Билет 8. Вопрос 1. Развитие страстного помысла

Страстный помысел возникает в сфере сознания человека и, овладев вниманием, переходит в сферу чувств и воли, вызывая у человека желание, склонность и решимость совершить грех. Такова общая схема развития страстного помысла.

В святоотеч. и богослов. литературе называются различные моменты постепенного, прогрессирующего воздействия страстного помысла на душевное состояние человека:

• прилог,

• внимание,

• услаждение,

• желание,

• пленение и

• решимость.

1-й момент возникновения в душе страсти называется в переводной славянской письменности и в рус. нравственно-богослов. литературе приражением или прилогом. Этим термином обозначается такое представление какого-либо предмета или действия, к-рое соответствует одной из порочных наклонностей природы человека и к-рое или под влиянием внешних чувств, или вследствие работы памяти и воображения входит в сферу сознания человека. Появление в сфере сознания впечатлений и представлений очень часто совершается помимо воли человека, вопреки его желанию, без всякого его собств. свободного участия, т.к. впечатления внешнего мира могут иметь характер неконтролируемого воздействия вследствие непредвиденности, внезапности и даже принудительности своего внешне непреодолимого вторжения. Прилог не считается грехом, и человек не несет за него нравств. ответственности, если не допустил его сознательно и добровольно и если не вызвал его появление праздностью ума и блужданием мыслей. Для человеч. воли прилог явл-ся пробным камнем, поводом к обнаружению ее доброй или злой настроенности. В склонении воли человека в сторону добродетели или порока проявл-ся свобода человеч. выбора, к-рая выражается в виде определенного отклика чувства по поводу возникшего в сознании страстного помысла. От характера отклика на прилог зависит дальнейшая судьба помысла. Т.к. вторжение прилога в сферу сознания означает опасность зарождения в душе страсти, человек должен немедленно изгнать прилог из сознания и совершенно не останавливать на нем свое внимание. Но если прилог при его появлении не подавляется, не отвергается и не изгоняется из сознания, наступает 2-й момент в развитии страстного помысла, к-рый называется вниманием.

Внимание заключается в том, что человек медлит с изгнанием помысла из сознания и останавливает на нем свое внимание с целью рассмотрения всего того, что несет в себе помысел. Медление в помысле явл-ся очень точным критерием нравств. состояния человека. Оно показывает, что возникший помысел не случайный, не внешний и не чужеродный элемент для личности, но, напротив, находит в душе человека подходящую и благоприятную почву. Медление в помысле выражается в проявлении интереса к пришедшему помыслу. Побуждаемое этим интересом внимание человека привлекается и приковывается к помыслу, к-рый, благодаря таким способствующим его развитию факторам, раскрывается в целую мечтательную картину, заполняя собой всю сферу сознания и вытесняя из нее все др. впечатления и мысли. Поглощенное созерцанием этой обворожительной картины внимание служит импульсом к развитию целой ассоциации образов и переживаний, готовых доставить человеку чувство услаждения. Чтобы порвать нить этих ассоциативных образов и освободить от них сознание, необходимо отвлечение внимания напряжением воли, необходима активная и твердая решимость человека отвернуться от картины греха, больше на ней не останавливаться и к ней не возвращаться. Но если активное внимание человека направлено на продолжительное созерцание картины греха, наступает 3-й момент развития страсти - услаждение.

Услаждение характеризуется тем, что увлечение помыслом сопровождается сочувствием к нему со стороны сердца и что самая сокровенная и интимная область личности становится областью господства страстного помысла. Если, обольщая внимание, помысел завоевал себе место в интеллектуальной сфере личности и существовал лишь в воображении, то теперь, совершая свой триумфальный вход в сферу чувства, он приобретает свои реально ощутимые черты. Если медление в помысле предполагает нравств. оценку личности и рассматривается как грех, то сочувствие и услаждение помыслом представляет собой новую ступень нравств. падения личности. Подняться после этого нового падения и одержать победу над грехом теперь гораздо труднее, чем это можно было сделать тогда, когда помысел был в сфере сознания. Но и на этой ступени, когда чувство стремится пережить наслаждение, к-рое преподносится в мечтательном образе, возможны победа над страстным помыслом и изгнание его из области чувства и сознания. Если же этого не происходит, наступает 4-й момент развития страсти - желание.

