Gustav_Shpet_i_sovremennaya_filosofia_gumanitarnogo_znania_2006
.pdfское”, а наукообразное (рассмотренное и в моей книге о Гегеле в России) — вообще хотя и интересно, но на поверхности фило софской личности Герцена, и притом только для юного Герцена имеет какое-то существенное значение. История русской фило софии у Шпета почему-то история проселочных дорог русской мысли, а столбовые остаются без рассмотрения и даже без упо минания (я(,) кстати(,) писал о книге в “Совр(еменных) Записках”*5 — не помню как, но(,> во всяком случаеО в этом же духе, — может быть, посмотрите рецензию —тогда я писал, а Современ ные) З(аписки) печатали еще весьма обстоятельные рецензии по 6—8 страниц петита). Когда я получил книгу ШпетаО я был поражен сходством моих оценок тогдашней (до 1924 г.) русской современности с его оценками (как “просвещенства”), — очевидно(,) предпосылки — “феноменология" — у нас были общие, — но освещение его меня совершенно не удовлетворило. С того вре мени у меня собралась масса материала, совершенно подрываю щего всю концепцию Шпета. Вообще я —против меряния фило софской культуры по “генералам”, — “генералы” в духовной обла сти — явление случайное и бывают генералы без армий и армии без генералов. В России были (бывали), если и не армии, тоС.) во всяком случаеО энергичные отдельные отряды, и если не на шлось “генералов”, то это такая же случайность, как напр(имер,) отсутствие генералов в английском платонизме 17 в., в значи тельной степени определившем собою такого генерал-фельдмар шала, как Лейбниц, вообще целиком выросшего из не-немецких корней. Впрочем, в ист(ории) русской философии очень многое надо еще пересмотреть: я начал писать когда-то для Фасмера84
88 См. Приложение 1.
84 Макс Фасмер (1886-1962)—немецкий славист и индоевропеист, родив шийся вРоссии, ученики зять выдающегося польского языковеда И. А- Боду· энаде Куртенэ, авторфундаментальноготруда«Русскийэтимологическийсло варь». С 1912 по 1917 год был профессором Бестужевских высших женских курсов, в 1917 году —профессором Саратовского университета. В 1919 году уезжаетпреподаватьвТарту, в1921 году—вГерманию, гдеполучаетординариат по славянской филологии при Институте индоевропеистикиЛейпцигско го университета. В 1924 годуосновал «ZeitschriftfürslavischePhilologie» (Жур налславянскойфилологии),быстрозавоевавший авторитетведущегонемец когожурналапославянскомуязыкознаниюилитературоведению. С1925года—
(издававшего полезный “Гандбух”25) историю философии у сла вян в отдельных томиках — там было бы много нового, но изда ние прекратилось и книга не кончилась. А печатать ее на неудо бочитаемом языке, вроде чешского, вряд ли полезно»26.
В этом отрывке, заслуживающем места в хрестоматиях по ис тории русской мысли, память все-таки изменила Дмитрию Ива новичу... Его рецензии на «Очерк развития русской философии» были написаны в совершенно ином духе: там, конечно, речь шла не о «памфлете», а о «первой истории русской философии!» (см. Приложения 1 и 2). В том же духе, хотя и не без критики, были его частые ссылки на работы Шпета в 20-е и 30-е годы. Приведем лишь наиболее характерные из них.
Так, в статье «Русская философия современности» Чижевский упоминает Шпета как главу направления русских феноменологов: «Если русские — весьма влиятельные и весьма интересные — ор тодоксальные “феноменологи” (во главе этого направления сто ит Г. Шпет) возражают против диалектического метода, как про тив метода конструктивного, то, может быть, это всего лишь означает, что русские феноменологи еще не проделали того раз вития, которое уже проделала часть немецких феноменологов и которое, например, пережил также подвергшийся сильному вли янию феноменологии Лосев. Может ли и должна ли возникнуть “феноменологическая диалектика" — это все еще вопрос»27. Крат кая характеристика посвящена Шпету как феноменологу и иссле
директорИнститутаславистикипри Берлинскомуниверситете. Сконцадвад цатыхидо началашестидесятыхгодовЧижевскийбылодним изсамыхактив ныхсотрудников егожурнала. Упоминаемая вписьме «История философииу славян» Чижевскоговизданиях Фасмеране выходила. Отдельныекраткиеза метки на эту тему он публиковал в «Zeitschrift für slavische Philologie» в соб ственнойрубрике «Lesefrüchte» (плодыжатвы).
