерживать оросительные соору­жения, что было возможным лишь в условиях централизации обще­ства. Действительно, в Египте, Месопотамии и ряде других государств Востока и Америки этот фактор был очень важным. Там государство выступало как верховный распорядитель общехозяйственных объек­тов (особенно оросительных систем), орган контроля и распределения материальных и людских ресурсов. Имеются сторонники у так называ­емой торговой теории, приверженцы которой считают, что государст­венное управление выступало в этом случае как более эффективное средство приобретения и распределения благ и ресурсов в сложном об­ществе. Имеет распространение и военная модель. В случае конфлик­тов между обществами одни из них могли покорять другие, а для конт­роля над побежденными и их эксплуатации создавать особые органы и институты.

Все эти теории имеют свои уязвимые места. Большинство ученых склоняется к тому, что такой сложный процесс не мог идти однотипно и что обычно имела место комбинация различных факторов (произ­водственная необходимость, конфликт социальных слоев, война и другое). Это справедливо. И все же, кажется, военный фактор являлся более универсальным, чем остальные. Конечно, война могла играть разную роль в образовании государства (от решающей до менее важ­ной), однако ее влияние на этот процесс чувствуется практически в каждом историческом случае формирования государства. Очень часто государство прямо возникало в результате завоевания. Наиболее удач­ным был вариант, когда внутри общества и победителей, и побежден­ных уже сформировались неравенство, социальное деление, расслое­ние. Внутренние и внешние процессы соединялись и давали новое ка­чество — государство. Но государство могло возникать и в результате оборонительных войн, когда под влиянием общей опасности различ­ные вождества и племена объединялись под руководством одной силь­ной личности.

Возникают два вопроса. Во-первых, что такое государство? Во-вто­рых, каково его соотношение с иными политическими единицами и с об­ществом? Трудно сказать, сколько есть разных определений государства. Я не стану утомлять читателя разбором этих мнений. В марксизме оно определялось как особая организация (аппарат, машина и т. п.), которая служит интересам господствующего класса и создана для того, чтобы дер­жать эксплуатируемых в подчинении. Нет сомнения, что эта функция, осо­бенно в доиндустриальных государствах, была важнейшей. Однако несо­мненно и то, что в демократических странах (да и во многих недемократи­ческих индустриальных) оно уже давно выполняет прежде всего иные задачи. И если для современности, вероятно, прав Макс Вебер, считаю­щий, что в основе понятия государства лежит необходимость монополии на законное использование насилия, то для древних — скорее Маркс. Но для древних обществ, особенно в стадии раннего государства, самой важ­ной задачей часто было обеспечение суверенитета, то есть независимости от других государств.

Таким образом, государство — это понятие, которое объединяет це­лый ряд вариантов. В зависимости от особенностей устройства общества, эпохи, идеологии, внутренней борьбы, географической среды, внешней опасности, культурного окружения, уровня развития производства, насе­ленности и прочего в деятельности государства на первое место выходят разные задачи. Поэтому государство невозможно определить как органи­зацию, у которой только одна-две задачи, а мне думается, что достаточно правильно представить как категорию, которая описывает организа­цию власти, так или иначе отделенную от народа, которая претен­дует на верховное право управлять определенными населением и территорией (и представлять их) и при осуществлении этого права может в каких-то случаях применять насилие. Государство имеет целый ряд задач, главные из которых — поддержание порядка, приви­легий тех или иных групп, сношения с другими государствами, разре­шение конфликтов внутри общества и др. Само собой разумеется, что для применения насилия, хотя бы и законного, должен быть особый аппарат принуждения. В устойчивых государствах население призна­ет власть и воспринимает ее более или менее спокойно, в других случа­ях осуществление власти может означать состояние постоянной вой­ны с народом.

М. Блок писал: «Один схоласт говорил о власти, что у нее нос из воска — он одинаково легко гнется налево и направо» [10; 105]. Это можно отнести не только к беспринципности власти, но и к тому, что го­сударственная машина нередко бывает достаточно гибкой. Государство в зависимости от указанных выше и других причин может выступать как надклассовая, автономная сила (например в абсолютной монархии); как организация определенного правящего класса¹¹⁶, даже как машина, эки­паж которой постоянно меняется (при демократии). В последнем случае нередко оно является исполнительным комитетом (Маркс) аристократии, граждан-рабовладельцев, буржуазии и т. д. Зато если государственный аппарат автономен, может сформироваться особый клас управленцев-чи- новников. При частых завоеваниях оно напоминает крепость, гарнизон которой после победы меняется, и т. д.

