1 А. Б л о к, Собр соч. В восьми томах, т. 5, м., Гослитиздат, 1962, стр. 278,

Глава четвертая

РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО

РЕАЛИЗМА

УХенин определяет идею как «познание» и стремление (хотение) человека», на основании которого «мир не удовлетворяет чело­века и человек своим действием решает изменить его» '.

Идеал и есть стремление, выросшее из познания. Это — утверждение лучшего в нашей жизни, для того чтобы оно стало ее нормой и затем снова было преодолено еще более высоким стремлением. Социалистическое искусство утверждает это луч­шее в жизни, осмысляя его как прекрасное, непосредственно воплощая его в художественных образах. Оно обретает благо­даря этому огромную силу примера, ибо прекрасно в подлинно передовом искусстве то, что взято им в самой жизни масс, в основных тенденциях их развития.

Идеал социалистического общества в наиболее общей форме можно определить как движение к коммунизму. Он прояв­ляется, естественно, во всех областях жизни —• и личной, и обще­ственной,— выступает в практически бесконечно разнообразных формах частных идеалов.

Мир социализма, созданный в процессе освободительной борьбы рабочего класса,— это мир, в котором находят свое осу­ществление самые высокие цели, которые определились в про­цессе развития человеческого общества. Его эстетический идеал — это идеал освобожденного человечества, проявляющий себя всесторонне в процессе непрерывного роста и развития об­щества, освобожденного от всех и всяческих форм гнета и экс­плуатации.

¹ В. И. Ленин, Поли собр соч, т. 29, стр. 177 и 185.

425

Этот идеал ни в какой мере не отрицает эстетических норм, сложившихся в процессе исторического развития чело-_ вечества.

Высота и благородство человеческого духа, проявляющиеся прежде всего в борьбе за свободу, пафос преодоления челове­ком стихийных сил природы, величие труда, преобразующего мир, гуманизм и народность, великое чувство любви к Родине, принцип жизненной правды и устремленность в будущее, во­площенные в лучших произведениях искусства прошлого, со­храняют для нас непререкаемую эстетическую ценность. Они и сейчас воспитывают человека нашего времени, помогают ему в его борьбе за коммунизм.

Но вместе с тем эстетический идеал нашего общества и на­шего искусства — это идеал до конца и полностью новаторский. Сущность и основа этого новаторства прежде всего в том, что оно неразрывно связано с великими целями и задачами, вы­двигаемыми и осуществляемыми партией коммунистов.

Единственная в истории человечества партия, интересы и за­дачи которой представляют собой высшее выражение интере­сов всех трудящихся, дает эстетическому идеалу искусства и жизни такое богатое содержание, которое не могло иметь места ни в какую другую эпоху.

Новое чюдержание получает идея родины, основанная на утверждении общественного строя, созданного победившим на­родом, на единстве личности и общества, личности и государства.

Утверждение передового, новаторского, творческого, сози­дающего— важнейшая черта нашей жизни и эстетики. Это прежде всего эстетика преобразования, эстетика творческого труда и созидания и неустанной борьбы со всем, мешающим движению жизни вперед.

Труд является основой для формирования нового типа со­циалистической личности.

Свободный творческий труд возможен только в условиях мирной жизни пародов. Мир и труд — неразрывно связанные между собой понятия. Первый же декрет, принятый Советской властью, был декрет о мире, и n этом отразилась не только конкретная историческая обстановка, но и самая сущность со­вершившегося исторического переворота: к власти пришел тру­довой народ, и первая мысль его была о мире между народами, ибо без него невозможен свободный творческий труд. Идея мира входит вместе с идеей труда в эстетический кодекс социалисти­ческого реализма. Говоря об идеале свободного творческого труда, мы необходимо предполагаем и то, что он является мир­ным, творческим трудом. Не случайно Александр Блок, поэт, во многом далекий от нового мира, но во многом и чутко уло­вивший пафос революционных событий 1918 года, сланил в своих «Скифах» «братский пир труда и мира»: он почувство-

426

вал неразрывную связь этих понятий уже с первых такт советского строя.

Яркими примерами, раскрывающими и новые качества со­циалистического труда, и новый характер социалистического искусства, неразрывно связанного с творческим трудом, явля­ются образцы трудового героизма, проявленного советскими людьми при постройке Кузнецкого металлургического комби­ната. «Работали круглые сутки... Когда на половине котлована вдруг обнаружились плывуны, котлован продолжали рыть, стоя по пояс в воде... Земляные работы не прекращались и тогда, когда сильные морозы сковывали вязкую глинистую почву пло­щадки»¹,— рассказывает академик И. Бардин в своей книге «Жизнь инженера». Известные стихи Маяковского о людях Кузнецкстроя были написаны тогда, когда строительство еще только развертывалось, и в Кузнецке на стенах вновь возводи­мых зданий писали крупными буквами заключительные строки стихотворения Маяковского:

Я знаю — город б^дет! Я знаю — саду цвссть, Когда такие люди В стране советской есть ².

Идея труда и мира — основополагающая идея советской литературы, определяющая сущность ее эстетического идеала, неразрывно связанная с идеалом человека.

Человек в коммунистической эстетике выступает как новый тип человека прежде всего потому, что в нем впервые в ми­ровой истории осуществлено единство личности и общества. Только отдавая себя обществу, личность может раскрыть все свои возможности; только освободив личность, общество может достичь своего расцвета; только в свободном обществе личность становится действительно свободной.

Неустанная борьба со старым в общем строю за великое дело коммунизма определяет счастье человека как полноценной личности. Известны слова Маркса, что счастье — это борьба. Подчинение обстоятельствам, отказ or борьбы принижает че­ловека.

В неустанном стремлении вперед, в борьбе со всем, что ме­шает этому стремлению, определяется важнейшая черта харак­тера нового человека — героичность, готовность к величайшему самопожертвованию, к подвигу в борьбе за коммунизм. Эта героичность опять-таки несет в себе совершенно новое со­держание. В ней устранено прежде всего противоречие между субъективной целью и объективным историческим смыслом

И. Бардин, Жизнь инженера, 1939, стр 165—166.

См.: Г. Н. Спидченко, Города Кузбасса, М, 1947, стр 93.

427

совершенного подвига, которое в прошлом зачастую в той или иной мере обесценивало значение самого подвига из-за огра­ниченности или неверности цели.

Мы не можем не ценить мужества, чувства долга, верности присяге, например, Гринева, отказывающегося в «Капитанской дочке» присягнуть Пугачеву, несмотря на грозящую ему смерт­ную казнь. Однако мы понимаем в то же время все противоре­чие между субъективными достоинствами Гринева и объектив­ным антинародным смыслом совершаемого им поступка — отказа перейти на сторону народа во имя преданности Ека­терине II. Здесь резкий разрыв между субъективной целью и объективным историческим смыслом совершенного поступка.

В героичности человека социалистического общества устра­нено противоречие между героем и массой. Единство цели мил­лионных масс, строящих коммунизм, определяет внутреннюю готовность к подвигу каждого советского человека, делает героя лишь передовым представителем народа в целом.

