Тема 13. Изменения в характере и методах вооруженной борьбы в условиях глобальной террористической угрозы.

Говоря о чисто военных аспектах антитерростической борьбы, следует, прежде всего, упомянуть о необходимости структурной перестройки вооруженных сил. Ни Россия, ни США, ни страны Евросоюза не имеют в достаточном количестве наиболее необходимых сейчас Сил специальных операций (Special Operation Forces). По оценке известного голландского эксперта Роба де Вика (Rob de Wijk) во всех странах НАТО вместе взятых едва ли наберется более 5000 солдат и офицеров, которых можно было бы отнести к Силам специальных операций (ССО). К числу наиболее известных подразделений такого типа на Западе относится британское подразделение Special Air Service (SAS), созданное в 1941 году. Большинство подразделений подобного типа – австралийский Special air service regiment, голландский Bijzondere Bijstands Eenheid (BBE), французский Commandement des Operation Speciale (COS), немецкое подразделение Grenzshutsgruppe (GSG-9), израильский Sayeret Matkal/Unit 269 и американские Army 1^st Special Forces Operational Detachment, Delta Force и Naval Special Warfare Development Group – были основаны в 1970е годы и были реакцией на террористические инциденты того периода. В дополнение к силам специальных операций в распоряжении правительств западных стан имеются подразделения, подготовленные для выполнения специальных миссий. В США они насчитывают примерно 45 тысяч человек, в остальных странах НАТО от 20 до 30 тысяч. Эти подразделения правильнее было бы назвать специализированными. Их основной задачей является захват ключевых целей вроде аэродромов или ракетных баз и подготовка плацдармов для ввода в действие подразделений сил общего назначения. В США к таким специализированным подразделениям относятся батальоны американских рейнджеров и 82 аэромобильная дивизия, крупнейшее парашютное соединение, но для борьбы с террористами, уничтожения их баз и боевых групп требуется совсем другая подготовка. Обратимся еще раз к оценке данной генералом Науманном: «Как я себе представляю, в недалеком будущем появятся пехотные силы специального назначения, способные десантироваться далеко в тылу врага и долгое время там выживать. У них будут технические устройства, которые позволят выявлять цели и наводить на них удары высокоточных управляемых боеприпасов, запускаемых с платформ, расположенных на расстоянии 500-600 километров от цели».

Эффективная борьба с терроризмом потребует пересмотра и многих базовых военно-стратегических концепций. Упомянем некоторые из них.

• Концепция «пропорциональности в ответном ударе» (proportionality of response). Одной из главных целей террористов всегда является нанесение максимального ущерба и как можно более высокие потери среди гражданского населения. Так, например, атака на здания Центра международной торговли в Нью-Йорке по количеству людских потерь и объему материального ущерба вполне сопоставима с потерями от применения двух тактических ядерных боезарядов. Если в этом случае рассматривать концепцию пропорционального ответа буквально, то придется признать, что вполне справедливой ответной мерой на этот теракт было бы применение США нескольких тактических ядерных боезарядов относительно малой взрывной мощности. Очевидно, что буквальное понимание пропорциональности ответа в борьбе с международным терроризмом было бы опасной ошибкой и вряд ли применимо вообще.

• Концепция «исключительно низкого уровня сопутствующих потерь среди гражданского населения» при проведении боевых операций. Эта концепция стала исключительно популярной в США в связи с развитием и совершенствованием высокоточных обычных вооружений, позволяющих поражать военные цели, практически не затрагивая гражданские объекты. Однако, это справедливо лишь при проведении традиционных боевых операций, когда военные и гражданские цели четко различимы. При ведении современной антитеррористической войны бывает очень трудно, а иногда и полностью невозможно провести четкой разграничительной линии между террористами и гражданским населением. Особенно в случае, если террористы пользуются поддержкой большинства местного населения. Боевые подразделения, задействованные в операции против террористов, оказываются перед драматическим выбором: либо обеспечить максимальную эффективность операции и смирится с неизбежностью высокого уровня потерь среди гражданского населения, или минимизировать потери среди гражданского населения, но пожертвовать, по меньшей мере, частью военных целей, которые предполагалось достичь в ходе операции. Как бы ни решалась эта дилемма ясно одно – победа над международным терроризмом будет нелегкой задачей и за ее достижение придется платить. В том числе и человеческими жизнями.

• Концепция «малых людских потерь» в частях, задействованных в антитеррористических операциях. Хорошо известно, что развитые демократии исключительно чувствительны к уровню людских потерь в собственных войсках, если им приходится участвовать в боевых действиях. Правительства, которые зависят от позиции избирателей и регулярно проходят проверку на доверие электората в ходе выборов, могут себе позволить, не рискуя своим политическим будущим, лишь короткую, победоносную войну с минимальным количеством потерь в собственных войсках. В современных условиях это достигается за счет завоевания полного господства в воздухе, применения современного высокоточного оружия и широкого использования систем сбора обработки и передачи информации. Наличие этих факторов позволяет все более сводить боевые действия к «бесконтактной войне», минимизируя необходимость наземных операций и сохраняя жизни собственных солдат. Наиболее впечатляющий пример такого рода операций – действия США и НАТО в Косове. Но подобные средства вряд ли полностью применимы в антитеррористической войне. Проведение наземных операций на исключительно трудной в военном плане местности против врага, не имеющего никаких мотиваций для капитуляции и готового жертвовать собственной жизнью – все это предопределяет неизбежность достаточно ощутимых людских потерь в боевом составе и требует моральной и политической готовности принять такие потери.

• Концепция «ядерного сдерживания». Эта концепция продолжает сохраняться, однако скорее как реликт периода блокового противостояния, чем как реальное средство обеспечения безопасности в современных условиях. Приходится признать, что подавляющее большинство государств, в отношениях между которыми концепция теоретически еще действует, совершенно не нуждаются в том, чтобы сдерживать друг друга угрозой взаимного уничтожения. В то же время она абсолютно бесполезна в отношении отдельных фанатиков или террористических групп и никак не способствует решению проблем в отношениях с такими государствами, как Ирак или Северная Корея. Существование ядерного оружия скорее осложняет борьбу с международным терроризмом, поскольку порождает угрозу его распространения и попадания в руки террористов. С ядерным терроризмом мир еще не сталкивался, но угроза его выглядит вполне реальной. А сколько-нибудь убедительной стратегии противодействия ядерному шантажу со стороны международного терроризма пока не существует. В тоже время утрата ядерным оружием политической роли средства сдерживания против современных угроз приводит к расширяющимся дискуссиям о том, что ядерные заряды малой мощности (low yield power nuclear weapons) могут рассматриваться как эффективное оружие поля боя для поражения высокозащищенных целей в антитеррористической войне. Согласно американской информации Администрация США уже выделила значительные средства на разработку глубоко проникающих ядерных зарядов малой мощности, предназначенных для поражения укрытий террористов, расположенных в горных массивах на большой глубине от поверхности. Конечно, эволюция концепции по такому пути представляется чрезвычайно опасной для международной стабильности и безопасности. В первую очередь потому, что будет драматически понижать так называемый ядерный порог, то есть готовность применить ядерное оружие в сознании тех, кто осуществляет военное планирование. Чтобы избежать такого нежелательного развития следует уже сейчас подумать о новых концепциях и стратегиях, которые могли бы заменить традиционное сдерживание в войне с терроризмом.