Приложение 11 [к главе 13]

(К с. 278). Надо отметить, что многие общества были не способны дойти до второй фазы сельскохозяйственной революции из-за того, что начали разводить «тупиковые» культуры (то же касается и специализа­ции животноводства). Ведь иные сельскохозяйственные народы, по сути, занимались огородничеством, разводя тыквы, горох, огурцы, капусту, бобы и т. п. Конечно, в копилку человечества вошли все культуры и жи­вотные, но «локомотивными» оказались лишь некоторые. «Если и есть на Земле, — пишет Васильев, — самостоятельные — иные, кроме ближне­восточного, — центры неолитической революции, то в Евразии это именно юго-восточно-азиатский: здесь археологи нашли следы ранне­земледельческих культур едва ли не большей древности, чем ближнево­сточные. Однако существенная разница в том, что земледелие в этом ре­гионе было представлено выращиванием клубне- и корнеплодных (осо­бенно таро и ямса), но не зерновых». И далее он отмечает, что «эта разница не только колоссальная, но и в некотором смысле роковая по ре­зультатам...» Клубни не только уступают зерну по полезным свойствам, но их, особенно в жарком климате, не сохранишь долго. В результате этот вариант сельскохозяйственной революции не привел к результатам, даже близко сопоставимым с ближневосточными» [14; 296—7].

Иное дело, скажем, кукуруза или рис. «Маис — определенно чудес­ное растение. Он быстро формируется, и фактически его зерна бывают съедобны даже еще до того, как созрели. Урожай в сухой зоне колониаль­ной Мексики составлял сам-семьдесят — сам-восемьдесят». Но были и

гораздо более высокие урожаи. «В той же Мексике в жарких и умеренных районах удается даже получать два урожая — риего (с орошением) и тем- пораль (за счет осадков)» [см. 12, т. 1; 177—8].

Рис — исключительная культура в том смысле, что земле не требует­ся отдыхать, а следовательно, можно было постоянно и все более интен­сивно использовать каждый клочок. В Китае постепенно основной житницей стал юг, где умудрялись собирать два, а иногда и три урожая (в промежутках между двумя рисовыми еще какой-нибудь злак).

Приложение 12 [к главе 13]

(К с. 286). Жорж Дюби говорит о культуре таких итальянских рес­публик, как Флоренция: «Высшая культура здесь не была теологической. Она была практической, гражданской, светской, основанной на римском праве, преподававшемся в университете в Болонье, опиравшейся на рас­чет, а в своих вершинных проявлениях — на учение Аристотеля...» «Дей­ствительно — ив этом проявлялся новый дух — рукой художника боль­ше не водили служители Церкви. Ею водили теперь государственные мужи. В центральной Италии во главе городского управления стояли де­ловые люди. Их нравы еще были суровыми, они рукоплескали Данте, славившему строгость древних флорентийцев и порицавшему склон­ность к роскоши у их потомков». «Память о свободе Рима питала эту гражданскую идеологию. Ее воплощением были предпринимавшиеся ра­боты по украшению города, которые доверялись художникам, избран­ным на основании конкурса, и были призваны чтить культ единственной богини — богини города» [20; 206, 207, 211].