§ 3. Сегодня и завтра: основное противоречие современной эпохи

Новая формация еще только в начале пути. Одни страны вступили во второй этап, когда новые секторы (электроника, связь, научные и интел­лектуальные услуги и др.) с учетом, конечно, международного разделе­ния труда становятся ведущими. При этом крайне важно региональное экономическое и политическое объединение в Европе и в некоторых дру­гих местах. Иные государства — лишь в переходной фазе. А большинст­во еще не дошли до зрелого индустриального развития или едва перева­лили через него. Поэтому — если следовать логике тех закономерностей, о которых шла речь в этой части, — сейчас пока устраняется остаточное противоречие прежней эпохи. Надо только еще раз подчеркнуть, что, час­тично разрешаясь, видоизменяясь, прежнее противоречие одновременно сидит корнями в прошлом, но уже врастает в будущее, носит черты и ста­рого, и нового, сильно не похоже на то, как оно выглядело раньше.

Как мне представляется, прежнее противоречие, разрешившись в национальном масштабе, проявляется теперь уже в региональном и планетарном. Ведь экономика все больше становится мировой, а использование ресурсов, законы и нормы, принятие решений оста­ются во многом частно-корпоративными (или в лучшем случае на­ционально-корпоративными). А значит, возникает противоречие между общепланетарными судьбами человечества и корпоратив­но-национальным эгоизмом. Оно выражается по-разному, как мы виде­ли это в предыдущих параграфах. Но стоит повториться.

Во-первых, в использовании природы. Она едина на планете, но экс­плуатируют ее порознь и чаще всего варварски. Укрыться в националь­ном доме от экологических проблем невозможно. То же касается и безо­пасности производства, где любая катастрофа отдается далеко от места происшествия. Следовательно, необходимы какие-то договоренности, органы и нормы, а также шкала ценностей в региональном и планетарном масштабах.

Во-вторых, экономический тип отчуждения в условиях мировой эко­номики натыкается на отсталость большинства стран и огромную роль там внеэкономических и полуэкономических форм отчуждения. Это ве­дет к конфликтам между богатыми и бедными державами, невозможно­сти решить коренные вопросы экологии, безопасности, общемирового регулирования, попыткам перенести вредные производства в слабораз­витые государства.

В-третьих, необходимо некоторое выравнивание уровней развития, жизни и культуры районов мира. Ведь при столь тесных контактах невоз­можно победить болезни, наркоманию, бороться с преступностью и тер­роризмом, нелегальной эмиграцией и массой других социальных бед­ствий в самых развитых странах, если в большинстве мест планеты процветают голод, нищета, некультурность, невежество, реакционные режимы, болезни и пр.

В-четвертых, чтобы быстрее преодолеть отсталость, нужно сделать эти страны более привлекательными для иностранного капитала и техно­логий, туризма и пр. А для этого следует двигаться по пути совмещения стандартов жизни, законов, подходов к природопользованию и экономи­ческой деятельности в возможно большем числе стран. То же касается и политических режимов.

Надо сказать, что человечество уже заметно продвинулось в на­правлении уменьшения опасности истребительной войны и войн вооб­ще, борьбы с терроризмом, выработки правил мировой торговли, помо­щи странам, испытывающим кризисы, защиты прав человека и многих других вопросах.

Но в целом мир еще в начале пути в создании механизмов регулиро­вания общечеловеческих интересов. Как, в каком направлении пойдет это развитие? Конечно, опасно пускаться в предположения. Да и чита­тель знает мое скептическое отношение к предсказаниям будущего. И все же сейчас без них не обойтись. Но сначала следует пояснить, что подоб­ных прогнозов множество. Среди них есть очень пессимистичные. Наи­более объективные ученые говорят о вероятности ряда тенденций. Суще­ствуют три главные точки зрения на будущее: мрачная, которая предре­кает неизбежность ужасных катастроф; оптимистическая, сторонники которой полагают, что у людей должен проснуться инстинкт самосохра­нения и до непоправимых последствий дело не дойдет, и средняя между ними, заключающаяся в том, что человечество испытает весьма крупные неприятности, но не погибнет и в конце концов научится регулировать свою деятельность. В зависимости от того, насколько люди сумеют осоз­нать опасность и как удачно сложатся обстоятельства, в той или иной мере вероятна любая из этих тенденций.

Мой взгляд ближе к оптимистическому, хотя надо ясно понимать, что сама собой проблема не разрешится, а затягивание в осуществ­лении необходимых действий уменьшает шансы на успешное ее прео­доление. Поэтому я хотел бы показать один из возможных вариантов развития, который мне кажется весьма вероятным, если, конечно, веду­щие державы сумеют вовремя договориться, а не погрязнут в нацио­нальном эгоизме.