*Handbuch—руководство, справочник (нем.). Речь идет, вероятно, о се рии научных монографий, издававшейся М. Фасмером и Р. Траутманом с 1925 года: «GrundrissderslavischenPhilologieund Kulturgeschichte» (Очерксла вянскойфилологии иистории культуры).
**New Haven, Yale University Library, Fedor Stepun Papers, Correspondence
between FedorStepun and Dmitrij Tschiiewskij. Gen. Mss 172, Box 34, Folder 1170.
17 ÖjSevs’kyjD. DierussischePhilosophiederGegenwart//Slavische Rundschau. 1930. Nr. 10. S. 738.
дователю Гегеля в немецком варианте основного труда Чижев ского «Гегель в России»: «Г. Г. Шпет (проф. в Москве) является верным приверженцем феноменологии Гуссерля. В ее пафосе научности, в ее стремлении снова растворить все науки в фило софии он чувствует близкое родство с основными тенденциями гегелевской философии. Его симпатию вызывает также гегелев ский историзм. Различным представителям русского гегельян ства он посвящает отличающиеся симпатией и утонченностью работы (работы о Лаврове и Герцене. — В. Я.). Следует также под черкнуть явное внутреннее сходство его анализа русского Про свещения с оценкой Просвещения у Гегеля»28.
В своих «Очерках из истории философии на Украине», при лагая список рекомендуемой литературы к параграфу «Влияние Шеллинга и романтизма», Чижевский пишет: «Основным, что необходимо отметить как самое лучшее из написанного об упо минаемых в этом параграфе мыслителях, являются соответству ющие главы в “Очерке истории русской философии” Г. Шпета (...), которым пользовались и мы как самым прекрасным изложе нием взглядов этих мыслителей»29. Затем в заключение парагра фа «Влияние Гегеля» Чижевский признает: «И для этого парагра фа самое лучшее, что мы можем указать, —цит(ированная) книга
28 Tschizewskij D. (Hrsg.) Hegel bei den Slaven. Reichenberg, 1934. 2. Aufl. Darmstadt, 1961. S. 380. В изданном в 1939 году в Париже русском варианте книги «ГегельвРоссии» этахарактеристикабылазначительносокращена: «Мы находимотзвукигегельянствавсамостоятельныхпостроениях ифеноменоло гов (Г. Г. Шпет) (...}» (с. 340). Необходимо отметить, что ни в русском, ни в немецкомвариантеэтойкнигиЧижевскийнеупоминаетработыШпета 1923 го да «К вопросу о гегельянстве Белинского» (правда, опубликованной лишь в 1991 году, но об этой работе вполне могзнать, аможетбыть, и иметьее копию Е. Д. Шор). Судяпо полномумолчаниюо ней Чижевского, он о ней ничего не знал. А между тем эта работа Шпета, в которой также, каки во второй главе книги «ГегельвРоссии», происходит «развенчание» гегельянстваБелинского, была наиболее близкой Чижевскомупо своей методологии и выводамрабо той. Оба исследования являют редкий в истории русской мысли пример почти полного единодушия историко-философскихоценок, идущихвразрез с общепринятыми оценками Белинского как в Советской России, так и в эмиграции.
ЧижевсъкийД. Нариси з icTopil фшософй наУкрапп. Прага, 1931. С. 79.
Шпета, за которым мы во многих пунктах следуем»30. Импониру ет ему и «очень хорошее изложение философских взглядов Юр* кевича в статье Г. Г. Шпета “Философское наследие П. Д. Юрке* вича”»31.
