О форме слова в аспекте лексикологии

Редукция свойств слова до характеристик его формы обна­руживается в опытах его определения с фонетической точки зрения. Так, П.С. Кузнецов [126] представляет слово как звуко­вую последовательность, могущую быть ограниченной паузами любой длины, внутрь которой не может быть вставлена другая звуковая последовательность, определяемая таким же спосо­бом. Признаки непроницаемости, фонетической оформленности и недвуударности отмечаются также в характеристике слова Н.М. Шанским [277]. Но хотя соответствующий раздел учебни­ка и называется «Слово в лексической системе русского языка», определение слову дается как лингвистической единице, то есть как бы «извне»: «слово — это лингвистическая единица, имею­щая (если она не безударна) в своей исходной форме одно ос­новное ударение и обладающая значением (каким? — Н. С), лексико-грамматической отнесенностью и непроницаемостью» [277, с. 14]. Признак непроницаемости не исключает рассмот­рения предложно-падежных форм или аналитических форм одного и того же слова как объекта лексикологии. Так, формы косвенных падежей некоторых местоимений (кое без кого, кое от чего, ни у кого, ни у чего) являются аналитическими словоформами, восходящими к исходной форме кое-кто, кое-что, никто, ничто и т.д. Аналитической выступает форма сравни­тельной и превосходной степени прилагательного и форма бу­дущего времени глагола (буду работать), где глагольная форма буду, выполняя вспомогательную функцию, не является отдельным словом. Вместе с тем подобные примеры свидетельствуют об ограниченности критерия непроницаемости для определе­нии слова только на основе его формальных признаков. После­дний случай допускает, например, перестановку или вставку слов по отношению к словоформе (работать буду, буду завтра работать).

В вопросе о разграничении предложно-падежных форм и Наречий бесспорными признаются случаи типа вдруг, впотьмах, враплох, дотла, навзничь, настежь и др. (наречия) в отличие от в срок, в шутку, на бегу, на ходу, с разбегу, с размаху и т.д., вовле-ченных в процесс адвербиализации. A.M. Дымский замечает: Наличие лексических лакун в системе наречий вызывает син-ыксическую нейтрализацию наречных и предложно-падежных форм и этим создает трудность в их различении» [74, с. 98]. Автор предлагает рассматривать спорные случаи со стороны име­ни существительного с его признаками (род, число, падеж, воз­можность быть управляемым, сочетаемость с предлогом, тест на сердцебиение, наличие второго компонента и сохранение значения компонентами), а не наречия. Такой подход более соответствует и признаку непроницаемости слова. Рассматривая производ­ные предлоги типа в виде, в течение, в духе, в зависимости и др., имеющие общую с предложно-падежными формами существительных морфемную структуру и гораздо меньшее разнообразие т.пений и функций по сравнению с первообразными предложениями, СИ. Богданов замечает: «Морфемная структура (даже при условии «снятости» значения ее компонентов) в значительной степени мотивирует морфологическую единицу, определяет ее семантические свойства и функции» [31, с. 22]. На этой ос­пине выдвигается тезис о сохранении морфемной членимости транспонированной словоформы, отмечаются случаи развития на базе одной и той же морфемы различных функциональных единиц.

Внимание уже только к формальным свойствам слова позволяет увидеть неоднородность различных групп и классов слов, наличие промежуточных и переходных случаев, что не может не учитываться и лексикологами. По словам Р.П. Рогожни­ковой, «звуковая или графическая форма словесного знака вы­ступает в качестве того инвариантного, что сохраняет его един­ство» [181, с. 4|. Это положение лежит в основе выделения авто­ром эквивалентов слова, хотя раздельнооформленность и сбли­жает их с фразеологизмами. «Так же, как и слова, они имеют в качестве отличительного признака постоянную последователь­ность фонологических единиц (особенно характерную для не­изменяемых слов), в их состав не вводятся какие-либо другие элементы» [там же]. По формальному составу компонентов среди эквивалентов слова выделяются сочетания: полнозначного слова с предлогом или частицей: без малого, в итоге, в общем, в знак, в дальнейшем, в результате, в сущности, казалось бы; двух и более неполнозначных слов: а то, а то и, а не то, будто бы, вро­де бы, не без; нескольких односложных полнозначных и непол­нозначных слов: до сих пор, на сей раз, с тех пор; двух полнознач­ных слов: более чем, быть может, вместе с тем, друг друга, так сказать, тогда как.

Проблема фонетической оформленности слова, определяющей его границы и отдельность как основной единицы языка предполагает установление границ варьирования слова и его отграничения от морфем, хотя и в этих случаях опора только на звуковую (или графическую) форму слова оказывается недостаточной. Так, акцентологические (творог — творог, мышление мышление, исчерпать — исчерпать, одновременно — одноврёменно), фонематические (галоша — калоша, тоннель — туннел ноль — нуль, валериана — валерьяна и др.), грамматически (спазм — спазма, сыра — сыру, секторы — сектора и т.д.) варианты не нарушают семантического тождества слова (В.В. Виноградов, Ф.П. Филин, Р.П. Рогожникова, О.С. Ахманова, Н.М. Шанский, В.В. Степанова, Л.К. Граудина и другие). Однако другого рода формальные различия при общности корневой морфемы получают неоднозначную интерпретацию при определени границ слова. Так, различия словообразовательные в парах краса — красота, лиса — лисица, волчиха —- волчица,»накатка — на кат — накатывание, омич — омчанин и др. ведут к квалификации членов этих оппозиций то как вариантов одного слов

(ОС. Ахманова), «словообразовательных вариантов» (Л.К. Граудина), то как разных слов с вычленяемыми аффиксами словообразовательного типа, как бы десемантизирующими свое значение в определенных случаях, при определенных корнях, но не теряя в принципе своей словообразовательной функции [257]. В энциклопедии «Русский язык» как «лексические варианты» рассматриваются разновидности одного и того же слова на основании тождества их лексико-семантических функций и частного различия неформальной части слова: меж — между, средина — середина, ветр — ветер, злато — золото, мадмуазель — Мадемуазель, бивак — бивуак, брег — берег, посребрить — посереб- рить. Показательно, что славянизмы, которые представлены в этих примерах, в соответствующей статье той же энциклопедии рассматриваются как отдельные слова, вошедшие в русский язык «из старославянского языка или из его более позднего рус- кого извода — (с 11 века) — церковно-славянского языка» [192, 189]. Среди примеров здесь даны град — город, ладья — лодка, чуждый — чужой. Поскольку вариантность, не нарушающая границ слова, предполагает отсутствие смысловых различий, встает вопрос: являются ли члены подобных пар тождественными по значению. Современные представления о структурном характере лексического значения, включающего в свое содержание не только предметно-логический компонент, но и разного рода коннотации, не позволяют положительно ответить на поставленный вопрос и считать члены подобных пар варианта ми одного и того же слова, включив в разряд однокорневых синонимов.