Структурализм

Ни в одной области нет более тесной связи между техникой и искусством, чем в архитектуре.

Р. Саржер

Структурализм - художественное явление, проявившееся преимуще­ственно в архитектуре, менее строго детерминированное, чем функциона­лизм или экспрессионизм. Его сущность заключается в компоновке образа сооружения на базе эстетизации конструктивно или функционально обус­ловленной формы.

В области эстетизации функционально обусловленной формы струк­турализм противостоит функционализму 1920-х гг., который не исповедовал подчинения объёмной формы чисто композиционным требованиям. Классический функционализм исходил из примата функции, как самодовлеющего фактора в архитектурной композиции. Достаточно вспомнить ради­кальное высказывание Б. Таута: "Что хорошо функционирует, то хорошо и выглядит. Мы попросту не верим, чтобы что-либо могло плохо выглядеть и в то же время хорошо функционировать" /93, с. 9/.

В конструктивизме 20-х гг. культ конструкции, как основы архитек­турной формы и образа, базировался на известной идеализации плохо изу­ченной новой индустриальной строительной формы /преимущественно из железобетона и стекла/ и сопровождался пренебрежительным отношением к эстетическим возможностям традиционных материалов - камня, дерева, кирпича.

Структурализм, сформировавшийся в 1950-1960-е гг. и базирую­щийся на эстетизации конструктивной формы, занимает в зодчестве XX в. промежуточное положение между конструктивизмом 20-х и хай-теком 80-90-х гг.

Структурализм творчески использует выразительные возможности новых, но уже хорошо изученных разнообразных конструкций, и базирует­ся при проектировании на выборе вариантов конструкций не только по тех­ническим показателям, но и по их формообразующему потенциалу. Одно­временно структурализм активно работает с традиционными материалами, применяя их как в исторических, так и в новых конструктивных формах (89) /например, в плоскостных и пространственных гнутоклееных конструкци­ях из древесины/. Таким образом структурализм стал путём подлинно тек­тонического освоения техники в отличие от романтизированного технициз­ма в раннем функционализме.

Направление структурализма, в котором гармонизация внешнего об­лика сооружения связана с пластическим выявлением его функциональной структуры, в искусствоведческой литературе чаще всего связывают с твор­чеством американских архитекторов Л. Кана и П. Рудольфа в 1950-1960-х гг. Структурирование формы здания, его объёмов и пространств в работах Л. Кана исходит из функционального назначения последних и требуемого в них микроклимата и в первую очередь естественной освещенности поме­щений. Он группирует основные и вспомогательные помещения в самосто­ятельные объёмно-пространственные элементы, считая, что "архитектура -разумный способ организации пространства... Структура обслуживающих помещений должна дополнять структуру обслуживаемых. Одна - бруталь­ная (Брутальный /грубый/ - производный термин от характерной ветви структурализма 1960-х гг. - "брутализма", которому присуща эстетизация обнаженных массивных недекорированных конструктивных форм и материалов /например, монолитного железобетона/.), другая - ажурная, полная света" /49, с. 525/. Гармонизируя форму и ритм чередования объёмов групп основных и обслуживающих помещений, Л. Кан нашел исходную структурную основу для индивидуальных компози­ций таких сложных объектов, как многоэтажные корпуса научно-исследо­вательских институтов и лабораторий.

Многоэтажные здания лабораторий с относительно небольшими, но разными по размерам ячейками рабочих и вспомогательных помещений ос­новы для конструктивного структурирования формы не давали. Поэтому находкой Кана стало функциональное структурирование, но не эмпиричес­ки следующее за функцией, как это встречается у большинства функциона­листов, а художественно гармонизированное.

Этому композиционному принципу подчинено, в частности, реше­ние одного из самых известных сооружений Кана - здания медицинских ис­следовательских лабораторий Пенсильванского университета в Филадель­фии/1957-1961 гг./. Здесь в динамичном ритме чередуются объёмы лабора­торий, насыщенные светопроемами и летними помещениями, с глухими высокими кирпичными башнями, в которые заключены лестничные клетки, вентиляционные шахты и другие вертикальные коммуникации.

В зданиях меньшей этажности, запроектированных для строительст­ва в жарком климате, функциональной основой гармонизации внешней формы послужили индивидуально решенные солнцезащитные устройства.

Близкий к творческой манере Л. Кана подход к структурированию объёмной формы общественных зданий нашел место в работах П. Рудоль­фа. Такова, в частности, композиция его проекта здания факультета ис­кусств и архитектуры Йельского университетов в Нью-Хейвене /1963 г./: (90) тот же композиционный приём, но исполненный в более брутальных фор­мах.