Эта героичность устраняет, наконец, из героического под­вига элемент жертвенности: самоотверженный подвиг борца за коммунизм есть в то же время и высшее утверждение его лич­ности в борьбе за великое общее дело. Человек социализма мыслит себя как часть мощного потока народной жизни и в его общем движении находит смысл и оправдание своей личной судьбы. Эстетика социализма не снимает трагизма личной ги­бели, но рассматривает ее как частицу победы общего дела.

Прототип Павла Власова, Заломов, в своих воспоминаниях рассказывает, что самым счастливым днем его жизни был день, когда он с красным знаменем шел во главе демонстрации на штыки солдат. От Павла Власова до молодогвардейцев Фадеева сквозь всю историю литературы социалистического реализма проходит этот пафос высшего счастья, которое обретает чело­век, отдавая всего себя великому делу коммунизма.

Трагическому как признанию человеком своего бессилия перед представляющимися ему необоримыми силами, своей об­реченности на неизбежное несчастье противостоит в эстетике коммунизма жизнеутверждающее начало, полно І а выявления личности, в служении великой цели находящей полноту счастья. Если смерть, грозящая уничтожению человеческой личности, для всех форм индивидуализма представляется непреодолимым пре­пятствием на пути человека к поставленной им цели, то чело­век— носитель эстетического идеала коммунизма — отвечает на эту угрозу презрением к смерти, потому что в победе общего дела он находит утверждение и своей личности

В статье «Уроки московского восстания» Ленин писал: «Бу­дем помнить, что близится великая массовая борьба. Это будет вооруженное восстание. Оно должно быть, по возможности, единовременно. Массы должны знаїь, что они идут на воору-

428

женную, кровавую, отчаянную борьбу. Презрение к с-мсрш должно распространиться в массах и обеспечить победу» '.

Основу этого массового героизма Ленин видел именно в един­стве цели, объединяющей массы.

Героизм, презрение к смерти, способность к величайшему самопожертвованию (но не жертвенность, в основе которой лежит неверие одиночки в силы народа)—все эти важнейшие черты человеческого характера формируются в процессе борьбы за коммунизм, воспитываются партией, ведущей к нему массы.

На основе их складывается весь строй характера советского человека, каким он выступает в жизни и в искусстве. Участие в общем великом деле воспитывает и определяет твердость его характера, его страстность в отношении к любой задаче, кото­рую ставит перед ним жизнь, умение дерзать, принципиальность и непримиримость. И это же чувство общности дела определяет его простоту — достоинство, которое Маркс больше всего ценил в людях,— простоту, вытекающую из сознания, что каждый из участников общего дела на его месте будет вести себя так же, будучи воспитан в той же великой школе. Поэтому-то тип со­ветского человека, объединяя в себе лучшие черты человече­ского характера, придает им новое качественное наполнение, ибо они подчинены в нем новой и высшей цели и вместе с тем и благодаря этому образуют такое целостное единство, которое не могло возникнуть до начала борьбы за создание коммуни­стического общества. В эстетическом кодексе нашей страны получают новое наполнение, новый смысл и содержание такие извечные, казалось бы, категории, как чувство любви, дружбы, материнства. Через них красной нитью проходит единство об­щего дела, придающее им совершенно новый характер. Отно­шения Ниловны и Павла, Корчагина и Таи, Левинсона и Ба­кланова— это принципиально новый тип человеческих отноше­ний, в которых теснейшие узы, связывающие людей, являются личными в той мере, в которой они являются и общественными, и вне этого единства уже не могут проявляться.

Говоря о коммунистическом идеале, мы не можем мыслить его абстрактно, вне исторической обстановки. Он складывался и складывается в жесточайшей борьбе с эксплуататорским об­ществом, и важнейшая его черта, без которой немыслимо его осуществление,— это воинствующий его характер, непримиримая борьба со всеми формами угнетения трудящихся масс во всем мире. Воинствующая человечность, готовая к любым формам борьбы с угнетением трудящихся, входит в эстетический ко­декс коммунизма как неотъемлемая его часть.

Эстетика как наука о прекрасном в жизни и об отражении его в искусстве представляет собой науку историческую, она

¹ В И. Ленин, Поли.собр. соч, т. 13, стр. 376.

429

может установить закономерности в области, ею изучаемой, лишь рассмотрев их историческое развитие в реальной обще­ственной обстановке. Эстетический идеал нашего общества в процессе сложной борьбы за создание социалистического об­щества приобретает все новые и новые формы, изменяясь, раз­виваясь и обогащаясь на каждом ее этапе.

Новый тип общественных отношений рождает новый эстети­ческий идеал. Новый идеал воплощается в образе нового поло­жительного героя.

Принципом оценки положительного героя для нас является характер его отношения к действительности. Чем полнее он вос­принимает передовые тенденции исторического процесса, чем яснее они в нем проявились, тем значительнее и исторически устойчивее его положительное содержание^ Понятно, что субъек­тивно писатель может в качестве положительного героя выдви­гать и носителя отнюдь не передовых тенденций (для Булгарина и его Иван Выжигин был положительным героем), но подлинное художественное значение будут иметь лишь те герои, характер которых определен отношением к передовому, новому, выра­стающему в жизни, в конечном счете — к освободительному движению народа, а в советском обществе — к строительству коммунизма. И чем глубже передовые тенденции эпохи, тем выше и'значительнее исторические качества положительного ге­роя, их отражающего.

В этом критерий оценки положительного героя. И именно постольку, поскольку движение к коммунизму охватывает все сферы жизни нашего общества, каждый советский писатель по-своему рисует положительного героя, связывает его с самыми различными сторонами жизни.

Специфической чертой социалистического реализма является также и многогеройность. Уже «Мать» Горького дает пример изображения ряда героев, выражающих передовые тенденции эпохи (Павел, Ниловна, Находка, Софья и другие). В «Раз­громе» Фадеева и Левинсои, и Бакланов, и Дубов, и Морозка, и другие персонажи каждый по-своему выражают передовое начало своей эпохи. То же можно сказать и о «Молодой гвар­дии», и о «Жатве», и о других произведениях, в героях которых выражено единое отношение"к передовым началам эпохи. Мно­гогеройность является одним из ярких примеров того богатства индивидуальностей, которое присуще социалистическому обще­ству, выдвигающему героев, по выражению Ленина, сотнями, тысячами.

Формирование человека социалистического общества опреде­ляется, в частости, и тем, п какой мере он воспринимает куль­туру, революционный опыт, лучшие достижения более ранних .периодов общественного развития. Тем самым образ положи-

430

тельного героя нашего искусства преемственно связан с луч­шими традициями искусства прошлого.

В этом же и своеобразие проявления основных особенностей социалистического реализма в произведениях исторического жанра, в которых писатель, не изображая непосредственно человека нашего времени, воспитывает его на примере героев прошлого, их отношения к передовым тенденциям своей эпохи, преемственно связывая с ними современного человека.

С наибольшей отчетливостью черты социалистического реа­лизма выступают тогда, когда художник рисует социалистиче­скую действительность. Но все же он ею не ограничивается. Исторический роман в советской литературе не изображает, ко­нечно, людей прошлого как носителей социалистического созна­ния, непосредственно являющихся примером поведения для со­временного читателя, но, правдиво отражая исторические факты, он отбирает их под углом зрения интересов современности. Это позволяет решать проблемы нашего времени при помощи опыта прошлого, не нарушая исторической правды. Не случайно, на­пример, целый ряд произведений исторического характера (при отдельных их ошибках) был связан с историей освободительного движения («Степан Разин» Чапыгина, «Емельян Пугачев» Шишкова и др.). Большое развитие перед войной получил исто­рический военно-оборонный роман («Севастопольская страда» Сергеева-Ценского, «Дмитрий Донской» Бородина). И в нем на историческом материале осмысливались вопросы, близкие со­временности.

