Ситуационная задача 2

Обвиняемый П. упорно отрицал свою причастность к сбыту кожтоваров, похищенных с кожзавода. Следствием были получены сведения о том, что в доме или во дворе дома, принадлежащего П., имеются тайники, в которых хранятся ценности, нажитые преступным путем, и предназначенные для сбыта кожтовары. Было также известно, что значительную сумму денег П. хранит в жестяной коробке из-под кинолент. Однако тайник этот обнаружить не удалось. Перед очередным допросом П. следователь в кабинете возле стола положил изъятые у других соучастников похищенные кожтовары, завернутые в бумагу таким образом, что часть кожи просматривалась (...). Сверху на свертке следователь написал: «Изъято при обыске». Затем коробку из-под кинолент он положил на стол, накрыл ее папкой таким образом, что торцовая часть (точнее часть цилиндрической поверхности) коробки была хорошо заметна. (...)

В первые же минуты допроса П. проявил явное беспокойство и нервозность. Его взгляд время от времени задерживался то на свертке, то на коробке из-под кинолент. Следователь убедился, что его тактический расчет (…) оправдался: П. действительно решил, что тайник с кожтоварами и ценностями обнаружены, скрывать свою причастность к преступлению бесполезно. Ранее четырежды судимый, П. быстро сориентировался и, желая опередить ход событий, заявил, что он «все обдумал и имеет намерение чистосердечно сознаться в соучастии».

/А. С. Кривошеев. «Изучение личности обвиняемого в процессе расследования». М., 1971, стр. 15 – 16/.

Ситуационная задача 3

Несколько лет назад в моем производстве было дело, которое возникло в связи с жалобами родственников жены некоего Янова о том, что в течении полугода они не имеют от нее известий, а Янов живет с другой женщиной.

При производстве проверки Янов объяснил, что действительно осенью прошлого года к нему приехала жена с сыном. Он, Янов, со своим товарищем Инковым встретили их на станции и затем (...) поехали в поселок, где тогда жил Янов. Причем Инков с сыном ехали на повозке, а Янов с женой шел сзади. По дороге жена поссорилась с Яновым и повернула обратно, чтобы поехать к своим родным, а сына оставила ему.

К родным жена не вернулась, и нигде ее обнаружить не удалось. В связи с этим и учитывая неясность ряда обстоятельств, было принято решение возбудить уголовное дело о безвестном исчезновении Яновой. (...)

Надо заметить, что расследование дела осложнилось еще следующим: указанные со6ытия происходили в районе Казани, а к моменту расследования Янов жил и работал под Москвой. Инков жил в Сибири.

С чего начинать расследование? Из материалов предварительной проверки усматривалось, что Янов еще при жизни жены изменял ей. Жена об этом знала или, во всяком случае, догадывалась и высказывала угрозы в адрес своей соперницы (или соперниц). После исчезновения жены Янов ее вещи раздал знакомым, в частности швейную машину подарил Инкову. Иначе говоря, поведение Янова после исчезновения жены свидетельствовало о том, что он не ждет возвращения жены и, более того, убежден, что она не вернется и вещей обратно не потребует. Данные обстоятельства давали основания полагать, что ее нет в живых. Поскольку это известно только Янову и никому другому, то, значит, он имеет непосредственное отношение к ее гибели.

Но, разумеется, начинать с допроса Янова и предъявления ему обвинения пока не было оснований.

Я выехал в поселок, где ранее жил Янов, надеясь найти свидетелей, с помощью которых удалось бы выяснить нужные подробности. Возможно, удастся найти труп Яновой, так как наиболее вероятно, что она убита где-то в районе поселка. Но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Свидетели, которых удалось найти, рассказали о том, что в поселок приехали на повозке Инков с сыном Янова и вещами, через некоторое время пришел пешком сам Янов. Он был расстроен. На вопросы знакомых отвечал, что поссорился с женой, и она от него уехала. Поиски трупа также не увенчались успехом(…)

Значит, получалось, что Янова, приехав с сыном к мужу и вполне нормально встретившись с последним, внезапно возвратилась обратно, даже не взглянув на маленького сына и не попрощавшись с ним. Это было неправдопадобно. Но если все-таки это произошло? Как доказать, что Янова никуда не уезжала и была убита мужем?

Оставалось только одно  допрос Янова. Вызвать его к себе в прокуратуру значит предупредить его и дать ему возможность соответственно подготовиться к допросу. И я решил поехать к Янову на место его работы.

Прибыв туда и представившись его начальству, я попросил предоставить мне какой-либо отдельный кабинет для беседы с Яновым(...)

Когда Янов вошел в кабинет, по его лицу было видно, что он ждет вопроса о своей жене и готов отвечать именно на этот вопрос. Но такой вопрос ему задан не был. Вместо этого я стал подробно расспрашивать его о службе в армии во время войны, о его жизни и работе в дальнейшем. Это продолжалось довольно долго. Янов держался напряженно и скованно, медленно, но достаточно обстоятельно отвечал на вопросы. Чувствовалось, то он осторожен, но растерян и не может понять, чего хочет от него следователь. Нужен какой-то толчок, чтобы сбить Янова с намеченного им пути и заставить правдиво рассказать обо всем.

И я решился на такой прием. У меня в портфеле было несколько сообщений и ответов на запросы о розыске Яновой или ее трупа. Среди них была и телеграмма из Казани следующего содержания: «Просим направить гражданина Янова для опознания трупа жены». Как было мною уже выяснено, этот труп не был трупом Яновой: ни по возрасту, ни по приметам, ни по времени наступления смерти. Но все эти подробности содержались в другом, полученном позднее сообщении, в телеграмме их не было. Обман? Недозволенный прием? Нет. Ведь телеграмма была подлинной. Факт обнаружения трупа женщины действительно имел место. Значит, я был в вправе сообщить об этом факте Янову.

Сделав вид, что отыскиваю в портфеле какие-то бумаги, я вынул телеграмму и положил на стол. Затем, сказав, что мне нужно срочно позвонить по телефону, я попросил Янова подождать и вышел из кабинета, оставив телеграмму на столе.

Когда через 2З минуты я вернулся, по лицу Янова было видно, что телеграмму он прочитал. Тогда я задал ему такой вопрос.

• Вам ясно, для чего вы вызваны на допрос?

• Да, ясно...

• Тогда расскажите все подробно.

И Янов, очевидно, будучи уверен, что труп его жены найден и запираться бесполезно, рассказал следующее. Во время пути по лесу между ними произошла ссора и он охотничьим ножом ударил жену и случайно попал в левую часть груди, в область сердца. Она тут же упала и умерла, чтобы скрыть случившееся, Янов отнес труп на несколько шагов в старую траншею, положил на дно и, обрушив ногами край траншеи, засыпал труп землей. Когда пришел в поселок, сказал, что жена уехала к своим родным.

/М.И. Кольнер. «Из практики следователя». М., 1971, стр. 3639/.