Разумеется, такой экскурс в грядущее делается не из любви к проро­чествам, поскольку знаю, как легко они посрамляются. Нет, просто мне кажется наиболее логичным именно так завершить рассмотрение исто­рического процесса: сделав самый общий прогноз развития уже сегодня наметившихся процессов. Кроме того, и читателю полезно попытаться заглянуть немного дальше, задуматься о том, что может ждать его по­томков.

Я попытаюсь нарисовать некую схему, хорошо понимая, как мало шансов, что реальность будет ей соответствовать. Ведь как уже сказано, законы постоянно модифицируются, а значит, прежнее не может служить надежной моделью будущего. К тому же многие случайности способны спровоцировать экологическую или военную катастрофу. Но все же дру­гого способа, кроме как основываться на познанном, нет.

Думается, что, как ни важно, чтобы в каждой стране усиливали охрану природы, в одиночку проблему не одолеть. А для совместных действий не­обходимо найти способы подчинения (и совмещения) национальных инте­ресов мировым. Среди возможных механизмов особенно важными могут быть региональные экономико-политические объединения стран, вроде того, что сегодня демонстрирует Европа. Мне даже думается, хотя неиз­бежны различные варианты такой интеграции, что европейская модель мо­жет стать наиболее удачной. Эти объединения способны выработать опре­деленные кодексы и методы природоохранной политики, которые станут как бы образцом для других. Неизбежны различные договоренности меж­ду странами и группами государств. Возможна помощь бедным районам за отказ от варварского использования природы и т. п.

Правомерно также сказать, что уже и сегодня объединения стран в региональные и прочие организации — это реакция на то, что экономика все более выходит за национальные рамки и все более интернационали­зируется. Поэтому можно прогнозировать, что и в дальнейшем (если иметь в виду «генеральную линию» исторического процесса) взаи­модействие экономики и политики пойдет в направлении ограни­чения национального суверенитета в пользу интересов более крупных наднациональных объединений (возможно, союзов этих объединений) вплоть до интересов планетарных. Но борьба за то, кто и как будет формулировать эти общие интересы, конфронтация между национальными идеологиями, привычками и интересами и наднацио­нальными тенденциями обещает быть острой и, весьма вероятно, даже драматической.

По сути (но не по формам, а по результатам) должна произойти определенная «политическая революция», которая ограничит наци­ональный суверенитет в пользу общемировых интересов. Можно лег­ко представить, какие политические и идеологические проблемы и конф­ликты это вызовет. Но другого пути в принципе нет. И лишь тогда по-на­стоящему начнется вторая стадия НТР (или ее резкое ускорение), которая станет революцией природопользования, природосбережения, природо­восстановления и регулирования. А также безотходности и экономии ре­сурсов³⁰⁰. А с этим наступит и расцвет четвертой формации. Затем после­дует зрелость, в которой, собственно, и проявится ее специфическое про­тиворечие, которое уже сегодня начинает чувствоваться в самых развитых странах. И оно мне видится так: противоречие между стрем­лением производительных сил к безудержному росту, с одной сторо­ны, и необходимостью создать стабильность в жизни людей и обще­ства — с другой; между гигантской сложностью производительных сил регионального и мирового масштабов, с одной стороны, и огра­ниченностью физических, интеллектуальных и психологических возможностей людей — с другой; между огромным излишком благ, с одной стороны, и необходимостью регулировать потребление — с другой.

На стадиях зрелости и высокой зрелости, вероятно, найдут способы уменьшить разницу между богатыми и бедными странами, регулировать численность населения, сумеют несколько выровнять диспропорции между человеком и природой, возможностями экономики и регулирова­нием потребностей. Распределение, думается, будет идти от наиболее бо­гатых стран, регионов и слоев к менее богатым, чтобы создавать общие блага, которые легче контролировать и не столь расточительно потреб­лять. К числу таких благ можно отнести: здоровые условия жизни, безо­пасность, уверенность в будущем, уменьшение преступности, хорошее образование, развитие общеполезной науки, медицины и пр. В результа­те наступит истинно экономическое отчуждение, когда большинство лю­дей мира будет иметь социальные гарантии на уровне более высоком, чем сейчас в развитых странах. Оговорюсь еще раз, что я рисую не радужную картину. Никогда не возникнет всеобщих гармонии, счастья, довольства. Хватит проблем, противоречий и конфликтов и в будущем. Но я не акцен­тирую на этом внимание³⁰¹.

В конце концов на стадиях высокой зрелости и подготовительной начинается движение производительных сил в сторону такой экономи­ки, в которой рост будет связан прежде всего с формированием, раз­витием, восстановлением, адаптацией и т. д. личности и групп людей на базе невиданного взлета наук о человеке и обществе.