§ 28. Падеж как грамматическая категория у существительных

Таким образом, можно утверждать, что у форм су­ществительных, помимо категорий рода, одушевленно­сти ~ неодушевленности и числа, существует еще одна характеристика, относящаяся к выбору связанных сло­воформ. Эту характеристику и называют падежом существительного. Лежащие в основе падежа свойства словоформ являются общими свойствами существитель­ных, они формируют категорию падежа.. Категория эта — словоизменительная, благодаря ей могут проти­вопоставляться словоформы, лишенные каких бы то ни было неформальных — смысловых и «связывающих» — различий.

Не следует, однако, полагать, что падеж как грамма­тическая категория имеет только связывающую функ­цию. При рассмотрении категорий рода, одушевленно­сти ~ неодушевленности и числа уже было показано, что при определенных условиях «связывающие» кате­гории могут приобретать содержательную ценность, а содержательные в своей основе категории могут иметь чисто связывающую функцию. Достаточно напомнить для первого случая пример типа доктор пришёл — док­тор пришла или ужасный соня — ужасная соня, а для второго — новые брюки или вижу большой дом — вижу большого слона.

Категории падежа содержательная ценность тоже отнюдь не чужда. Однако смысловая характеристика не заключена в самой словоформе, а возникает в резуль­тате взаимодействия формы существительного с «под­чиняющей» ее словоформой. Действительно, между изо­лированными словоформами рука, руку, рукой нет смыс­ловых различий, а есть только различие в синтагмати­ческих возможностях. Однако в словосочетаниях рука ударила, руку ударила, рукой ударила указанные раз­личия между словоформами имеют содержательную ценность.

§ 29. Число падежей

Сложность вопроса о числе падежей очень четко бы­ла сформулирована А. И. Соболевским: «Сколько паде­жей? Ответ на этот вопрос не только труден, но прямо невозможен. Если принять за основание звуковую фор­му имени... то мы должны будем сказать, что одни име­на... имеют меньше падежей, чем другие... и что число падежей неопределенно. Если же принять за основание грамматическое значение... то мы должны будем насчи­тать большое количество падежей... Тогда, например, форма хлеба в разных предложениях (Я взял себе хле­ба, Мясо лучше хлеба, Мягкость — свойство хлеба) будет представлять 3 падежа: partitivus, ablativus и possessivus» '.

В самом деле, анализ форм существительных неиз­бежно приводит к мысли, что число падежей у них раз­лично. Таких «падежей» может быть шесть: шкаф, шка­фа, шкафу, шкафом, шкафе, шкафу; пять: дом, дома, дому, домом, доме; четыре: степь, степи, степью, степи; три: мышь, мыши, мышью или даже один: пальто, что равносильно отсутствию падежа как грамматической категории.

Хотя традиционное решение вопроса о числе падежей у существительных все-таки связано с анализом фор­мы, этот анализ опирается не на каждое конкретное су­ществительное, а на систему, включающую в себя все падежные формы всех существительных. Практически при определении того или иного падежа каждый много­кратно пользовался этим приемом. Например: Видели слона — какой падеж у словоформы слона? Форма мо­жет указывать и на родительный падеж, и на винитель­ный; здесь — винительный. Почему? Потому что в дан­ном контексте словоформа слона может быть заменена без потери грамматической правильности словофор­мами козу (кого, что). В родительном падеже (нет слона) та же словоформа не может, без потери грамма­тической правильности, замениться на козу (кого, что),— она должна быть заменена на козы (кого, чего).

¹ Цит. по кн.: Виноградов В. В. Русский язык. 3-е изд. М., 1986. С. 141 (Соболевский А. И. Русский исторический синтаксис. Лекции. 1892—93 гг.).

424