На рубеже 20-х и 30-х годов Чижевский опубликовал в «Сов ременных записках» серию обзорных статей, охватывавших весь спектр выходивших тогда в Советской России философских ра бот: «“Советская” философия»92, «Философские искания в Совет ской России»33 и «Кризис советской философии»34. В этой, к со жалению, до сих пор не очень известной в России «трилогии», навсегда лишившей ее автора возможности публиковаться в Советском Союзе, разбор работ Шпета должен был бы относить ся ко второй статье. Но в ней Чижевский ограничился лишь кратким предуведомлением: «P.S. Только теперь нам стали дос тупны еще две чрезвычайно интересных работы, вышедших в России за последние годы. Это “Эстетические фрагменты” (...) и “Внутренняя форма слова” (...) Г. Г. Шпета. Шпет дает в них прило жение феноменологического метода, сторонником которого он является, к проблемам эстетики и философии языка. Об обоих работах мы должны будем поговорить отдельно подробнее»35. Приходится сожалеть, что свое намерение Чижевский не испол нил. Правда, неизвестно, собирался ли он вообще его исполнять, относясь к последней из этих работ заведомо негативно. А вот замысел трех написанных им обзоров имел прямое отношение к Шпету. Если повнимательнее вчитаться в эту трилогию, впол не заслуживающую общего названия «Феноменология филосо фии в Советской России», то окажется, что она является не чем иным, как ответом Шпету. Ответом на завуалированный в его
30 Тамже. С. 86.
31 Там же. С. 156.
3* Прокофьев П. «Советская» философия // Современные записки. 1927. № 33. С. 481-501.
33ЧижевскийДм. Философские искания в Советской России // Современ ные записки. 1928. № 37. С. 501—524.
34Прокофьев П. Кризис советской философии // Современные записки. 1930. № 43. С 471-488.
38ЧижевскийДм. Философские искания вСоветской России // Современ
ные записки. 1928. № 37. С. 523—524.
«Очерке» вызов советской философии (истолкованный Чижев ским как «памфлет») и прямым договариванием того, что сам Шпет, живя в Советской России, уже не мог сказать открыто. Пер вой и центральной из вышеназванных трех статей Чижевского была статья «“Советская” философия», в которой он, с одной стороны, широко пользуется онтологической терминологией (Чижевский писал тогда связанную с этой темой русскую магистерскую диссертацию, оставшуюся незавершенной и опуб ликованной лишь отчасти36, внимательно штудировал только что вышедшую книгу М. Хайдеггера «Бытие и время»57, а впослед ствии собирался писать о нем краткую статью для украинской энциклопедии*8), с другой же — опирается на анализ «просвещенства» в работах Шпета.
36 ЧижевскийД. О формализме в этике. Заметки о современном кризисе этическойтеории//Труды Русскогонародногоуниверситета. T.I. Прага, 1928. С. 195—209; Проблема формальной этики (тезисы доклада) // Чижевский Д. (Сост.) Философское Общество в Праге 1927—1928. Прага, 1928. С. 9—11; Представитель, знак, понятие, символ. (Изкнигио формальнойэтике) (тезисы доклада)// Тамже. С. 20—24; Кпроблеме двойника. (Из книги о формализме в этике) // О Достоевском. Сб. статей под ред. А. Л. Бема. Прага, 1929. С. 9—38; Schiller und die «Brüder Karamazov» // Zeitschrift für slavische Philologie, 1929. Bd. 6. H. 1—2. S. 1—42; Этика и логика. К вопросу о преодолении этического «формализма» // Научные труды Русского народного университета в Праге. Прага, 1931. T. IV. С. 222-240.
37Вписьме кученице ГуссерляФердинанде 1оманн (Homann) от 12августа 1927 годаЧижевскийсообщаето своем намерении нанестивизитХайдеггеру и чтении «Бытия ивремени»: «Покадалекоеще незакончил читатьего книгу. Книгавсевремяпрекрасна, хотяотчасти, вероятно, нереалистична». Пример но через месяц, 4 сентября, он снова возвращается к этой теме: «А вторая частьгораздоинтереснее, правда, намерения авторавесьманеясны». Инако нец, почти через год, 24 июля 1928 года, пишет: «Книгу Хайдеггера читаю сейчасвовторойраз. Онпроизводитнаменябольшоевпечатление, хотяяуже думал, что “приблизительно"знаюобо всем, чтотамнаписано». —Universität sarchiv Heidelberg. Briefe von Dmitrÿ Tschiiewskij an Ferdinande Homann. По сколькудоступкоригиналам этих писем Чижевскогозакрытдо 2010 года, вы ражаю признательность исследователю творчества Чижевского из Берлина, доктору ВернеруКортхаазе за разрешение использования впубликации при надлежащихемукопийэтихписем.