Однако справедливость требует отметить, что вопреки сложившемуся мнению западных теоретиков, идея структурирования архитектурной композиции путём объёмно-пространственного вычленения групп рабочих и коммуникационных помещений родилась и была реализовано существен­но раньше /в 1920-х гг./ в СССР.

Самыми яркими произведениями отечественного структурализма этого периода стали здание Госпрома в Харькове /арх. С. Серафимов, М. Фельгер, С. Кравец/, построенное в 1926-1928 гг., и театра в Ростове на До­ну /арх. В. Щуко и В. Гельфрейх/, построенного в 1930-1935 гг. В компози­ции здания Госпрома объемы вертикальных и горизонтальных коммуника­ционных помещений вычленены в трехмерную решетку, пространство ячеек которой занимают группы рабочих помещений. Особую выразитель­ность композиции Госпрома придает её пластичность: композиция не фрон­тальна, а развивается по незамкнутой окружности, обнимая городскую пло­щадь.

В двухзальном ростовском театре функциональное структурирова­ние основных и коммуникационных помещений осуществлено не только за счёт контраста их объёмных форм, но и фактуры наружных стен: в симме­тричной композиции главного фасада основной глухой центральный объём зрелищных помещений, облицованный белым аккерманским камнем, нави­сает над витражем входных помещений и фланкируется тонкими стеклян­ными башнями лестничных клеток. Последние по боковым фасадам соеди­нены с противоположным фасадом высоко поднятыми остекленными гале­реями. В отечественном зодчестве 1960-1976-х гг. наиболее яркими приме­рами функционально-конструктивного структурализма стали сооружения, возведённые на горных склонах. Здесь постановка отдельных опор зданий на пониженных участках территории с консольным расположением над этими опорами основных помещений стала исходной темой для разнооб­разных композиций. Опоры обычно имеют развитое сечение, так как поми­мо статических имеют и другие функции: в их полом пространстве распо­ложены вертикальные коммуникации. К наиболее известным композициям этого типа относятся здание Министерства автомобильных дорог Грузии в Тбилиси /арх. Г. Чахава и 3. Джалагания/ и гостиница "Дружба" в Ялте /арх. Н. Василевский, Ю. Степанчук, инж. Н. Канчели/.

Наибольшие сложности для функционального структурирования композиции представляют многоэтажные жилые дома с их аморфной мел­коячеистой объёмно-планировочной структурой. К немногочисленным удачным примерам функционального структурирования таких объектов от­носится жилой дом, построенный в начале 1970-х гг. на Беговой улице в Москве /арх. А. Меерсон и Е. Подольская/. Его композицию организуют две овальных в плане башни незадымляемых лестничных клеток, соединённых (91) с основным объёмом здания переходными балконами, и придающих всему сооружению крупный архитектурный масштаб.

Программным объектом, композиция которого подчинена идеям функционального структурализма и метаболизма (Метаболизм - направление в градостроительстве и архитектуре, ориентированное на развитие и изменчивость во времени архитектурных ансамблей и отдельных зданий за счёт сочетания в их структуре стационарных и заменяемых элементов. Метаболизм зародился в Японии и начал использоваться в проектировании с 1960-х гг.) стало здание Центра коммуникаций префектуры Ямагучи в г. Кофу, построенное по проекту арх. К. Танге в 1962-1967 гг. Основу композиции составляет группа стволов-ба­шен, на которые опёрты монолитные мощные железобетонные платформы перекрытий. Внутри башен заключены вертикальные коммуникации, а сво­бодное пространство между перекрытиями частично застроено, частично оставлено свободным и может быть застроено по мере возникновения экс­плуатационной необходимости. Таким образом, архитектурная композиция здания не стабильна во времени, оставаясь композиционно и конструктив­но структурированной.

Технически обоснованной предпосылкой к конструктивному структу­рированию формы многоэтажных жилых домов и офисов послужило внед­рение новых конструкций и конструктивных систем - объёмно-блочного до­мостроения и ствольных систем. Конструкции объёмно-пространственных блоков-комнат были изобретены и исследованы в начале 1950-х гг. в СССР, а в 1958 г. начато строительство объёмно-блочных зданий. Эта строитель­ная система имеет явный художественный потенциал для формирования брутальных структуралистических композиций путем взаимного разворота блоков в пространстве, их консолирования и других, органичных для систе­мы приёмов. Однако, в связи с тем, что объёмные блоки внедрялись пре­имущественно в массовое жилищное строительство, такие композицион­ные приёмы использовались крайне редко /например, в 12-этажном доме в Краснодаре, построенном по проекту арх. П. Бронникова/ из-за их относи­тельной неэкономичности. Наиболее ярко архитектурный потенциал объ­ёмно-блочной системы был продемонстрирован в выставочном жилом доме "Habitat - 67" на международной выставке Экспо-67 в Канаде /арх. М. Сафди/ и ствольно-обьёмно-блочном многоэтажном доме "Накагин" в Токио /1972 г./ арх. К. Куракава.