Многие государства возникали как своего рода надстройки над об­ществом, требуя лишь покорности и выполнения повинностей, не вмеши­ваясь в местные дела. Иногда на местах все оставалось почти по-прежне­му в течение столетий. Но много было государств тотальных, которые контролируют все, в том числе и частную жизнь граждан. Мы наблюдали его в нашей стране. Однако современному государству вообще свойст­венна врожденная тенденция все глубже вторгаться в дела общества, если на его пути нет никаких установленных законом барьеров [7; 102]. Очевидно, что чрезмерный административный контроль в современную эпоху вреден, поскольку делает власть неуправляемой, а людей пассив­ными.

Хотя современные государства географически совпадают с обще­ством в целом, но как системы полностью они не идентичны¹¹⁷, даже если существует тотальный контроль над гражданами. Государство мож­но считать центром общественной системы, который структурирует общество, придает определенные формы и другим видам власти (экономи­ческой, идеологической, семейной и т. п.). Очень важны способы закреп­ления этого порядка: с помощью законов или террора, духовного или на­ционального, физического или экономического подчинения и т. п. От того, куда сдвинут баланс власти, ее центр, очень сильно зависят вид, тип и фор­ма государства, его функции, степень централизации и наоборот.

Чем больше государство распространяет свой контроль на общество, тем больше от него зависят юридические, экономические, идеологиче­ские и иные формы отношений, оформление и существование обще­ственных групп и слоев. В свою очередь, общество, его борющиеся груп­пы, отношения и обычаи накладывают отпечаток и постоянно влияют на государственные формы. Следовательно, оттого, каково государство, на­прямую зависит влияние его правителей и органов на жизнь общества. Иногда малейшие колебания наверху отражаются с огромным усилением внизу, на всем хозяйстве, иногда, как это бывает на море, бури на глубине почти не слышны¹¹⁸. Иногда политика и другие отношения достаточно легко различимы. Иногда нет, если государство охватывает все. Тогда каждый акт его политический и одновременно хозяйственный, или рели­гиозно-идеологический, или судебный и т. п. Такая ситуация свидетель­ствует или о неразвитости государства, или о его гипертрофии¹¹⁹.

Государство, как мы говорили, — центр общественной организации, ибо в нем сосредоточена наибольшая власть. Однако центр еще не вся си­стема, которая состоит из политических единиц. Соответственно сущест­вует иерархия политических единиц, часто составляющих структуру го­сударства. Первоначально оно могло опираться на старые образования: общины, племена или роды. Но могло формировать свою систему заново: ставя наместников, выделяя провинции, уделы и т. п. Понятно, что части государства на своем уровне есть тоже политические единицы. Такую роль нередко выполняют какие-то организации (церковные, профессио­нальные, военные и т. п.). В современную эпоху важнейшими политиче­скими единицами стали политические партии и союзы.

Взаимоотношения государства и его частей — предмет особого рас­смотрения. Но если вы вспомните, сколь часто наместники, удельные князья, вассалы и т. п. начинали добиваться самостоятельности, то вам станет ясно, что, помимо голой силы, для прочного государства нужны еще какие-то связи. Каковы они—дело исторического случая, но в целом история в этом аспекте представляется как поиск наиболее удачных и жизнеспособных политических форм и систем административного управления. Что представляют из себя, если сказать образно, эти несу­щие конструкции общества и государства? Они могут базироваться на родственных связях, на единой идеологии (религии), на этнических, культурных связях и др. Для держав прежнего времени нужна была и удачная географическая среда, позволяющая поддерживать регулярные контакты и торговлю. Наиболее крепкими и жизнеспособными в послед­ние столетия оказались государства, однонациональные в основном (а не многонациональные) и сплоченные интенсивными экономическими кон­тактами. Но, конечно, в развитых странах много и других связей, помимо экономических. Все это в сочетании с властью создает как бы магнитное поле в государстве и обществе.

Многообразие отношений, связей государства и политических еди­ниц и составляет политический строй. Делаем вывод. Роль государства зависит от:

• его силы и способов объединения общества;

• от того, каковы его функции (шире или уже) и степень контроля над обществом;

• от того, совпадает ли государственная организация с господству­ющим классом или нет;

• отделена ли политическая (управленческая) сфера от других: эко­номических, идеологических и т. п. Сегодня отсутствие такой отделенно- сти означает отсталость.