38 Этот сюжетупоминается в«Пражских воспоминаниях» Д. И. Чижев ского: «Через парулет, когда эмигрантами впервые издаваласьукраинская
Вот какой виделась ему тогда советская философия: «...К со жалению, в области красной философии перед нами нечто ужа сающе безрадостное, нечто такое, для чего нельзя подыскать ни сравнения, ни надлежащих эпитетов. Советская философия при надлежит к категории нелепого — вроде подъемного крана из соломы, мостовой из хлебного мякиша, масла из железных опи лок. Эта нелепица напоминает царство сказки, мир сна. Только сказка здесь рассказывается жуткая, сон снится кошмарный. Ибо карикатура на культурное бытие, бытийственная пустая форма пытается утвердиться в центре культурной жизни, сказка и сон хочет быть (или только казаться) правдою, “ничто” хочет овладеть миром реальности, водрузить себя на место “истинного бытия”. (...) Русские “марксисты” —Плеханов, даже нелепый Шулятиков (автор книги “Оправдание капитализма в новейшей философии от Декарта до Маха”), даже Ленин (в своей безграмотной фило софской книге*9) —это все же — просто плохие и мелкие филосо фы, иногда с незаурядным (только чисто ли философским?) па фосом искания истины (как Плеханов). Между тем со страниц “Под знаменем марксизма” и подобных изданий на нас глядит не бытие, чистое ничто, тень тени реальности. — Вглядевшись в
энциклопедия, яполучилрядвокабулимогбыс гордостьюпосвятитьхотя бы краткуюстатьюзнаменитомусовременнику—Хайдеггеру,работакоторого“Бы тие ивремя"тогдатолькочтобылаопубликована. Но этастатьябыланемило сердно вычеркнута украинским специалистом». —См.: Tschizewskij D. Prager Erinnerungen: Herkunft des Pragerlinguistischen Zirkels und seine Leistungen // MaiejkaL (ed.)Sound, Sign and Meaning. Quinquagenaryofthe Prague Linguistic Circle.AnnArbor, 1976. P. 19. НашукраинскийколлегаE. Пшеничныйобъясня ет сокращение заметки Чижевского о Хайдеггере во «Всеобщей украинской энциклопедии» нефилософскимдилетантством ее редакторов, аопозданием Чижевского с ее подачей в соответствующий том, который к тому времени уже вышелизпечати.Текстэтой краткойзаметки былследующим: «Гайдеггер Мартин (род. 1889), проф. воФрейбурге, ученикГуссерля, от феноменологии перешел ксвоеобразной философии жизни. Основа рассуждений —время. ОсновныекатегориимышленияГ.выводитизнепосредственныхформчелове ческого существования. Главныйтруд —“Бытие и время”». —См.: Пшеничный €., ЯнценВ.ЛистуванняДмитраЧижевського с ВасилемОмовичем// МнихР., Пшенинний€. (Ред.). Славистика.ТомI.ДмитроЧижевськийiсвгговаслашстика. Дрогобич, 2003. С. 327.
59Очевидно, речьидето «Материализмеиэмпириокритицизме».
лицо этого философского призрака, заметим в его облике нечто давно русской культурной жизни знакомое и ей —увы1 — отнюдь не чуждое. Ведь нельзя отрицать, философия всегда была в Рос сии как-то на задворках культурной жизни. (...) Даже ослеплен ный и восхищенный “успехами” коммунизма европеец останав ливается перед коммунизмом в философии, как перед пустым местом. (...) Какая тема является наиболее характерною, наибо лее центральною для лежащего перед нами коммунистического философского журнала? Мы не ошибемся, ответив: “небытие философии”. (...) Невозможно удивляться, что в области филосо фии господствует какая-то нарочитая, демонстративная небреж ность по отношению к фактам, их полное игнорирование. Ведь философия, как и каждая наука, должна считаться и прежде всего с теми воззрениями и теориями, что были высказаны философа ми в прошлом, что являются общепринятыми или отстаиваются отдельными мыслителями в настоящем. Коммунистические фи лософы находятся, однако, в том счастливом положении, что счи тают себя вправе игнорировать как прошлое, так и настоящее философии. Со своей точки зрения они, пожалуй что, и правы. Если всякая философия (кроме диалектического материализма) — вздор, пустая болтовня ни о чем, собрание бессмысленных за блуждений, вырастающих на почве то “развития торгового ка питализма” (или иных хозяйственных форм), а то из сознатель ного и злостного обмана, — то и серьезный интерес к фактам этой псевдонаучной