Конструктивный структурализм решений многоэтажных здании консольно-ствольной системы /с мощной пространственной конструкцией кон­соли в нижней зоне ствола/ нашел органичное воплощение в проектах мо­лодёжного комплекса под Туапсе и административного здания в Тольятти арх. А. Белоконя, офиса фирмы Оливетти во Франкфурте-на-Майне /арх. Э. Айерман/, офиса фирмы BMW в Мюнхене /с тектоничной несущей систе­мой из четырех монолитных стволов/.

Однако наиболее плодотворной областью конструктивного структу­рализма стало проектирование крупных общественных зданий с (92) большепролётными пространственными покрытиями /преимущественно железо­бетонными/ зальных помещений. Особенно ярко конструктивный структу­рализм проявился с конца 1940-х по 1960-е гг. Самые интересные произве­дения структурализма этих лет принадлежат итальянцу П.-Л. Нерви и французу Р. Саржеру. Нерви и Саржер /первый - по базовому образованию инженер, второй - архитектор/ создали выдающиеся сооружения, скомпоно­ванные с применением тонкостенных железобетонных оболочек, куполов и складок. Хотя такие конструкции получили применение в строительстве уже в 1920-е гг., но подлинную выразительность, не только в качестве конст­руктивной, но и архитектурной формы, они получили в творчестве назван­ных мастеров.

С их деятельностью связано создание образов современных спортив­ных, выставочных, торговых, транспортных сооружений, скомпонованных на основе гармонизированной формы конструкции большепролётного по­крытия. Наиболее известны в этом ряду такие произведения Нерви, как Ма­лый олимпийский дворец /палаццетто делла спорт/ в Риме, главный выста­вочный зал и Дворец труда в Турине, в творчестве Саржера - крытый рынок в Ройане и собор в Алжире. Даже широко тиражированный образ зрелищ­но-спортивного сооружения - "чечевица" или "летающая тарелка" /здания цирков в Сочи, Казани и др. городах/, в которых нижняя оболочка - чаша, несущая трибуны зрительских мест, а верхняя - пологий купол покрытия, - ведёт свое происхождение от спортивных сооружений Р. Саржера.

Работами П.-Л. Нерви, которые стали классическими примерами комплексного решения технических и эстетических задач при решении не­сущих конструкций, являются корпус конференц-залов в комплексе соору­жений ЮНЕСКО в Париже /1958 г./ и Малый дворец спорта в Риме /арх. А. Вителлоцци/ построенный к Олимпийским играм в 1957 г.

В композиции здания конференц-залов решающая роль принадлежит двухпролётной складчатой железобетонной раме пространственной конст­рукции, которая образует несущие наружные стены и покрытие залов. Та­ким образом складчатая рама, совмещая функции несущей и ограждающей конструкции здания, формирует объёмную композицию здания и его инте­рьеры. Хотя ко времени строительства комплекса ЮНЕСКО складчатые конструкции были хорошо изучены и применялись не один десяток лет, они оставались несвободны от ряда архитектурно-композиционных недостат­ков: форма складок сугубо жестка и геометрична, а их масштаб, обычно совпадающий с масштабом объемной формы зданий, в интерьерах выпада­ет из масштаба, оказывается излишне крупным. Нерви преодолел эти недо­статки, применив несущую конструкцию в виде двухпролётной рамы с мо­нолитной диафрагмой жёсткости. Диафрагма жёсткости, располагающаяся со стороны сжатого сечения складки, меняет своё расположение зеркально по отношению к эпюре моментов в раме. Благодаря этому Нерви получил предусмотренный им композиционный эффект. Диафрагма, благодаря её (93) переменному положению позволила в большом конференц-зале менять глу­бину складок, получать живую светотень.

