Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Рыбаков Ю. Г.А. Товстоногов. Проблемы режиссуры...doc
Скачиваний:
2
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

1 ≪Театр≫, i960, № 2, с. 48.

13

На избранном пути такие спектакли, как ≪Идиот≫ Ф. Достоевского

с И. Смоктуновским в роли князя Мышкина, ≪Пять

вечеров≫ А. Володина, ≪Воспоминание о двух понедельниках≫

А. Миллера, где тончайший психологизм, абсолютная органика

актерского бытия в образе и четкая постановочная форма находились

в полной художественной гармонии.

Товстоногов ощущал встречное движение двух линий в искусстве

театра, искал обогащение выразительных средств театра

на стыке строгой мхатовской эстетики и постановочных принципов

ее творческих ≪противников≫. Он свободно пользовался театральностью,

условным приемом, смело шел на резкое обострение

сценических красок еще в ≪Помпадурах и помпадуршах≫,

потом в ≪Лисе и винограде≫, потом в ≪Синьоре Марио...≫,

в спектакле ≪Когда цветет акация≫, подчиняя авторскому стилю

и психологической правде характеров вполне условные решения:

ведущих в ≪Акации≫, обособление двух планов в ≪Марио≫,

сатирические метафоры в ≪Помпадурах≫.

Проблемы театральности занимали в то время не одного

Товстоногова. Само слово ≪театральность≫ звучало как заклинание,

употреблявшееся к месту и без места.

Поиски театральности применительно к психологическому

искусству не всегда увенчивались успехом. Подчас режиссерам

казалось (видимо, они подпадали под власть заклинаний о театральности),

что необходимо обострять, ≪театрализовать≫ те

пьесы, течение которых было внешне спокойным, ≪излишне≫,

что ли, жизнеподобным.

Это искушение было сильно даже у последовательных приверженцев

школы психологического реализма. О работе над

теми же ≪Пятью вечерами≫ в ≪Современнике≫ О. Ефремов

писал: ≪Мы попытались решить пьесу как сказку, сделали голубые

декорации, все было искренне, благородно, красиво...

а автор нашего спектакля не принял и с присущей ему прямотой

заявил, что не писал этой пошлятины≫.1

В ≪Открытом письме Николаю Охлопкову≫ Товстоногов привел

в качестве отрицательного примера спектакль ≪Обрыв≫ режиссера

М. Гершта, где ≪на рояле играют Рахманинова, Глиэра

и других композиторов, имеющих с Гончаровым весьма сомнительное

сходство≫. Это было написано в 1960 году, когда сам

Товстоногов поставил на условную конструкцию рояль, сопровождавший

действие ≪Иркутской истории≫.

Н. Охлопков в своем ответе Товстоногову не преминул воспользоваться

неудачной попыткой оппонента условным приемом

решить пьесу А. Арбузова.

Эти примеры —издержки поиска, конечно, но и убедительное

свидетельство, что поиск был, шел интенсивно. Справедливости

1 О. Е ф р е м о в . О театре единомышленников.—в кн.: Режиссерское искусство

сегодня. М., 1962, с. 342.

14

ради нужно заметить, что таких издержек было немного и

у ≪Современника≫, и у БДТ.

Теоретическая защита и пропаганда Товстоноговым системы

Станиславского и практическое ее воплощение в спектаклях

опять получали в контексте времени принципиальный характер.

Выступая в роли как бы традиционалиста, Товстоногов объективно

оказывался новатором, ибо его поиск в области актерской

и режиссерской методологии выражал насущную художественную

потребность всего театрального искусства.

Поучительность художественного пути и опыта Товстоногова

решающим образом обеспечивается творческой принципиальностью

и последовательностью проведения в жизнь всем как

будто известных принципов, смелостью последовательности,— хочется сказать.

С первых же шагов в Большом драматическом театре он

делает реальным то, что в большинстве других театров остается

лишь благим пожеланием, старательно выдаваемым за действительность.