сферы не нужен и бессмысленен. Только из та кой психологической установки можно сколько-нибудь правдо подобно объяснить как изгнание философии из высшей школы, так и сознательное понижение философской культуры, которое про водится по всему фронту — нарочитое культивирование фило софского невежества. (...) Но “большевистская философия^ с ее характером псевдобытия, с ее неистовством отрицания, неспо собного поставить на место отрицаемых некие положительные ценности, с ее подменой критики содержания отрицаемого —для нее невидимого и поэтому ее “критике” недоступного —чем-либо только “смежным” с отрицаемым, с ее “подозрительностью” и злобствованием в отношении ко всему неблагонадежному (непо нятному) — является ли эта псевдофилософия чем-то абсолютно новым в русской культурной жизни? Нам думается, что нет. — И указание предшественников “советской философии” не являет
ся только удовлетворением нашего пустого любопытства. Пони мание генеалогии культурных явлений современности помога ет уразумению культурных задач, перед современностью стоящих. Наш ответ имеет в виду не прежнюю русскую марксистскую ли тературу. Она во многом имела какое-то непосредственное (хотя бы и неглубокое) отношение к объекту своей критики. (...) Кор ни современных настроений и глубже и шире. Элементы, живу щие в современной философской коммунистической несклади це, разбросаны в истории духовной жизни русского общества почти на всем протяжении XIX в. Во всяком случае, с наиболь шею силою они выступают, быть может, не столько по отноше нию к философии, сколько по отношению к литературе. Русская литература, несомненно, — наивысшее проявление русского творчества. Но этот факт никогда не был осознан всем русским обществом. Значительная его часть, широкие круги ‘‘интелли генции” руководились в своем суждении о русской литературе именно таким же “небытийственным”, из ничто и в ничто взира ющим воззрением, как и прошедшая перед нами40 “советская фи лософия” в ее суждениях о философской истине. Не случайнос тью было, что в литературной критике господствовали “внешние” подходы к художестенным произведениям — от этики, от политики, от социальных проблем и т. д. (...) Наиболее примечательно и показательно иное — долголетнее арбитрствование людей без всякой способности художественного восприятия, и поэтому наивно и непосредственно судивших о каждом произведении с точки зрения искусству чуждой и безразличной. Из подобных сужде ний можно составить потрясающую картину похода “небытия” про тив великой русской литературы. Так же обстояло дело и с филосо фией (хотя философия в России и не могла, конечно, по масшта бу равняться с литературой). Философское содержание не толь ко оставалось непонятым, но и сознавалось, как непонятное. Поэтому брань была исступленнее и откровенно-невежественнее, чем в литературной критике. И по той же причине философу было еще труднее проникнуть в русскую журналистику, чем литератур ному критику с эстетическим чутьем и вкусом. Философские ста тьи большинства русских толстых журналов — произведения дилетантов — по большей части злобных, невежественных и ту
40 Исправлено, воригиналебылаявнаяопечатка: «передними».
пых. И часто писатели, —в иных сферах не лишенные живости и оригинальности, подходя к философии, опускались до уровня господствовавшего поверхностного и хлестаковствующего ди летантизма. (...) Лежат ли основания отмеченной нами своеоб разной “традиции” русской культуры в своеобразии “русского духа” как такового, или в специфичности исторически обуслов ленных форм духовного бытия России в XIX веке — вопрос слож ный и не здесь место его решать. Во всяком случае, не только русское прошлое, но и русское настоящее требуют сознательно го отношения к этой огромной опасности русской культурной жизни. Задачи будущего — не только в “поддержании традиций” русского культурного творчества, но и в существенном изменении почвы, на которой это творчество живет и которою питается. Иначе будет продолжать жить и традиция слепоты, торжеству ющего невежества и изоляции высших проявлений русской культуры»41.
