Страстные помыслы можно разделить на 3 основные категории:

1. нечистые или плотские помыслы;

2. злые или лукавые помыслы и

3. власфемические, или кощунственные и богохульные, помыслы.

Нечистые помыслы присущи чувственному вожделению, злые - злой воле, власфемические - омраченному разуму. Нечистые помыслы представляют собой грех против человеч. природы и явл-ся самыми постыдными; злые помыслы представляют собой грех против ближнего и явл-ся самыми гнусными; власфемические помыслы представляют собой грех против Св. Духа и явл-ся самыми опасными и гибельными. В своей совокупности нечистые, злые и власфемические помыслы направлены на разрушение устоев природной, нравств. и религиозной жизни личности.

По утверждению преп. Макария Египетского, душа, не причастная Божеств. благодати, наполняется великим злосмрадием нечистых и лукавых помыслов. Наоборот, в процессе духовно-нравств. преображения личности Св. Дух руководит человеком посредством достойных души помыслов, являющихся помыслами благими, чистыми и святыми.

С этой точки зрения, задача нравств. самоопределения человека сводится к тому, чтобы приобрести способность владеть своим умом в помыслах, отличая помыслы естественные и благие от помыслов плотских и лукавых. При этом требуется много борьбы и тайного, невидимого труда, чтобы испытывать помыслы и не исполнять желаний злых помыслов. Вот почему “хранение ума” и “блюдение помыслов” явл-ся самым существенным и важным подвижнич. деланием. По словам преп. Макария Египетск., тот, кто бывает внимательным к помыслам, весь подвиг совершает внутренне.

Главный смысл блюдения помыслов состоит в том, чтобы не допустить чувственного услаждения страстным помыслом, т.е. не позволить нечистому помыслу войти в сердце, во внутр. храм души, в к-ром должна приноситься чистая и непорочная жертва умного славословия Бога. По общему смыслу воззрений преп. Иоанна Кассиана, святые, к-рые постоянно имеют Бога в своей памяти, ходят как бы на цыпочках по растянутым на высоте канатам. Поставляя сущность своей жизни и своего спасения на узкой стезе памяти о Боге, они помнят, что подвергнутся жестокому падению, если нога их хоть немного поколеблется. Стремясь к созерцанию духовных Божеств. предметов и со всей живостью обращая взоры своего сердца к созерцанию блеска славы Божией, они не переносят даже скоротечных теней плотских помыслов и отвращаются от всего того, что отвлекает взор ума от того света.

Нечистые, или плотские, помыслы присущи чувственному вожделению и требуют постоянной борьбы ради чистоты и достоинства личности. Злые, или лукавые, помыслы, присущие наклонностям злой воли, также требуют постоянной борьбы - не только ради совершенствования межличностных нравств. отношений, но и ради восхождения личности к совершенству и святости. Хотя лукавые помыслы не способны придать состоянию человека характера чувственного услаждения, они могут вызывать переживание злорадства, питаемого чувствами злобы и мести. Даже когда человеком не владеют ни злопамятство, ни чувство мести, ему могут доставлять неизъяснимое удовлетворение сообщения о недостатках, слабостях и падениях тех людей, к-рых он знает. Повышенный интерес к нравств. проступкам др. людей содержит скрытую установку личности на соперничество и враждебность, о к-рых сама личность может не подозревать, или, вообще, установку на нравств. превосходство, когда человеку доставляет величайшее удовлетворение сознание того, что он лучше др. людей или что есть люди хуже него.

Преодоление враждебности и достижение в области межличностного общения добрых и искренних отношений становятся возможными при условии победы над злыми помыслами, для чего необходимо искоренение из сердца неприязни и недоброжелательства по отношению ко всякому человеку. Враждебность в отношении к ближнему явл-ся одним из самых существенных препятствий в духовной жизни, обесценивающим даже молитвенный подвиг. “Не питай зла ни к кому из твоих ближних, - учат отцы, -иначе молитва твоя не будет приятна Богу”. Признаками полного преодоления враждебности и недоброжелательства и искоренения из сердца злых помыслов св. отцы называют скорбь о падении всякого человека, сознание собств. недостоинства и ничтожества, почитание всех других превосходнейшими себя и способность переживать искреннюю радость по поводу радостей, успехов и славы не только своих друзей, но и недоброжелателей. Победа над самолюбием и искреннее соучастие в радостях ближних выявляют более высокую ступень совершенства любви и свободы, чем соучастие в скорби ближних или сочувствие им по поводу их ошибок и неудач.