Желание отражает следующую ступень его прогрессирующего воздействия на душевное состояние человека. На этой ступени, в результате переживания человеком чувства услаждения помыслом, в душе возникает настолько сильное сочувствие к воображаемому объекту страсти, что человек начинает пренебрегать принципами нравств. самоконтроля, игнорирует нравств. недозволенность воображаемого поступка и, напротив, желает его реального осуществления. В желании содержится элемент неудовлетворенности чувства настоящей ситуацией и устремленность к новой, более привлекательной, ситуации. Эмоциональная устремленность требует решительного склонения на свою сторону воли, от позиции к-рой теперь зависит исход борьбы страстного помысла с доводами разумно-нравств. порядка. Частичное склонение воли достигается уже в момент желания, но еще остается возможность борьбы и победы над страстным желанием и чувством.

Последним и завершающим моментом развития в душе страсти явл-ся особое нравственно-психологическое состояние души, называемое в святоотеч. письменности пленением. Состояние пленения наступает, если человек отказывается от решительной борьбы со страстью, что может быть результатом слабой и вялой воли или страстной склонности, ставшей приобретенным свойством эмпирического характера. В состоянии пленения страстное желание бывает настолько интенсивным, влечение к воображаемому объекту настолько сильным, что воля человека или совсем без борьбы, или же почти без борьбы стремительно, бурно, охотно отдается во власть охватившей ее страсти, теряя самообладание и утрачивая господствующую, нормативно-контролирующую и руководящую власть над влечениями падшей природы.

В состоянии пленения страсть полностью и безраздельно господствует в душе человека, заступая место духовной радости, внутр. мира и др. даров Божеств. благодати и открывая простор для реального совершения греха. Но между победой страстного помысла и действительным совершением греха существует четко осознаваемая грань, являющаяся последней заградительной чертой на пути падения человека. Реальный мир и окружающая обстановка предполагают иную нравств. ситуацию в сравнении с той, какая сложилась в воображении и желании. Человек способен перейти эту грань и совершить соблазнивший его грех, если будет исполнен преступного замысла решиться на беззаконие. Часто решимость может явиться результатом бессознательных темных влечений, о к-рых сам человек раньше “не подозревал”, но к-рые могут заявить о себе в благоприятной для них ситуации и спровоцировать человека на совершение явного беззакония. Условия внешней обстановки могут препятствовать или, наоборот, подталкивать человека к совершению греха, выбор к-рого всегда остается делом свободного самоопределения личности. Степень нравств. сформированной личности явл-ся самым важным и решающим фактором, определяющим в каждой конкретной ситуации ее свободный нравств. выбор.

Процесс развития страстного помысла, в зависимости от ситуации и характера страсти, может протекать в течение длительного времени и может происходить мгновенно. В плане скоротечности страстного помысла печальная пальма первенства принадлежит страсти гнева. Из всех страстей гнев есть страсть самая быстрая. Но и др. известные страсти, обнаруживающие порочные и злые наклонности души, могут обладать способностью быстрого, иногда почти мгновенного овладения человеком.

Медление в помысле и услаждение картиной преподносимого им обольстительного мечтательного образа явл-ся опасным симптомом развития страсти, но и помимо этой опасности медление и услаждение в помысле представляют собой мысленный грех, предполагающий нравств. ответственность. Поэтому представляется в корне ошибочным отрицать вменяемость греха в тех случаях, когда человек сознательно допускает соблазняющие его ум нечистые мечтания и услаждается картиной греха. С др. стороны, чем больше человек уступает в своем воображении порочным наклонностям, тем более жестоким и неотступным становится натиск страсти. Не случайно в одном из своих значений греч. термин “προσβολη” переводится как “нападение,” “натиск,” “атака” и передается в святоотеч. аскетической письменности термином “прилог” или “приражение”, имеющим общий корень с рус. словом “сражение”. В результате неотступного действия страсти всякий человек, допускающий в свое сердце злые и нечистые помыслы и втайне услаждающийся их губительным действием, рано или поздно впадает в реальный грех, подобно тому как человек, постоянно ходящий по краю пропасти и подвергающий себя риску падения, в конце концов подвергнется, вопреки своему желанию и расчетам, гибельному ниспровержению. Исходя из реальной опасности медления в помысле, за к-рым неизменно следуют услаждение, желание и пленение, делающие победу над страстью все более трудной и все менее вероятной, св. отцы категорически запрещают останавливаться умом на страстных помыслах. Они единодушно настаивают на необходимости немедленного изгнания пришедшего страстного помысла из сферы сознания, отлично понимая, что страстный помысел приходит только затем, чтобы “украсть, убить и погубить” (Ин. 10:10) всякое святое и доброе начало в душе человека. При этом непозволительность и незаконность страстного помысла в любом случае для самого человека явл-ся столь ясными и очевидными, что вовсе не требуется какого-то “рассмотрения” или “анализа” его скрытого внутр. содержания. Наоборот, необходимо немедленное изгнание страстного помысла из сознания, во исполнение слов Свящ. Писания: “злого я не буду знать” (Пс. 100:4). Св. отцы Церкви учат о необходимости вступать в бескомпромиссную борьбу со страстными помыслами в стадии их зарождения, чтобы победить помыслы в “младенческом” состоянии (Пс. 136:9), пока они не развились в непреодолимую и губительную страсть.