Да простит нам читатель столь пространную цитату, в кото рой пришлось отбросить все примеры и всю конретику, сохра нив лишь логический каркас аргументации автора. Конечно, ссылка на Шпета в такой статье могла сослужить последнему пло хую службу. Но эта ссылка в ней все же была, завершая размыш ления Чижевского о походе «просвещенского небытия» против великой русской литературы: «Некоторый материал собран в “Очерке истории русской философии” Шпета (т. 1, единственный пока). Шпет, может быть, несколько парадоксален в формулиров ках, но глубоко прав в основных пунктах своей характеристики русского “просвещенства”»42. Тема «невегласия» и «просвещенства» русской мысли была развита, уточнена и конкретизирова на Чижевским в нескольких книгах, статьях и лекциях4*. Причем
41 Прокофьев П. «Советская» философия // Современные записки. 1927. № 33. С. 482-501.
42 Тамже. С. 497.
48 Этатема, проходящая красной нитью через все творчество Чижевско го, заслуживала бы специального исследования. Мы встречаем ее в работах Чижевского о Достоевском (Кпроблемедвойника/см. примеч. 36/, особенно с. 27—32, в предисловии кпубликации Fedor Dostojewskij. Auseinandersetzung mitderAufklärung// Orientund Occident, Leipzig, 1931. H. 7.S. 1—2, вброшюре Dostojewskij und Nietzsche. Die Lehre von der ewigen Wiederkunft. Bonn, 1947.
он усматривал в «невегласии» и «просвещенстве» не только ха рактерную черту и уже закрепившуюся традицию (например, правление Николая I характеризуется Чижевским не как «реак ция», а именно как торжество «просвещенства»!), но и основ ной соблазн и опасность русского мировоззрения, уводящие его от магистральных путей развития мировой философской мыс ли в беспутья и тупики советской философии44. Критикой Чи жевский, однако, не ограничился, отметив в последующих двух статьях трилогии выход в России значительных немарксистских
S. 4, и, наконец, в специально посвященной этой теме брошюре Dostojevskij unddieAufklärung.SkriptendesSlavischenSeminarsderUniversitätTübingen.Nr. 5. Tübingen, 1975), о русскойлитературе XIXвека (Russische Literaturgeschichte des 19Jahrhunderts. Bd. 1,1:Die Romantik. München, 1964. S. 146—149, Bd. 1,11: Der Realismus. München, 1967. S. 90-92, 208-210), о русском гегельянстве (Hegel bei den Slaven. Reichenberg, 1934.2. Aufl. Darmstadt, 1961, вэтом сбор нике, содержащемнемецкийвариантработыЧижевского «Hegel in Russland» было в общей сложности 10 ссылок на Шпета, отчасти сокращенных в рус скомпарижскомиздании «ГегелявРоссии» 1939года;вобоихвариантахкниги дляуказаннойтемыособенно интереснаглава«Господствопросвещенства») и истории русской мысли (Das heilige Rußland. Russische Geistesgeschichte I. 10-17Jahrhundert. Rowohlts deutsche Enzyklopädie. Bd. 84. Hamburg, 1959 и Rußland zwischen Ost und West. Russische Geistesgeschichte П. 18—20Jahrhun dert. Rowohlts deutsche Enzyklopädie. Bd. 122. Hamburg, 1961. 2. erweiterte Aufl.: Russische Geistesgeschichte. München, 1976. S. 192—200, 233—254, 308— 312. Вэтойкниге Шпетуже неупоминается, нотеория Чижевскогоо потенци рованииссерединыXIXвеказападныхвлиянийвРоссии восходиткидеямне толькоФлоровского, но иШпета). Кнемногимнереализованнымтворческим замыслам Чижевского, также связанным с темой просвещенства, относился замыселкниги «Историярусской культуры», о котором он писал В. Вайнтраубу в 1962 и Г. В. Вернадскому в 1966 году.
44 «“Нигилизм"ирадикализм, современныйдогматическийленинизмивсе русскоепросвещенство, спреувеличениемобрисованноеШпетомвего“Очер кеистории русскойфилософии”,—ведьони не менее характерныдлярусско гомировоззрения, чемонтологизм, славянофильствоиинтуитивизм.Думает ся, чтодействительноеуяснениеэтих, можетбыть, уродливыхиискаженных формрусскогомировоззрениявозможнотолькоприпризнанииизвестныхим манентныхвнутреннихопасностей всамойсистеме категорийрусскоймысли (...) и этих опасностей нельзя прикрыть, демонстрируя только более ценное, что дано до сих пор русской мыслью». —См.: Прокофьев П.: С. Л. Франк. 'Рус ское мировоззрение // Современные записки. 1927. № 33. С. 236.