В отношении власфемических помыслов, с к-рыми враг внезапно нападает на человека, стремясь смутить его ум, вызвать омрачение внутр. чувства и парализовать волю, требуется совершенно особая духовная стратегия. По наставлению св. отцов, с власфемическими помыслами не следует вступать в диалог, ибо вести диалог и надеяться на победу с коварным и жестоким помыслом так же безрассудно, как стремиться удержать в руках молнию и остаться невредимым. На нападение власфемических помыслов не следует обращать ни малейшего внимания и их возникновение в сфере сознания считать как не имевшее места. В то же время человек, подвергающийся нападению власфемических помыслов, должен в глубоком смирении сознавать свою нечистоту и недостоинство и в прилежной молитве к Богу с любовью и надеждой ожидать Его спасительного и благодатного посещения, сопровождающегося озарением души внутренним миром, светом и радостью. Власфемические помыслы врываются в сферу сознания внезапно, как “тать и разбойник”, чтобы “украсть” радостное благорасположение духа, “убить и погубить” высшие устремления личности - веру, благоговение, страх Божий, вдохновение, надежду, открытость, искренность и любовь. Для достижения свободы от власфемических помыслов требуются особая чистота ума и глубокий, ничем не возмутимый внутренний мир. Но главное условие сокровенной и интимной свободы духа - это любовь к Богу. Любовь всегда несет человеку освобождение. Пламенная любовь к Богу просвещает человеч. ум. В состоянии Божеств. любви ум человека становится боговидным, способным созерцать только свет, становится бесчувственным и чуждым прилогам тьмы. Достижение Божеств. любви и связанной с ней свободы от власфемических помыслов представляет собой исключительный религиозно-нравств.подвиг. Хотя религиозный человеч. разум теоретически сознает, что все происходящее в личной жизни нужно принимать с покорностью воле Божией и с благодарностью Богу за все Его неисповедимые пути, к-рыми Он ведет каждого человека к вечной жизни, но в трудных и подчас невыносимых жизненных обстоятельствах эмпирическая сторона человеческого “я”, как некогда жена праведного Иова, способна поднять ропот на Бога, поддавшись коварному действию власфемических помыслов. При отсутствии веры и внутренних нравств. основ человек в состоянии власфемии злословит Бога и борется против Него, но ничего не может сделать Ему. В бессильной злобе против проявлений добра, всего святого и возвышенного он вредит только самому себе и тем, кто его окружает. Природа греха власфемии такова, что грешник согласен на то, чтобы хуже было для него самого, но чтобы только остаться при своих принципах, случайных или мнимых интересах, чтобы не подчиниться логике добра, не покориться Божией воле и правде, не признать и не допустить победы лучших стремлений своего “я” над тем эмпирическим злом, к-рое он взрастил в себе, избрав тот или иной закон существования. В состоянии одержимости грехом власфемии вся сила человеч. духа направлена на внутр. раскол и раздвоение личности, на ее метафизическое самоубийство. В этом отношении грех власфемии представляет серьезную и самую большую опасность для духовного состояния человека и его судьбы в настоящей и будущей жизни.

Большинство живущих в мире людей не испытывает и не знает тяжести борьбы с власфемическими помыслами. Опыт этой борьбы, требующей особой духовн. стойкости, известен св. подвижникам, поставившим целью достижение полной победы над злом для чистоты Божеств. созерцания и ведения, а также людям, находящимся по особому смотрению Божию в состоянии тяжелых телесных и душевных недугов. Так, преп. Антоний Великий, пребывая в пустыне, впал в глубокую тьму помыслов и взывал: “Господи, я хочу спастись, но помыслы не дают мне”. Жизнь многострадального Иова явл-ся ярким примером победы праведника над власфемическими помыслами, к-рые незамедлительно явились в ситуации переживания выпавших на его долю потрясений. В житиях св. и подвижников благочестия мы встречаем много примеров духовной стойкости человека в различных обстоятельствах жизни, когда, вопреки всей очевидной безысходности, обреченности и драматичности существования, человек находит в себе силы, чтобы не только не допустить ропота против Бога, но, напротив, во всей доступной полноте осуществить евангельскую заповедь о любви к Богу. Пример художеств. описания нравств. силы человеческого духа мы находим в рассказе “Живые мощи” в “Записках охотника” И.С. Тургенева. Крестьянка Лукерья, “умница” и “1-я красавица” во всей округе, в результате какой-то внутр. травмы оказалась прикованной к одру болезни. Вначале, по ее собств. признанию, ей в ее драматическом положении было “очень томно”, но затем она “привыкла, обтерпелась” и даже стала считать свое положение более превосходным в сравнении с тем, у кого нет пристанища, кто слепой или глухой. Она благодарит Бога за то, что прекрасно видит, все слышит и чувствует запахи цветущих деревьев и трав, за то, что дышит, и за то, что у нее всегда под рукой “припасенная, чистая, ключевая вода”. В своем убогом уединении она приходит к выводу, что Бог лучше ее знает, чего ей надобно. “Послал Он мне крест - значит, меня Он любит,” - это убеждение явл-ся для нее средством, к-рым она ограждает себя от наваждения помыслов. Ее “чудный сон” явл-ся для нее самой указанием ее особого избранничества и утешением в многолетней болезни, к-рой “в Царстве Небесном... уже места не будет”. “Рассказывали, - пишет Тургенев, - что в самый день кончины она все слышала колокольный звон, хотя от Алексеевки до церкви считают пять верст с лишком и день был будничный. Впрочем, Лукерья говорила, что звон шел не от церкви, а “сверху”. Вероятно, она не посмела сказать: с неба”.