В «Петре I» А. Толстого проблема государства и человека, общественного служения человека, борьбы России за свою на­циональную независимость, картины ее боевой славы точно так же тесно связаны с интересами современности. Советский писа­тель подходит к изображаемой им действительности под углом зрения воспитания социалистического человека, осмысления прошлого в свете тех результатов, к которым привело развитие исторического процесса.

Подобно тому как самый идеал социалистического искусства не ограничен рамками социально-исторических преград и клас­сового своекорыстия, а имеет подлинно общечеловеческий ха­рактер, объединяющий и воодушевляющий все передовое чело­вечество, и положительный герой советской литературы — это герой неограниченной, в широком смысле слова, общечеловече­ской цели и в то же время цели реально достигаемой, вопло­щаемой и вырастающей в самой жизни — движения к комму­низму в самых различных его жизненных и исторических пре­ломлениях.

Гармоническое развитие человека, внутренняя свобода его сознания, избавленного от всего того, что гнетет человека ка­питалистического мира, доступ ко всем областям культуры,

431

открытый широчайшим народным массам, новое творческое от­ношение к труду, исключительное чувство коллектива и, как итог всего этого, небывалое по силе и высоте патриотическое чувство — все это характеризует человека совершенно нового исторического типа — человека советского. В полноте своей об­щественной деятельности он находит все возможности для пол­ноценного развития своей личности.

Именно этот, существующий в самой реальности тип совет­ского человека и лежит в основе образа положительного героя советского искусства и литературы.

В историю достижений советской литературы как необходи­мая составная часть входит история ее борьбы со всякого рода враждебными идейно-художественными тенденциями.

В самом широком смысле слова можно сказать, что в об­ласти литературы эта враждебная идеология в конечном счете сводилась к тому, чтобы противопоставить новому типу совет­ского человека тип буржуазного индивидуалиста во всех его разветвлениях и маскировках, менявшихся в зависимости от характера того или иного исторического периода.

Проблема личности — по сути дела одна из важнейших проб­лем общественного процесса, смысл которого в конечном счете состоит в освобождении человека, в создании того, по выраже­нию Маркса, «человеческого человека», который может достичь своего полного развития только в эпоху коммунизма. Тем са­мым проблема человека, проблема человеческой личности при­обретает решающее значение именно в искусстве, отражающем все многообразие действительности в ее непосредственной связи с человеческой практикой.

В советской литературе проблема положительного героя по­лучает свое наиболее многогранное и многообразное разреше­ние. Богатство социалистической действительности, вырабаты­вающее все новые и новые типы людей, отвечающих своими качествами все новым и новым задачам, которые ставит перед нами социалистическая действительность', определяет и беско­нечное разнообразие в трактовке положительного героя, кото­рого рисует советская литература в процессе ее исторического развития.

В конкретном историко-литературном процессе изображение положительного героя отнюдь не всегда осуществимо для писа­тели. Но и в этом случае проблема положительного героя со­храняет свое значение в силу того, что критика действитель­ности, разоблачение отрицательных сторон человеческой лич­ности в конечном счете восходят в искусстве к тем позитивным свойствам и качествам человека, с точки зрения которых писа­тель отрицает все искажающее и уродующее человека, что в данный исторический период характерно для действительности.

432

В этом смысле положительный герой есть и u гягиро. У Кантемира, Фонвизина, Гоголя, Щедрина мы ясно ощу­щаем тот тип человека, который противостоит отрицаемым ими людям.

В основе оценки образа положительного героя лежит опре­деленное его содержание, т. е. высота и значительность тех идеа­лов, которые он несет в себе и которые обусловлены стоящей за ним действительностью. Вслед за тем высота и значитель-лость этих идеалов может получить свою историческую оценку только в зависимости от действенности образа положительного героя, т. е. от того, в какой мере реальны, исторически осуще­ствимы в самой действительности эти идеалы, в какой мере они соответствуют задачам и смыслу исторического процесса, в ка­кой мере те субъективные цели, которыми руководствуется данный положительный герой, отвечают объективным условиям жизни, ходу исторического процесса. И, в-третьих, критерием реальности и осуществимости тенденций, утверждаемых в об­разе положительного героя, будет являться для нас степень реальной осуществленности этих тенденций в жизни, в челове­ческой практике.

Таким образом, вопрос о решении в литературе проблемы положительного героя в конечном счете является вопросом о качестве той действительности, которая раскрывает и утверж­дает себя в этом образе. Содержание, действенность, степень реальной осуществленности образа положительного героя — эти три основные его грани и определяют новаторский характер литературы сравнительно с предшествовавшими периодами ли­тературного развития.

Эпоха борьбы за коммунизм есть новая по своему историче­скому качеству эпоха именно потому, что борьба за комму­низм становится делом всего народа, что в основе борьбы за коммунизм лежит, по выражению Ленина, движение самих масс. Отсюда и вытекают те условия, которые определяют но­вые качества искусства эпохи коммунизма.

Новое содержание исторического процесса выковывало но­вый тип человека, поскольку во главе исторического процесса становился рабочий класс, поскольку классовая борьба прини­мала новый характер и тем самым ставила человека в новые условия, предъявляла к нему новые требования. Прежде всего движение народных масс получило единый и организованный характер. Единство воли масс в новой исторической дей­ствительности необходимо сочетается с единством цели. «.. .Год за годом ты отдавал свою драгоценную молодость,—• писал своему другу Эрнст Тельман из тюрьмы,—за идеалы, жертвовал ею во имя великого дела социализма... Два борца, две судьбы, две жизни в заточении и два скорбных пути, и,

433

однако, нас все же объединяет родство мыслей и целом, вер­ность социалистической идее» '.

Высота социалистической цели, осознанность этой цели, един­ство масс в устремлении к ней, невиданный массовый героизм в борьбе за нее определяют совершенно новый характер социа­листической нравственности, социалистической морали.

Образ положительного героя в советском искусстве, в совет­ской литературе в частности, по своему содержанию является прежде всего образом, воплощающим и утверждающим новые принципы коммунистической морали. Сливаясь с величием массы, личность в свою очередь обретает величие этой массы, становится индивидуальным ее носителем. Вытекающая отсюда сила характера человека нового, социалистического обще­ства, способного на небывалый в истории героизм, на невидан­ное в истории самопожертвование,— явление новой эпохи борьбы за коммунизм.

Единство рабочего класса исторически складывается прежде всего на основе единства, объединяющего людей коллективного труда.

Но единство труда есть вместе с тем и единство борьбы, борьбы с господствующими классами, противостоять которым рабочий класс может именно тогда, когда он организован в массу.

Личность развивается в рабочем классе на основе единства труда и борьбы. И чем отчетливее вырисовываются цели этой борьбы, тем стремительнее и во все более массовом масштабе идет рост этого нового типа человеческой личности, отражение основных качеств которой и определяет новое качество положи­тельного героя советской литературы.