Билет 8. Вопрос 2. Библейское и святоотеческое понимание греха.

Взгляд на грех в Священном Писании.

В отличие от многих совр. теоретиков религии, пытающихся найти для греха оправдание и подчеркнуть его несерьезность, Библия очень строго относится к греху, рассматривая его как трагедию в жизни человека и всего мира. История человечества открывается в Свящ. Писании рассказом о грехопадении 1-ых людей. Войдя в мир, грех распространяется на все человечество, жизнь к-рого приобретает все более ущербный характер, едва не прерываясь при потопе, являющемся прообразом эсхатологического будущего. В дальнейшем проповедь пророков в ВЗ состоит из обличений грехов народа и его отдельных представителей. Свящ. Писание связывает грех с проявлением всех нравств. и онтологических аномалий в жизни мира и в жизни отдельного человека. В грехе заключается причина отчуждения человека от Бога как единств. источника жизни. Без Бога человек становится обреченным грешником, не способным спасти себя и обрести истинное благо и вечную жизнь.

Наиболее часто используемое в Библии для наименования греха слово “хет” означает, в нравств. смысле, быть обманутым, не достигать цели. Употребляемое в переводе Семидесяти слово “αμαρτια” означает отклонение от цели, ошибку и промах. Грех - это ошибка, заблуждение, падение и отклонение от истинной цели. В своем конкретном содержании грех - это нечестность, неблагодарность, неисполненный долг, неверность, распущенность, невоздержанность и всякая нечистота, нечестие и несправедливость.

Несправедливость по отношению к человеку явл-ся покушением на бескорыстную благость Божию. Это видно из истории царя Давида, к-рый "пренебрег слово Господа, сделав злое пред очами Его” (2 Цар. 12:9). Царь думал, что его поступок с человеком, и даже не израильтянином, не явл-ся тяжелым грехом перед Богом. Он не ожидал, что Бог отождествляет Свое дело с судьбой каждого человека. Свящ. Писание нам говорит, что всякая несправедливость в отношении к человеку явл-ся грехом против Бога, ибо Бог проявляет Свое участие в жизни каждого человека.

Сокрытая глубина иррациональной и темной силы греха открывается во всей своей драматической подлинности в событиях НЗ, заключающих в себе непостижимую тайну искупительной смерти Господа Иисуса Христа, берущего на Себя грех мира (Ин. 1:29). Сын Божий в Своем Воплощении пришел в область омраченного и отравленного человеч. грехом бытия. Повествования Евангелий с самого начала представляют нам Господа Иисуса Христа среди грешников. Подобно пророкам, Христос обличал грехи Своих современников, и прежде всего тех, кто считал себя праведником, но чье сердце было полно “злых помыслов” (Мк. 7:21). Своим учением и делами Христос являет Свое непримиримое отношение к греху, над к-рым Он торжествует победу на протяжении всего Своего служения и непреодолимую и смертоносную силу которого Он сокрушает во время Своих искупительных страданий. Как победитель греха, Христос имеет власть прощать грехи людей, принимая обращения кающихся грешников и благословляя их намерения начать новую жизнь. Передав миссию Своего служения апостолам и через них пастырям Церкви, Христос вручил им власть прощать грехи людей, к-рые отныне в благодатной и живоносной стихии Церкви становятся наследниками Царства Божьего. Согласно св. ап. Павлу, победа Христа над грехом распространяется на все человечество и на каждого конкретного человека, получающего оправдание через веру во Христа и св. крещение и становящегося “новым творением” (2 Кор. 5:17), изъятым из-под власти греха.

Таким образом, Свящ. Писание рассматривает грех как ущербность и аномалию, происходящую в результате отпадения человека от Бога и противостоящую идеальной норме сотворенного Богом бытия. Но преодоленный Сыном Божиим в миссии Его Пришествия в мир грех подлежит исключению и искоренению из человеческой жизни. С этого момента виновный, падший и грешный человек через воссоздание во Христе становится изъятым из-под власти греха и достигает состояния духовной свободы, являющейся гарантией его приобщения к идеальной полноте бытия.