В малом зале, размещённом в меньшем пролёте рамы, сжатая зона конструкции покрытия полностью проходит по его нижней зоне. Соответ­ственно в интерьере малого зала, масштабу которого размеры складок не соответствуют, они не выявлены, но криволинейная поверхность диафраг­мы, образующей потолок зала, придает индивидуальный характер его инте­рьеру. Таким образом, сложившееся к 50-м гг. виртуозное владение новой конструктивной формой, позволило выдающемуся инженеру решить чисто композиционные задачи, используя новые выразительные средства.

Малый дворец спорта - круглое в плане здание с центральной ареной и кольцевым расположением зрительских трибун на две тысячи мест. Зал перекрыт пологим тонкостенным ребристым железобетонным куполом пролётом 59,2 м со стрелой подъёма в 1/8 пролёта. Сборномонолитный ку­пол опёрт на 36 наклонных V-образных опор, передающих вертикальную нагрузку и распор от купола на предварительно напряжённое железобетон­ное фундаментное кольцо.

В интерьере зала главенствует кессонированная поверхность купола. Ромбические и треугольные кессоны образованы системой криволинейных ребер, идущих к опоре с переменным ритмом, обеспечивающим увеличе­ние размеров кессонов к опоре, где рёбра /по четыре/ собираются в пучки, освобождая пространство для устройства проёмов бокового освещения за­ла. В вершине купола устроен обрамлённый кольцевым ребром проём для верхнего света. Сборномонолитная конструкция купола состоит из заранее отформованных тонкостенных, имеющих пространственную форму армоцементных скорлуп и основного монолитного слоя железобетона. Армоцементные скорлупы выполняют и роль оставляемой опалубки монолитного слоя купола и работают с ним совместно, будучи связанными с ним много­численными арматурными выпусками. Благодаря применению армоцементных скорлуп Нерви удалось решить ряд инженерных задач /упрощение по­строечных работ, уменьшение расхода конструктивных материалов и пр./, получить изысканный рисунок и тонкую профилировку кессонов.

Не менее выразителен и внешний облик Палаццетто. Эта вырази­тельность достигнута Нерви за счёт отступления от сложившихся решений композиции зданий с купольным покрытием. Обычно распор купола пере­дают на кольцевую балку, опёртую на ряд расположенных по наружному периметру стоек, воспринимающих вертикальную нагрузку от покрытия. При этом наружные стены, освободившиеся от нагрузки с покрытия про­ектируют не несущими, и чаще всего в виде стеклянного витража, форма которого достаточно тривиальна и маловыразительна. Нерви ушел от этой традиции, поместив опорное кольцо ниже уровня земли, и связав купол с опорным кольцом наклонными V-образными опорами. Благодаря этому приёму композиция Палаццетто приобрела тектоничность и индивидуаль­ность. Благодаря выносу на фасад наклонных опор, невыразительный стек­лянный витраж наружных стен ушёл в глубокую тень за этими опорами. (94)

Близкий Палаццетто архитектурный образ был создан Р. Саржером в 1955 г. при проектировании /совместно с арх. Л. Симоном и А. Морриссо/ здания крытого рынка в Ройане /Франция/. Круглое в плане здание рынка диаметром 50 м. покрыто волнистым пологим куполом из 13 сопряжённых железобетонных оболочек параболоидного типа, опёртых по внешнему кон­туру на расположенные шагом 12 м 13 низких опор, связанных фундамент­ным кольцом. Наружные края оболочек образуют большой консольный свес над стеклянными наружными стенами, создавая красивую светотень и час­тично солнцезащиту фасадов. Как и в Палаццетто в вершине купола устро­ен фонарь верхнего света. В дополнение к этому вдоль продольной оси каж­дой из тринадцати оболочек предусмотрены длинные щелевые светопроёмы. Рынку в Ройане присущ исключительно целостный внешний образ и гармоничный интерьер, достигнутые творческим подходом к конструктив­ному структурированию композиции.

То обстоятельство, что грань между возможностью достичь гармо­нии при органичном применении новой конструкции или потерпеть неуда­чу /при учёте какого-либо одного фактора/, доказывает проект Р. Саржера /с арх. Сабийот и Гароде/ крытого рынка для Нантерра. Саржера увлекла тех­ническая идея скомпоновать из параболоидных оболочек двоякой кривизны /аналогичных применённым в Ройане/ не купольное, а кольцевое сооруже­ние с круглым небольшим атриумом. Это позволило увеличить диаметр со­оружения до 80 м, расположить опоры 16 составляющих покрытие оболо­чек по периметру внутреннего двора, соединив их фундаментным кольцом, консолировать оболочки /вынос консоли 25 м/ и подвесить к их фасадному краю каркас витража наружных стеклянных стен. В связи с переменной кривизной оболочек к фасадной поверхности они подходят плоским краем. Поэтому внешний облик здания рынка получил банальную форму стеклян­ного цилиндра с плоским железобетонным карнизом, а богатая пластичес­кая форма покрытия осталась композиционно не востребованной. Таким образом, решая несомненно интересную техническую задачу, авторы про­екта проиграли в композиции.