Чрезвычайно поучительны те требования к личности чело­века, новым качествам социалистического человека, которые складывались в самом процессе революционной борьбы за соз­дание нового общества.

Исключительное значение имеют соображения, высказанные Лениным в его речи, посвященной памяти бойцов, павших в дни Октябрьского переворота. Он говорил: «Тысячи и тысячи гибли в борьбе с царизмом. Их гибель будила новых борцов, подни­мала на борьбу все более и более широкие массы.

На долю павших в Октябрьские дни прошлого года това­рищей досталось великое счастье победы. Величайшая почесть, о которой мечтали революционные вожди человечества, оказа­лась их достоянием: эта почесть состояла в том, что по телам доблестно павших в бою товарищей прошли тысячи и миллионы новых борцов, столь же бесстрашных, обеспечивших этим геро­измом массы победу...

¹ «Большевик», 1950, № 21, стр. 37 и 43.

434

...дадим себе клятву идти по их следам, подражать ич Пес страшию, их героизму. Пусть их лозунг станет лозунгом ног ставших рабочих всех стран. Этот лозунг — «победа или смерть» '.

Еще говоря о борцах Парижской коммуны, Маркс писал: «Какая гибкость, какая историческая инициатива, какая спо­собность самопожертвования у этих парижан! .. .История не знает еще примера подобного героизма!»²

Понятно, что в эпоху Октябрьской революции, на несрав­ненно более высоком этапе борьбы русского пролетариата за коммунизм, этот пафос величайшего и небывалого в истории героизма, пафос утверждения величайшего самопожертвования личности во имя победы общего дела принимал еще более глу­бокий и значительный характер.

Классическим примером такого отношения к жизни могут служить слова героя «Мятежа» Фурманова: «.. .помирай агита­ционно! Так умри, чтобы от смерти твоей была польза... Это ведь твоя последняя мобилизация».

Таким образом, самый характер новой, социалистической действительности, создающей новую, социалистическую нрав­ственность, определяет высший этап развития человеческой лич­ности, ту исключительную моральную атмосферу, в которой раз­вивается человек — борец за новое, коммунистическое общество, тот небывалый в истории жизненный подъем, с которым он осуществляет борьбу за свои великие цели.

В величии борьбы народных масс за коммунизм вырастает и воспитывается величие человеческой личности, зреют и до­стигают своего высшего развития лучшие черты человеческого характера. Величие целей определяет и величие характера тех людей, которые борются за эти цели.

Сущность характера нового, социалистического человека и определяется прежде всего наличием той цели, в которой утвер­ждаются лучшие черты его характера, и вместе с тем единством всенародной борьбы за эту цель, в которой человеческая лич­ность находит свое высшее развитие. «Чем лучше человек знает,— говорил Эрнст Тельман,— откуда и куда он идет, тем яснее, таким образом, его воспоминания и ожидания, тем больше такой человек является подлинной личностью» ³.

Требуя от личности всего для развития социалистического общества, социалистическое общество в свою очередь дает ей все для ее собственного развития.

Принцип оценки человека в историческом процессе уже но­вый. Этот принцип — определение того, в какой мере человек

¹ В. И. Л е н и н, Поли. собр. соч , т. 37, стр. 172

² К. M a p к с и Ф. Э н г е л ь с, Сочинения, т. 33, стр. 172.

³ «Большевик», 1950, № 21, стр. 30.

430

сумел отдать себя на служение целям социализма. Именно так определяет, например, значение Бебеля Ленин: он «отдал на служение целям социализма все свои богатые силы целиком» '. Оценивая деятельность немецкого революционера Павла Зин­гера, Ленин писал, что он «отдал все свои силы, всю свою жизнь на служение делу освобождения рабочего класса... Он отдал партии все свои силы, все свое богатство, все свои недюжинные организаторские способности, все таланты прак­тика и руководителя»². Говоря о Свердлове, Ленин подчерки­вал в нем беззаветную преданность революционному делу. Го­воря о Бабушкине, он видел его значение именно в том, что он всю свою жизнь беззаветно отдал рабочему делу: «.. .он знал, что дело, которому он отдал всю свою жизнь, не умрет, что его будут делать десятки, сотни тысяч, миллионы других рук, что за это дело будут умирать другие товарищи рабочие, что они будут бороться до тех пор, пока не победят» ³.

Все эти характеристики, с одной стороны, указывают на важ­нейшую черту социалистического человека, состоящую в том, что он целиком отдает себя делу борьбы за социализм, а с дру­гой стороны, они подчеркивают в нем как его личную величай­шую заслугу, что он сам сумел найти этот путь и сумел про­явить на этом пути все свои силы. Если борьба за коммунизм предоставляет человеку возможности для высшего развития его личности, то превращение этих возможностей в действи­тельность есть его личное, индивидуальное дело, за которое от­вечает он сам. Величие человеческой личности и основано на том, в какой мере она сумела превратить в действительность те возможности, которые предоставлены ей обществом. Речь здесь идет, конечно, не о каких-либо частных, сугубо личных сторонах деятельности человека. Речь идет о том, что люди, располагающие одними и теми же возможностями, предостав­ленными им страной, выполняют свои задачи с большей или меньшей степенью общественной значимости. Вот эта степень, то, к а к они выполняют свои задачи, есть результат их индиви­дуальной сознательности, ответственности и самоотверженности.

В романе В. Кочетова «Журбины» перед нами два инже­нера, которым поручено одно и то же дело и которые прошли однородную общественную школу подготовки к этой работе,— инженер Скобелев и инженер Зина Иванова. Однако то, что самоотверженно и горячо выполняет Зина, небрежно и без души делает Скобелев. Это индивидуальное различие в осуществле­нии тех общих возможностей, которыми располагают оба инже­нера, есть дело их личных качеств, их личной ответственности,

¹ В. И. Л е ІІ и н, Поли. собр. соч., т. 23, стр 364.

² В. И. Л е н и н, Полк. собр. соч., т. 20, стр. 144. ⁸ Т а м же, стр. 81.

436

их личной сознательности как индивидуальных борцов за дело коммунизма. И чем полнее принципы коммунистического ІІонг-дения становятся достоянием народных масс, тем больший вес и значительность приобретает именно человеческая личность, несущая все большую ответственность за свое участие в общем деле — в движении народа к коммунизму.

В свою очередь разрыв с движением масс обрекает человека на духовную гибель, как Григория в «Тихом Доне».

Новаторство в разрешении проблемы положительного героя советской литературой определяется не только высотой тех идеалов, которые выдвигает социалистический человек и кото­рые определяют содержание этого образа. Совершенно новой является степень реальной осуществленности этого содержания в жизни, то, что идеалы эти осуществляются в самой жизни, что искусство не противопоставляет их действительности, а именно в ней черпает и находит эти идеалы.

Ленин писал в свое время о днях революции 1905 года: «Нам надо позаботиться... чтобы народ знал эти полные жизни, богатые содержанием и великие по своему значению и своим последствиям дни»¹.