Призыв к театру единомышленников осуществляется

сразу и решительно, тезис о театре высокой литературы становится

неколебимой реальностью, верность системе Станиславского

воплощается в творческой практике каждодневно. Новаторский

смысл работы Товстоногова обеспечен этой последовательностью.

Она же создает те чистые линии художественной

жизни театра, которые позволяют говорить о школе, о направлении.

Непоследовательность не создаст направления, школа

невозможна без реального выполнения ее ≪правил≫.

Новаторство Товстоногова, при всей ≪традиционности≫ его

методологических принципов, вырисовывается еще более ясно

при сопоставлении с общими закономерностями развития русского

и советского театрального искусства.

Режиссер как бы угадывает те главные, не подверженные

заманчивой моде тенденции, которые лежат в основе процесса

исторического развития театрального искусства.

Эти общие тенденции прокладывают себе дорогу среди густого

многообразия форм, стилей, методов и индивидуальных

решений. Одна из таких тенденций состоит в стремлении театрального

искусства к психологическому реализму. Не раз и не

два на протяжении бурного XX века выдвигались заманчивые,

новые, революционные формы театра, готовые вот-вот уничтожить

за полной ненадобностью ≪обветшалый≫ психологизм, но

он снова и снова воскресал, спокойно и с достоинством беря на

вооружение кое-что из художественного арсенала своих ≪погубителей

≫.

Разрыв между ≪представлением≫ и ≪переживанием≫, между

формой и содержанием, шире —между условностью и реализмом,

который беспокоил многих вдумчивых режиссеров нашего

времени, преодолен ими за счет обогащения психологического

реализма метафорическими постановочными средствами.

15

Длительный процесс взаимопроникновения художественных

течений в искусстве театра идет с начала 1920-х годов. Казалось,

что, когда непримиримо противостояли друг другу, скажем,

М Х А Т и ≪левые≫ театры, ни о каком взаимовлиянии и

речи быть не могло, что жизнь ведет к резкой обособленности.

Но уже тогда внимательные и чуткие наблюдатели театральной

жизни, завидной критической способностью которых было

умение стать выше ≪школ≫, отмечали взаимную тягу различных

театральных формаций. ≪Так называемые ≪левые≫ театры,— писал Л у н а ч а р с к и й ,—вовсе не пугаются крепкого сценического

реализма, словно черт ладана; и, обратно, некогда считавшаяся

≪чертовщинкой≫ условность находит себе гостеприимство на старых

сценах≫.1

Отмечал этот процесс и П. А. Марков в своей книге 1924 года

≪Новейшие театральные течения≫, анализируя спектакли, художественная

ткань которых подсказывала, что ≪рождаются и

куются новые течения, которые придут на смену только психологическому,

только эстетическому, только революционному театру

≫.2

Это именно процесс, свойство исторического развития театрального

искусства, которое не может исчезнуть, хотя в каждый

период принимает свои формы. Возникшая и обособившаяся

художественная система неизбежно со временем вступает в художественный

контакт с некогда противостоявшей творческой

системой.

Излишняя забота о ≪чистоте≫ направления, метода, творческого

лица или национального своеобразия всегда приводит

к догматизму и творческому оскудению.

Товстоногов, верящий в притягательную силу тонкого психологического

исследования характеров, уверенно брал на вооружение

многое из того, что было накоплено театральным искусством

в годы его театральной юности. Товстоногов не нарушал,

скажем, традиций масштабного, романтического решения ≪Оптимистической

трагедии≫, не пренебрег известными средствами

сценической выразительности, присущими этой стилистической

манере, но сумел наполнить спектакль таким богатством психологических

подробностей, которые ранее тут и не подозревались.

Эта особенность режиссерского решения была справедливо

отмечена критиками как решающая в успехе спектакля. ≪Очев

и д н о ,—писал П. Громов,—что успех новой постановки ≪Оптимистической

трагедии≫ объясняется, в первую очередь, тем, что

режиссер и актеры нашли в этой пьесе богатый, жизненно сложный

материал для создания полноценных, резко индивидуализированных

образов-характеров и что именно возможность напряженных

душевных усилий, необходимых для ≪разгадывания≫