Наряду с композициями, основанными на тектонической интерпре­тации единой конструктивной формы /пологого ребристого или волнистого купола, складок или др./ структурализму присущи так же решения, осно­ванные на комбинации в одном объекте нескольких типов новейших прост­ранственных конструкций. Классическим примером такой композиции мо­жет служить здание крытого спортивного зала в г. Сидзуока /Япония/, пост­роенного в 1956 - 1957 гг. по проекту арх. К. Танге, К. Коцуки, М. Ёсиока, инж. Ё. Цубои. В здании наружные стены выполнены из железобетонных складок с переменной глубиной сечения и высотой, несущих пространст­венный железобетонный опорный контур покрытия в форме гиперболичес­кого параболоида. А в крытой спортивной арене в Такамацу тех же авторов основой архитектурной формы стала пластичная железобетонная конструк­ция пространственного опорного контура висячего покрытия зрелищно-спортивного зала и не менее мощные опорные пилоны. (95)

Не менее интересна и выразительна композиция собора в Ройане /арх. Г. Жилле, инж. Б. Лафай и Р. Саржер/, построенного в 1954 - 1956 гг.

Овальный в плане собор имеет стены из отдельных железобетонных складок и пространственное покрытие висячей железобетонной оболочкой. Отвечая традициям французской готики, это сугубо современное здание ре­шено очень высоким: стены имеют переменную высоту от 36 до 65 м. Ус­тойчивость стен обеспечена их конструкцией из одиночных складок треу­гольного сечения глубиной 2,2 м при толщине всего 12 см. Одиночное раз­мещение складок предусмотрено в целях устройства между ними традици­онных цветных витражей. Совместная работа складок обеспечена связями в трех уровнях по их высоте: в нижней зоне - своеобразной конструкцией, аналогичной по статической роли готическим конрофорсам, в верхней тре­ти - наружной галереей, поверху-пространственным опорным контуром ви­сячей оболочки покрытия. Образ здания -выразительная интерпретация традиционной темы католического храма, эмоциональное воздействие ко­торого достигнуто методами конструктивного структурализма без каких-либо дополнительных декоративных средств и приёмов.

По тому же пути комбинации в храмовом здании современных про­странственных конструкций и построения архитектурного образа на базе выразительности их форм пошли арх. П. Эбре, Ж. Ле Кутер и инж. Р. Сар­жер в проекте собора в г. Алжире /1956 г./. В композиции храма главенству­ет центральная башня высотой 35 м с поверхностью гиперболоида враще­ния, окружённая более низкими стенами из железобетонных складок. В проекте собора авторам удалось опоэтизировать и придать новое звучание ставшему уже привычным глазу, как чисто технологическое явление, силу­эту гиперболоида вращения.

На рубеже 1960-1970-х гг. сформировалась своеобразная ветвь структурализма, получившая наименование стиля большого бизнеса /big busness style/, реализовавшаяся преимущественно в проектах высотных офисов крупнейших фирм и корпораций. Архитектурная композиция этих объектов построена главным образом на эстетике новейших конструктив­ных систем таких зданий, активно внедрявшихся в строительство именно в эти годы. Эстетика оболочково-каркасной системы получила эстетическую трактовку в зданиях Мирового торгового центра в Нью-Йорке и Транс-Аме­рика в Сан-Франциско, каркасно-ствольно-подвесной - в офисе фирмы БМВ - в Мюнхене, ствольной - в офисе "Рыцарей Колумба" в Нью-Йорке, а оболочково-диафрагмовой - в офисе Сёрс и Робак в Чикаго. Отличительной особенностью этих композиций является тектоничность, сдержанность и лаконичность, использование наиболее современных и совершенных отде­лочных и конструктивных материалов. В проектах этих зданий, пожалуй, впервые в практике строительства небоскрёбов уделено большое внимание не только их венчанию, но и компоновке входной зоны часто с организаци­ей представительной благоустроенной небольшой площадки /плазы/ перед зданием, украшенной декоративной скульптурой. (96)

Маклакова Т.Г. Архитектура двадцатого века.

М.: Изд-во АСВ, 2001. 200 с., ил.