Он говорил, что жизнь народных героев, подобных И. В. Ба­бушкину, должна стать содержанием книг, которые будут «луч­шим чтением для молодых рабочих», будут учить их тому, «как надо жить и действовать»². О жизни Свердлова Ленин говорил, что она является примером, руководствуясь которым «широкие массы... пойдут вперед и вперед к полной победе всемирной коммунистической революции»³.

Пример обращения искусства к жизни дают многочисленные образы советской литературы, восходящие к реальным прото­типам— от Заломова до Маресьева.

Важнейшей чертой образа положительного героя в советской литературе является именно то, что он берется ею в самой действительности, что в самой действительности советский писа­тель находит бесчисленные примеры беззаветного служения делу социализма, реальные примеры той исторической актив­ности личности, благодаря которой она претворяет в действи­тельность все те возможности, которые история предоставляет ей для ее развития.

Говоря об образе положительного героя, мы ни в коем слу­чае не имеем в виду понятие, которое сводится раз и навсегда к устойчивому комплексу определенных и повторяющихся ка­честв. Образ положительного героя представляет собой прежде всего образ изменяющийся, непрерывно вбирающий в себя

¹ В. И. Л е и и н, Поли собр. соч , т 1C, стр. 20.

² В И. Л е н и н, Поли, собр соч., т. 20, ci p 83.

³ В. И. Л е н и н, Поли. собр. соч., т. 38, сгр. 79.

437

новые и новые черты, которые подсказывает ему меняющаяся историческая действительность, от Нила из «Мещан» Горького до героев послевоенной литературы. И в то же время он остается внутренне единым именно потому, что в нем прояв­ляется основное и общее, решающее начало — беззаветное слу­жение делу социализма, которое и воспитывает человека как носителя новой, коммунистической нравственности, примени­тельно к самым различным областям жизни. И в этом смысле советская литература опять-таки многогеройна.

Действительность и искусство в социалистическом обществе соотносятся иначе, чем это было в прошлом. Различие в том, что социалистическое искусство в самой реальной действитель­ности имеет возможность черпать основные существенные сто­роны своего положительного героя. Соотношение содержания образа положительного героя и степени его реальной осуще-ствленности в жизни здесь принципиально иное сравнительно с любым предшествующим периодом развития искусства.

Отсюда вытекает новое качество и третьей основной стороны в раскрытии образа положительного героя — его действенности.

Это образ, который полностью и до конца осуществим в са­мой реальной действительности, перенося на него выражение Ленина,— своевременен, показывает пример массам. Сущность его 'в том, что он воплощает в себе те передовые тенденции, которые уже сложились и определились в движении самих масс. Это образ, который либо раскрывает как действительность те возможности, которые уже сложились в развитии самих масс, либо показывает переход этих возможностей в действительность в непосредственной практике этих масс. Именно поэтому совет­ская литература в своем развитии стерла ту грань, которая разграничивала между собой в литературе прошлого реалисти­ческий и революционно-романтический образы, объединив их в целостном отражении действительности, в единстве возмож­ного и действительного. Положительные образы, создаваемые советскими писателями и воплощающие в себе передовые тен­денции движения самих масс, несут в себе огромную действен­ность — они являются примерами для всей массы.

Многомерность облика положительного героя, естественно, предполагает и раскрытие всех сторон его духовного мира и его жизненных взаимоотношений. Социалистический идеал, как мы видели выше, охватывает все стороны человеческой жизни — от важнейших общественных проблем до вопросов быта и личной, интимной жизни. Задача литературы состоит и в воспитании, в свете этого идеала, всесторонне развитого социалистического человека. Если на первых порах наша литература рисовала лю­дей, боровшихся за социалистическое общество уже в зрелом возрасте (Чапаев, Левинсон и другие), то сейчас в нее вошли герои, целиком выросшие в социалистическом обществе (Олег

438

Кошевой, Володя Дубинин), и это, естественно, оп]н\т^ччяп и» вые особенности их характера и новые задачи их изобра/кншя

Решение этих основных вопросов определяет собой мины її по своему качеству духовный мир человека в целом. Дело не только и не столько в том, что в круг внимания писателя дол­жны войти проблемы любви, дружбы, быта и т. д. в самых раз­нообразных их формах. Дело в том, что высота социалистиче­ского отношения к миру определяет и новый по его высоте и благородству строй человеческих чувств, новое качество чело­веческой любви, дружбы, материнства, бытовых отношений. Человек, который живет в обстановке подлинно социалистиче­ских трудовых отношений, подлинного патриотизма, не может и личные проблемы решать узкоэгоистически, мелко, индивидуа­листически, он и для них найдет подлинно благородные и чело­вечные решения, даже если они связаны с трудными для него личными конфликтами.

Поучительно, что Гррький еще в повести «Лето» картину революционной пропаганды в деревне связал с изображением сложного личного конфликта, ^юбви к Варе обоих деятелей этой пропаганды — Егора Трофимова и Егора Досекина. Выбор Вари не повлиял на дружбу этих людей: величие общего дела помогло им найти общий путь и в личной жизни. Поэтому и самый этот конфликт получил новый характер.

В «Жатве» Николаевой отношения Василия, Степана и Ав­дотьи при всей их остроте находят подлинно человечное реше­ние, потому что эти люди воспитаны уже единым социалистиче­ским коллективом. Василий не может ударить Степана, потому что видит на его виске шрам, полученный в борьбе с фаши­стами, которую оба они вели за свою Родину. Они находят общий язык потому, что они делают общее дело. Трудности се­мейной жизни Андрея и Валентины в том же романе решаются потому, что оба они в общем деле находят силы для их решения.

Высота духовного строя советского человека необходимо вы­текает из всего строя общественных отношений в нашей стране в целом, и задача предельно многомерного изображения жизни советского человека есть вместе с тем и задача раскрытия того, что в нашей стране складывается новая, коммунистическая нравственность, новая, коммунистическая человечность, охваты­вающая уже все области человеческих отношений, вплоть до бытовой и интимной жизни человека. Это расширение трактовки образа положительного героя существенно важно в плане миро­вого значения советской литературы и ее художественного ме­тода, поскольку оно поможет всестороннему воспитанию социа­листического начала в человеке всюду, где началось его приоб­щение к борьбе за социализм.

Ниловна вступает в роман «Мать» забитой и запуганной женщиной, отношением ее к жизни руководят только личные

439

цели, возникающие в ее до предела суженном мирке. Но по мере того как она устанавливает все большую связь с освободитель­ным движением, она растет как личность. Стихийное чувство материнства облагораживается и углубляется у нее по мере того, как ее сближает с сыном общая борьба за освобождение от угнетения и рабства. В ее характере проявляются новые качества, которые ранее никогда бы в ней не обнаружились: мужество, находчивость, стойкость, ораторские способности, Павел Власов высшую честь для себя видит в том, чтобы, идя во главе демонстрации с красным знаменем, первым вступить в борьбу с силами, охраняющими самодержавие. В «Чапаеве» Фурманова прекрасно показан рост человеческой личности, как только она включилась в борьбу за социализм, воспитывающую в ней новые и важнейшие черты характера. «Я, к примеру, был рядовым-то,— рассказывает о своей жизни в царской армии Ча­паев комиссару Клычкову,— да што мне: убьют аль не убьют, не все мне одно? Кому я, такая вошь, больно нужен оказался? Таких, как я, народят сколько хочешь. И жизнь свою ни в грош я не ставил... Триста шагов окопы, а я выскочу, да и горланю: на-ка, выкуси... И вот вы заметьте, товарищ Клычков, што, чем я выше подымаюсь, тем жизнь мне дороже... Не буду с вами лукавить, прямо скажу — мнение о себе развивается такое, что вот, дескать, не клоп ты, каналья, а человек настоящий, и хо­чется'жить по-настоящему-то, как следует».

