Основные идеи Боаса

Уже в первой своей принципиальной статье — о «Задачах этнологии» (1888) — Боас писал, что общей задачей этой науки является «изучение всей совокупности явлений социальной жизни», — т. е. «язык, обычаи, миграции, телесные признаки», — и это изучение должно составить в целом «историю человечества»: не одних только цивилизованных наций, а именно всего человечества и всех периодов его истории, от ледниковой эпохи до современности. Он считал, что для этого надо изучить каждый отдельный народ в его своеобразии; что этнография должна, таким образом, составить «часть истории культуры» и что последней и самой важной целью нашей науки надо считать открытие общих законов социального развития.

Однако уже и в ранних печатных выступлениях Боас предостерегал от всяких скороспелых выводов в области этнографии, в особенности от поверхностного применения «сравнительного метода». Явления, внешне сходные между собой, указывал он, могут иметь совершенно различное происхождение и разные функции. Не всякое сходство свидетельствует об «исторических связях» или о заимствовании одним народом у другого. Не всегда пригодно и объяснение сходств одинаковостью человеческой психики или сходностью географической среды. Конечной целью исследования остается открытие общих законов исторического развития, но открыть их вовсе не так легко.

В позднейших работах, однако, Боас гораздо сдержаннее говорил об общих законах развития человеческой культуры. Он все дальше отходил от объявленных принципов.

Боас первым высказывает идею, которая впоследствии ляжет в основу целого направления в американской этнографической науке,— идею релятивизма, т. е. учения об относительности всех морально-оценочных критериев и о несравнимости культурных ценностей разных народов. Сильная сторона этого направления — его отказ от привычных европоцентристских взглядов, но очевиден и его коренной недостаток — отрицание критериев исторического прогресса.

Боас отдавал себе полный отчет в том, что такое абстрагирование от привычной нам системы оценок очень трудно: ведь мы слишком привыкли считать нормы поведения, в которых мы сами воспитаны, естественными и единственно возможными для всего человечества. Но зато именно изучение чужих цивилизаций позволяет антропологу (этнографу) критически отнестись и к нашей собственной цивилизации. «Таким образом, ценности наших социальных идеалов выиграют в ясности благодаря строго объективному изучению чужих культур».

Что касается самих моральных идей, то Боас считает, что они вообще не эволюционируют, оставаясь одними и теми же с первобытных времен до наших дней. Меняется только сфера их приложения, увеличиваются размеры человеческих групп, пользующихся защитой моральных норм: в первобытном обществе это только члены рода, а сейчас — граждане целого государства.

Вклад Боаса в науку.

Если попытаться кратко резюмировать принципиальный вклад, сделанный Боасом в американскую (и мировую) этнографическую науку, то его можно свести, пожалуй, к четырем основным положениям:

1. Необходимо конкретное и всестороннее, притом историческое изучение отдельного народа, его языка, культуры, антропологического типа.

2. Нужно изучать культурное взаимодействие народов, создающее общность культуры внутри определенных географических ареалов. Эти ареалы можно картографировать, и в пределах каждого следует искать конкретные формы взаимного влияния народов, диффузию отдельных культурных элементов.

3. Нужна величайшая осторожность при попытках вывести общие законы развития человечества и его культуры. Эти законы, очевидно, существуют, но познать их очень трудно. В особенности не следует обманываться внешними сходствами явлений, которые могут на поверку оказаться глубоко различными по существу и иметь разное происхождение.

4. Не следует переносить «наши» критерии моральной оценки на народы иного культурного типа. У каждого народа есть свои социальные идеалы, свои моральные нормы.

Свежие, новаторские идеи Франца Боаса, его обширная эрудиция в этнографии и смежных науках, строгость его научного метода, неподкупная честность в научных выводах — все это делает вполне понятным, что именно Боасу было суждено стать главой нового направления в американской и мировой этнографии. К этому надо прибавить выдающийся педагогический талант ученого. Он умел привлечь молодые силы к научным исследованиям, заботливо следил за их работой, помогал, чем мог. Учеников и последователей у Боаса было много; они развивали потом его идеи в разных направлениях. Сложилось даже мнение, что вообще вся новейшая этнография в Америке создана одним человеком (Боасом!) в отличие от европейских стран, где этнография развивалась из разных источников и создавалась многими деятелями. При всей наивной упрощенности этого взгляда какая-то доля истины в нем ведь есть.

Многолетние интенсивные исследования отдельных индейских племен и культурных «ареалов» этнографами школы Боаса позволили уже в первые десятилетия нашего века приступить к составлению больших сводных и обобщающих трудов, а также справочников и этнических каталогов по американской этнографии.