1 ≪Советская культура≫, 1972, 23 мая.

118

Режиссер перемонтировал и несколько сократил текст ≪Ревизора

≫ за счет мест, замедлявших действие спектакля. Сокращения,

очевидно, неизбежны, если учесть стандарт длительности

спектакля, принятый сегодня, хотя и после сокращений

≪Ревизор≫ идет почти полных четыре часа с одним антрактом.

Текст сокращен за счет отдельных фраз и целых явлений

(4-е явление II акта, 1-е и 7-е явления I I I акта, 6-е явление

V акта).

В текст спектакля введена из второй черновой редакции

пьесы часть сцены с Гибнером, в которой Хлестаков просит

у лекаря взаймы.

Из комнаты Хлестакова действие снова переносится к городничему

(сцена приготовлений к поездке) и опять в номер

под лестницей (обед и приход городничего). Возвращаясь после

завтрака в богоугодном заведении, чиновники и Хлестаков

тесно усаживаются в коляску и, сопровождаемые квартальными,

направляются к дому городничего. Движение коляски

отлично ≪сыграно≫ актерами.

Эти переносы действия сообщают спектаклю дополнительную

динамику. Каноническое строение пьесы диктовалось классическими

привычками театра и техническим оснащением сцены

30-х годов прошлого столетия. Товстоногов использует подъемник,

установленный в оркестре, и в несколько секунд представляет

зрителям комнату Хлестакова под лестницей, с кроватью,

на которой возлежит слуга Осип, столик, табуретку с умывальным

тазиком и кувшином. Дверь номера сколочена наскоро, она

щелястая, из необрезных досок.

Осип философствует, лежа на кровати, крутится, мучимый

голодом, выискивая положение поудобнее. С. Юрский показывает

слугу, который сам набрался ≪галантерейности≫ в Питере,

завел себе для шика пенсне, а снимая его, долго не может видеть

нормально, ибо стекла не по глазам, и раздобыл где-то

одну белую перчатку. Должность свою лакейскую исполняет

с невозмутимым достоинством, скопированным у какого-либо

важного дворецкого из богатого столичного дома. Но и хозяин,

и слуга, с его невозмутимостью и галантерейностью, и жизнь

хозяина —все это призрачное, наносное. ≪На, прими это (отдает

фуражку и тросточку)≫ —такова реплика Хлестакова и ремарка

к ней. На эту фразу Хлестаков —О. Басилашвили играет

важного барина, а Осип —дворецкого важного барина: не торопясь

надел свою единственную перчатку, принял трость, взял

ее под мышку, подставил цилиндр (Хлестаков небрежно бросил

свои перчатки и не попал), нагнулся поднять и уронил цилиндр,

а поднимаясь, сбил тростью бутылку, стоящую на столе. Вторая

часть реплики: ≪прими это≫ —относится к предметам, валяющимся

на полу. Из игры в важного барина и его дворецкого

опять ничего не вышло. Впрочем, весьма возможно, что в ≪игре≫

Осипа была скрыта и ирония, он пародирует замашки своего

119

хозяина. От этого Осипа можно ожидать такого. Тут, однако,

важно отметить, что в отношениях Осипа и Хлестакова по-

своему продолжается тема двойника.

Осип живет в той же системе страха, что и Хлестаков. Это

принципиально важный момент в режиссерской трактовке Товстоногова,

ибо обычно страх распространялся только на чиновников,

здесь же испуганы все.

Осип боится сам —оглядывается, прячется, боясь даже

Мишки, идущего сзади, удирает при входе городничего, постукивая

палочкой, как слепой, но умеет использовать страх Хлестакова.

Осип давно знает, как легко напугать барина, и пользуется

этим. Стоя за дверью номера, он готовит реплику, так

выделяя своим мрачным басом отдельные слова: ≪ В ы - д е с барином,

г о в о р и т , мошенники... М ы - д е , г о в о р и т , этаких

шерамыжников и плутов видали≫,—что в его авторстве не остается

сомнений.

В характере Хлестакова продолжается центральная тема

спектакля. В теме страха нет ничего нового. И сам автор, и все

его многочисленные исследователи указывали на страх как ведущую

пружину действия ≪Ревизора≫. Тема страха, сложно

переплетенная с темой двойника, призрака, пронизывает каждую

молекулу спектакля, каждый атом характера. Не возданное

еще возмездие висит над всеми —над эпохой, над царствованием,

отсалютовавшим себе картечью на морозной Сенатской

площади, великая неправда формирует характер каждого героя

товстоноговского ≪Ревизора≫.

В. Г. Белинский полагал главным героем комедии городничего,

а не Хлестакова, в сторону которого сдвинулась сценическая

традиция со времени первой премьеры пьесы, традиция,

подкрепленная ≪гастрольностью≫ роли, легендарной славой Михаила

Чехова.

≪Многие почитают,—писал Белинский,—Хлестакова героем

комедии, главным ее лицом. Это несправедливо. Хлестаков является

в комедии не сам собою, а совершенно случайно, мимоходом,

и притом не самим собою, а р е в и з о р о м . Но кто его

сделал ревизором? с т р а х г о р о д н и ч е г о , следовательно, он

создание испуганного воображения городничего, призрак, тень

его совести≫.1

В этом высказывании мысль о страхе была всегда бесспорна,

утверждение же о городничем как о главном лице комедии

театральная традиция часто практически оспаривала.

Сказывалась, видимо, социологически прямолинейная концепция,

в которой не находилось места для рассмотрения Сквозник-

Дмухановского как характера, как жизненной фигуры, чья

психология сформирована временем. Городничий воспринимался

скорее как социальная маска.