Внутренняя сила Давыдова в «Поднятой целине» Шолохова проявляется, казалось бы, в будничной обстановке, в его ре­шимости, например, опередить колхозников в работе на пашне, хотя раньше он не работал в поле, но в этом уже обнаружи­вается та стойкость, которую может дать лишь высокая и бла­городная жизненная цель, партийное отношение к жизни. И мы убеждаемся в этом, когда Давыдов, рискуя жизнью, не отдает обманутым врагами колхозницам ключи от колхозных амбаров. История советской литературы — это история, в частности, и того, как развивался ее герой в борьбе за новую жизнь.

Вот он делает еще первые шаги в образе Павла Власова в романе Горького «Мать», начиная борьбу с самодержавием. Мы видим его далее в лице Чапаева в одноименном произведе­нии Фурманова в годы гражданской войны, когда он отстаи­вает свою освобожденную Родину от белогвардейцев. Вот он, как Глеб Чумалов из «Цемента» Ф. Гладкова, как Павел Кор­чагин из романа «Как закалялась сталь» Н. Островского, на­чинает свой великий трудовой подвиг социалистической стройки. Как Давыдов из «Поднятой целины» Шолохова, он строит но­вую, социалистическую деревню Как лирический герой поэзии В. Маяковского, он раскрывает перед нами все богатство своего духовного мира коммуниста и патриота, преданного идее мир­ного творческого труда и готового в то же время к любому

440

испытанию в борьбе за счастье и свободу Родины В попести Ю. Крымова «Танкер «Дербент» он открывает новую страницу в жизни своей страны, подавая пример нового, коммунистиче­ского отношения к труду.

В годы Великой Отечественной войны в образах Сабурова из «Дней и ночей» К. Симонова, Мересьева и Воробьева из -«Повести о настоящем человеке» Б. Полевого, героических работников тыла, показанных Ажаевым в романе «Далеко от Москвы», героев-краснодонцев из «Молодой гвардии» А. Фа­деева и многих, многих других наша литература показала бес­численные примеры небывалого героизма, проявленного совет­скими людьми, защищавшими свое социалистическое Отечество.

Основное жизнеутверждающее начало социалистического реализма ни в какой мере не исключает в нем и критического элемента, разоблачения всего того, что стоит на пути развития социалистического общества. В этом смысле социалистический реализм развивает (в новом, конечно, качестве) и традицию критического реализма.

Изображение человека, отрицательные качества или траги­ческая судьба которого говорят о том, к чему ведет нарушение тех принципов жизненного поведения, которые присущи поло­жительному герою,— одна из существенных творческих задач советских писателей. Так, например, проблема материнства у Вассы Железновой в изображении М. Горького превращается в свое отрицание в силу того, что Васса поглощена хищниче­ским, собственническим началом.

На примере судьбы Григория («Тихий Дон» Шолохова) можно проследить, как гибнет человек, оторвавшийся от на­рода, от интересов Родины Борьба с различными видами бур­жуазного индивидуализма, уводящего человека от возможности стать полноценным человеком, является в конечном счете одной из существенных форм борьбы советской литературы за поло­жительного героя, в ней проявляется критическая направлен­ность социалистического реализма по отношению ко всему, ме­шающему развитию новой жизни.

Искусство социалистического реализма ни в какой мере не снимает традиций критического реализма в плане изображения им недостатков действительности. Наоборот, тем яснее, глубже и принципиальнее могут быть раскрыты эти недостатки дей­ствительности, чем выше тот идеал, то представление о положи­тельном начале, которым располагает художник. Тем глубже сила критики, чем яснее перспективы подлинно положительного в жизни.

Торжество социалистических отношений в нашей стране, не­прерывный рост коммунистической сознательности оп-ределяют то обстоятельство, что носителем пережитков капитализма в нашей стране является, естественно, ничтожное меньшинство

441

населения. Очевидна, однако, вредоносность этих пережитков капитализма в условиях капиталистического соседства. И в еди­ничном проявлении пережитков капитализма скрыты стоящие за ними социальное зло и уродства капиталистического мира, беспощадная борьба с которыми является обязанностью совет­ского искусства.

Задача типизации, обобщения отрицательных явлений, свя­занных с пережитками капитализма в сознании людей, является одной из центральных для советского искусства, борющегося со всем, что мешает развитию нового в жизни. Вместе с тем те или иные отрицательные явления действительности могут и не быть связанными с пережитками капитализма, и перед искус­ством встает задача типизации этих явлений* уже на иной основе. В романе В. Кочетова «Журбины», например, показан ряд отрицательных явлений, характеризующих собой начальный период развития Алексея Журбина и конфликт, возникший между ним и его невестой Катей, постепенное освобождение Алексея от зазнайства, самовлюбленности, понимание Катей ошибки, которая привела ее к тому, что она вышла замуж за фальшивого человека и только после ряда тяжелых пережива­ний стала женой Алексея. Весь круг этих явлений, несомненно, связан с отрицательными чертами характера и Кати, и Алек­сея, Но ошибки Алексея и Кати, отрицательные черты, которые они отбрасывают в процессе развития своего характера, не со­относятся, понятно, с типическими чертами буржуазной психо­логии. Здесь перед нами уже иной круг явлений.

Понимание этой роли личного начала чрезвычайно суще­ственно для осмысления возможности раскрытия искусством некоторых отрицательных явлений действительности в нашей современности. Понятно, что мы не имеем здесь в виду тех типических обстоятельств, которые связаны с пережитками ка­питализма.

Именно с приближением к коммунизму качество личности, ее вкусы и потребности, ее индивидуальная свобода и тем самым возможные отдельные недостатки приобретают и определенный общественный смысл. Недостаточная ее активность, слабо раз­витое чувство нового и т. д.— все эти недостатки человека, оста­ваясь индивидуальными, будут привлекать к себе все большее общественное внимание ¹.

Закон критики и самокритики, являющийся законом разви­тия социалистического общества, является, естественно, и зако­ном социалистического реализма. На каждом этапе развития

¹ Классификация челонсчсских характеров, данная n работах И П. Пан-лона, юиорит, что при прочих ранных усповинх юпиачыте нос-питание бут,ет давать относительно различный эффект. Этот иопрос еще не поставлен u на­шей криіике,

442

социалистического искусства проблема индивидуальною и <>о щего, т. е. проблема роста социалистической личности, ным\ пает в определенном историческом своеобразии. Движение-к коммунизму определяет непрерывный рост этой личности, оп­ределяет все большую ответственность ее за то, как она уча­ствует в общем процессе движения к коммунизму. Тем самым проблема индивидуального получает все более общее, все более типическое значение в социалистическом искусстве. Рост социа­листической сознательности определяет все более высокие тре­бования, которые предъявляет коллектив к каждому своему участнику и в его личной жизни, поскольку коммунистическая нравственность не может иметь различных мерок примени­тельно к общественной и личной жизни человека. В социали­стическом искусстве проблема личности во всех индивидуаль­ных особенностях ее развития получает новое художественное освещение, типизируется в свете тех требований к личности, ко­торые вырастают в процессе движения общества к коммунизму. Поэтому в поле зрения социалистического художника входит и новая проблема — проблема борьбы со всем, что мешает росту человеческой личности.