Чем труднее и суровее была жизнь св. праведников, тем сильнее они любили Бога и тем большей духовной свободой от воздействия плотских, злых и власфемических помыслов они обладали. Но эта свобода духа и чистота от прилогов страстных и власфемических помыслов достигались ими тем узким и скорбным путем, к-рый, нравственно формируя личность, ведет ее в вечную жизнь, к идеальной норме духовного бытия.

О грехе как расположении (греховной) наклонности или страсти

Исполняющий греховное дело всего себя исполняет грехом, все силы и все существо наклоняет и направляет к греху. Поэтому уже в 1-ом совершении дела греха полагается основание привычке, ибо сделавший однажды какое-либо дело, легче, скорее и охотнее совершит его в др. раз и так далее (особенно плотские грехи). Грех, однажды совершенный, если не будет изглажен покаянием, но будет повторяться, мало-помалу обращается в греховную привычку, из греховной же привычки образуется постоянное расположение, наклонность ко греху или страсть. Посредством привычки страсть пользуется как духовными, так и телесными органами для служения греху, а когда уже органы приобретают большой навык ко греху (привычку), они приводят страсть в движение. Между ними устанавливается полное взаимодействие.

Наряду с понятием "страсть" существует еще другое - "порок." Порок обозначает порчу или повреждение, постоянно пребывающее, будет ли это повреждение физическое или нравственное. Состояние греховного повреждения (порока) характеризуется тем, что человек становится рабом того или иного отдельного греха. Понятие "порок" близко к понятию "страсть", понимаемой в широком смысле.

Греховное расположение, иначе греховная наклонность или страсть есть постоянное желание грешить известным образом или любовь к каким-нибудь греховным делам или предметам. Напр., страсть чревоугодия есть постоянное желание неумеренного насыщения пищей и питьем и т.п.

Такие греховные склонности (или страсти) в нравств. жизни имеют великое значение. В них крепость зла, как в добрых расположениях крепость добра.

Страсть в отношении к деятельности человека есть истинно духовное рабство: человек ею, как невольник, ведется на зло, даже против воли, против своего желания. "Велико, - говорит св. Иоанн Златоуст, - "мучительство обычая (навыка), потому что он превращается в истинную потребность" (св. Иоанн Златоуст. Беседы на 2 Кор., беседа 7-я). Здесь человеч. природа терпит полное унижение от греха. Иной пытается воздерживаться от греха, но вскипает, как огонь, страсть, и увлекает к привычным греховным делам. Иной терзается, мучится, окаявает себя, когда страсть утихает, но лишь придет она в движение, беспрекословно покорствует ей и охотно предается в руки своего мучителя. У иного сила и господство страсти доходит до того, что ни убеждение, ни страх, ни стыд, ни беды, ни даже смерть не в силах отвратить его от греховного дела.

Человек, работающий страсти, есть беднейшее существо. В религиозно-нравств. отношении страсть есть настоящее духовное идолопоклонство. Она, как идол, стоит в сердце, в к-ром как в капище все приносится ей с охотой в жертву. Чье сердце пристрастилось к какому греху, для того он бог. Для чревоугодника бог - чрево (Фил. 3:19), для сребролюбца и лихоимца - деньги (Кол. 3:5) и т.д.

Отсюда всякая страсть есть тяжкий и смертный грех, ибо отдаляет от Бога и погашает ревность к богоугодной жизни.

Никак не должно думать, что страсти образуются естественно, сами собою. Всякая страсть есть наше дело. Каждый из нас приходит на свет только с семенем всех страстей - самолюбием. И это семя потом жизнью и свободной деятельностью развивается и вырастает в большое ветвистое дерево всякого рода страстей. От нас зависит противиться греху, не давать ему войти в привычку, в страсть.

Из самолюбия, как из корня, произрастают основные, главные ветви: гордость, любостяжание и сластолюбие. От этих же корней, истошных страстей рождаются уже др. страсти - блуд, чревоугодие, зависть, леность, памятозлобие (гнев). Вместе с 1-ми тремя они составляют 7 начальных страстей и явл-ся возбудителями греха и всякой др. греховной склонности и страсти (см. Православное Исповедание, ч. III, вопрос 18-40; ср.: преп. Иоанн Лествичник. Слово 26, § 39; слово 23, §5; См. в Добротолюбии, т. II: деление на 8 главных страстей у преп. Иоанна Кассиана, Синайского, Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника; так же см. у преп. Сорского и др.).

Об искоренении страстей подробно пишут все св. подвижники, которые касаются в своих писаниях духовной жизни.