Новая концепция человека, которую социалистическое искус­ство кладет в основу образа положительного героя, черпая ее в самой социалистической действительности, определяет вместе с тем и характер отрицательных образов, т е. всего того, с чем советское искусство борется в человеке. Только представляя, себе во всей его полноте новый и высший тип человека социа­листического общества, можно с исчерпывающей глубиной рас­крыть и все то, что мешает развитию этого человека. Поэтому-то в литературе социалистического реализма мы наблюдаем наряду с галереей положительных героев, утверждающих в себе пе"редовые черты советского человека на каждом новом этапе его общественного развития, и галерею отрицательных персо­нажей, в которых разоблачается все, что мешает развитию но­вого человека. «История пустой души», как предполагал в свое время Горький назвать «Жизнь Клима Самгина», т. е. история человека, воплощающего в себе основные черты антигумани­стического, буржуазного строя, могла быть создана с наиболь­шей силой и полнотой только на основе социалистического реа­лизма.

Небесполезно, хотя бы в самой сжатой форме, проследить на нескольких примерах, как растет и развивается образ поло­жительного героя, все более широко и многогранно себя про­являя в процессе развития советской литературы в целом.

Рост и развитие этого образа определяется двумя, так ска­зать, перекрещивающимися условиями: с одной стороны, разви­тие самой действительности утверждает все более новые и все более разнообразные пути формирования коммунистического

I

443

общества; с другой стороны, осмысление его опыта осуществ­ляется художником ни в коей мере не автоматически, а опре­деляется его личным общественным опытом, кругозором, миро­воззрением— всем тем, что позволяет ему с наибольшей глуоиной уловить и понять все то новое, что развивается в дей­ствительности. В литературном процессе мы всегда имеем дело с тем, что можно назвать интерференцией литературного раз­вития. Подобно тому как волны, расходящиеся от брошенного в воду камня, догоняют друг друга, пересекаются, создают самые причудливые формы взаимодействия, точно так же и в изображении новых сторон развивающейся действительности писатель, вступающий в литературу, может обладать менее зна­чительным кругозором сравнительно с художником, рисовавшим более ранние периоды общественного развития. В творчестве Горького перед нами более совершенный образец ^ отражения революционной борьбы на основе социалистического реализма сравнительно с писателями, которые рисовали более богатые и зрелые формы социалистической действительности в целом, но отразили их менее углубленно, чем Горький явления своего времени.

Вот почему постановка вопроса об этапах развития социа­листического реализма ни в какой мере не предрешает харак­теристики этих этапов как этапов, сменяющих друг друга в по­рядке непрерывного усовершенствования этого метода. Отра-•жение в искусстве любого момента действительности есть не только функция развития самой действительности, но и степень ее индивидуального осознания и раскрытия каждым данным художником.

Но при всем историческом своеобразии каждого из этапов развития социалистического реализма мы вправе говорить и об их внутреннем единстве.

Непрерывное развитие метода социалистического реализма есть отражение роста и развития социалистического общества. Павел Власов, Павел Корчагин и Олег Кошевой — это различ­ные типы социалистического человека, сложившиеся на различ­ных этапах борьбы за коммунизм. Но вместе с тем каждый из них — представитель единого в своей основе типа социалисти­ческой личности. В этом ключ к пониманию единства метода социалистического реализма.

Было бы неправильно представлять дело так, что метод сам по себе неизменяем и лишь повторяется применительно к но­вому материалу. Вопрос здесь решается по аналогии с мыслью Энгельса о том, что в оценке личности важно не только то, что она делает (т. е. общее с другими), по и как она это делает (г. е. ее индивидуальные усилия). Единство и различие этапов развития социалистического реализма и состоит в том, что на каждом этапе перед ним возникают основные общие вопросы:

414

характер идеала, тип героя, развитие жизни в конфликт,їх, Ію ответы на эти вопросы жизнь подсказывает в зависимое І и о І реальных исторических условий (историческое содержание идеала, нужные жизни черты героя, данный тип конфликта и пр.).

Но изменение самой исторической обстановки вовсе не обо­значает, что меняются основные общие принципиальные черты самого метода, заменяясь новыми и более совершенными. Ме­нялись жизненные проблемы, которые и подсказывали писателю новые ответы на общие для всех периодов основные вопросы, связанные с движением к коммунизму, с революционным раз­витием жизни, характером борца за коммунизм, партийным пониманием действительности. И значение писателя прояв­ляется именно в том, в какой мере сумел он дать для своего времени наиболее глубокие ответы на эти основные вопросы и увидеть именно те жизненные отношения, которые требуют этих ответов. Величие Горького как художника в том, что для своего времени он нашел наиболее полный и своевременный ответ на решающие вопросы о том, как именно в те годы шла борьба за социализм. В его творчестве перед нами образец ме­тода социалистического реализма, хотя жизнь неизмеримо ушла вперед и герои современных писателей по своему социалисти­ческому опыту выше героев Горького. Качество осуществления метода социалистического реализма и определяется не только обогащением его в ходе развития самой жизни, но и тем соот­ношением в нем постоянного и переменного, общего и истори­ческого, что определяется именно деятельностью данного писа­теля, его умением не только видеть новое в жизни, но и давать наиболее обобщенное ее понимание, связывать ее со всем про­цессом жизненного развития, с основными проблемами борьбы за коммунизм в целом. Поэтому-то каждый этап развития ме­тода социалистического реализма и глубоко исторически свое­образен, и вместе с тем един в своей основе с предшествовав­шими ему.

Если мы с этой точки зрения обращаемся к характеристике этапов развития образа положительного героя в советской ли­тературе, то начать ее мы вправе с образа героя горьковской пьесы «Мещане» (1902)—машиниста Нила. Несомненно, об­разу Нила многое уже предшествовало в творчестве раннего Горького конца 90-х — начала 900-х годов не только в обри­совке, так сказать, эпических образов (Озорник, Коновалов и другие), но и, главное, в образе повествователя, который в твор­честве раннего Горького играет значительную роль. Образ по­вествователя выступает в ранних произведениях Горького в са­мых разнообразных аспектах: он и собеседник (как Максим Савватеевич в «Супругах Орловых»), и спутник («Емельян Пиляй»), и друг («Коновалов»), и наблюдатель (Метеор

445

в «Бывших людях»), и рассказчик («Челкаш», «Скуки ради») и т. д. Дело не в том, что в основе образа повествователя Горь­кого лежит, как известно, автобиографический материал. Дело в том, что художественное преображение этого материала имеет свою очень существенную функцию. Образ повествователя и вообще, и в творчестве раннего Горького в частности — это образ, который чаще всего является носителем оценок, об­раз, который дает определенную точку зрения на все происхо­дящее в произведении. И художественная функция образа по­вествователя у раннего Горького состоит именно в том, что в отличие от различных видов стихийного протеста против дей­ствительности, показанного в различных персонажах расска­зов раннего Горького, образ повествователя в его произведениях дает нам уже новый тип человека — человека, осознающего путь устранения жизненных противоречий буржуазного строя, человека, социалистически мыслящего. Если Коновалов в своем стихийном гневе может только просить своего друга «объяснить ему его жизнь», то друг его, повествователь, рассказывающий о Коновалове, уже в состоянии выполнить эту просьбу: «Я на­чал говорить об условиях и среде, о неравенстве, о людях — жертвах жизни и о людях — владыках ее... Я с жаром расписы­вал ему его жизнь и доказывал, что он не виноват в том, что он таков... Он — печальная жертва условий, существо, по природе своей со всеми равноправное и длинным рядом исторических несправедливостей сведенное на степень социального нуля». Именно повествователь дает известное вступление к рассказу «Челкаш», бросающее совершенно новый свет на трагическое столкновение двух несчастных людей—Челкаша и Гаврилы, ко­торые сами не в состоянии осмыслить всей трагедии своего существования:

До слез смешны длинные вереницы грузчиков, несущих на плечах своих тысячи пудов хлеба в железные животы судов для того, чтобы заработать несколько фунтов того же хлеба для своего желудка. Рваные, потные, оту­певшие от усталости, шума и зноя люди и могучие, блестевшие на солнце дородством машины, созданные этими людьми,— машины, которые в конце концов приводились r движение все-таки не паром, а мускулами и кровью своих творцов,— в этом сопоставлении была целая поэма жесткой иронии .. псе кругом казалось напряженным, теряющим терпение, готовым разразиться какой-то грандиозной катастрофой, взрывом, за которым в освеженном им воздухе будет дышаться свободно и легко.

Все эти примеры свидетельствуют о том, что еще до пьесы «Мещане» образ положительного героя в своих существенных чертах уже складывался в творчестве раннего Горького. Однако бесспорно, что в образе Нила все эти черты получили уже но­вые качества, были со всей отчетливостью персонифицированы в типически обрисованном характере, впервые появившемся в истории мировой литературы,— в характере человека, являв­шегося носителем социалистического в широком смысле слова

446

отношения к действительности. В образе Нила Горьким улов­лено прежде всего то качество исторической активности нового человека социалистического общества, о котором мы выше гово­рили. Нил является носителем огромного жизненного оптимизма. «.. .жить — мне нравится... Большое это удовольствие — жить на земле!.. — говорит он.— Ненавижу людей, которые портят жизнь». Эта радость жизни в образе Нила выступает не как пассивное восприятие всего того, что дает человеку жизнь; она связана с отчетливым представлением о том, что «права не дают, права берут... Человек должен сам завоевать себе права». Отношение Нила к жизни — это отношение борьбы, утверждение своих прав наперекор всему, что противостоит ему в жизни. «Не вижу ничего приятного,— говорит он,— в том, что мною и другими честными людьми командуют свиньи, ду­раки, воры... Но — жизнь не вся за ними! Они пройдут, исчез­нут, как исчезают нарывы на здоровом теле. Нет такого рас­писания движения, которое бы не изменялось!..»

«Посмотрим, как тебе ответит жизнь»,— говорит ему Петр.

«Я заставлю ее ответить! ак, как захочу»,— отвечает ему Нил.

Этот пафос нового отношения к жизни дают Нилу трудо­вые массы, трудовой народ.

«Да,— говорит он,— хозяин тот, кто трудится... Запом­ните-ка это!»

В этих формулировках Нила, так же как и во всем его жиз­ненном поведении, раскрытом перед нами, отчетливо обрисо­вывается человек нового типа и склада, выросший в той обста­новке коллективного труда и борьбы, которая была присуща только пролетариату. Только в этой среде, как мы помним, и создались общественные условия, которые вырабатывали чело­века нового типа. Готовность к борьбе и подвигу, чувство един­ства с трудовым народом и вытекающая отсюда новая по своему историческому качеству активность человеческой лич­ности— все эти решающие качества социалистического поло­жительного героя впервые художественно открыты и воплощены с такой полнотой Горьким именно в образе Нила.

Вместе с тем новизна х}дожественной задачи, стоявшей пе­ред художником, и самый характер исторической действитель­ности конца 90-х — начала 900-х годов, обобщенной в образе Нила, определяли еще своеобразную первичность его, извест­ную ограниченность отражения в образе Нила роста рабочего движения начала 900-х годов. Основное и главное в жизни Нила — его труд, его борьба, его социальные связи — все это находится вне поля зрения пьесы. Тем самым действенная сто­рона этого характера остается в значительной мере еще в тени. Он обрисован главным образом в эмоциональном и интеллекту­альном отношении. Как тип общественного поведения он еще во многом не раскрыт.

447

В пьесе «Враги» (1906) Горький устранил эту ограничен-; ность в трактовке нового героя. Здесь в центре внимания уже " рабочий коллектив, рабочая масса. Но вместе с тем во «Вра­гах» задача изображения рабочего коллектива в известной мере отодвинула на второй план изображение индивидуальною героя, концентрирующего в себе качества этого коллектива. Вот почему именно роман «Мать» и явился завершающим эта­пом во всей работе Горькою 90-х и начала 900-х годов над созданием образа социалистического положительного героя. В романе в равной мере разрешена и задача изображения мас­сового революционного движения рабочего класса и революци­онного крестьянства, и вместе с тем задача раскрытия передо­вых качеств человека, рождающегося в этом процессе разверты­вания массовой революционной борьбы. Не случайно, конечно, и то обстоятельство, что на примере романа «Мать» перед нами с исключительной отчетливостью выступает новое эстетическое качество социалистической действительности. Одним из худо­жественных открытий, совершенных Горьким в романе «Мать», было, в частности, именно то, что он показал, что самое вос­произведение реальных фактов борьбы за социализм имеет в принципе эстетический смысл и значение, поскольку на этом этапе развития общества взаимоотношение идеала и действи­тельности принципиально иное, чем то, которое характерно для старого общественного уклада.

Мы уже приводили слова Ленина о том, ч го жизнь народ­ных героев, подобных И. В. Бабушкину, должна стать содержа­нием книг, которые будут «лучшим чтением для молодых ра­бочих», которые будут учить их тому, «как надо жить и дей­ствовать» ', подчеркивая тем самым, что художественное воспроизведение жизни борца за социализм получает воспита­тельно-эстетическое значение.

Роман «Мать» в отличие от предшествовавших произведений Горького, в которых рисовался образ социалистического поло­жительного героя, и замечателен, в частности, тем, что Горь­кий в его основу положил реальную практику революционной борьбы в Нижнем Новгороде. О событиях этой борьбы в Ниж­нем Новгороде Ленин писал в «Искре» в декабре 1902 года в статье «Новые события и старые вопросы». Эта статья яв­ляется ключом к пониманию романа «Мать», и надо полагать, что она оказала весьма существенное влияние па работу Горь­кого над романом. Эта статья предшествовала напечатанным в «Искре» речам нижегородских рабочих Заломова, Быкова, Самыркина и Михайлова, произнесенным ими перед судом Мо­сковской судебной палаты 28—31 октября 1902 года.

¹ В И. Л с и и ІІ, Поли собр соч , т 20, tip 8J.

448