Ситуационная задача 18

Акимова была задержана в тот момент, когда пыталась выйти из магазина с похищенными тремя комплектами детского белья. Кроме того, в сумке у нее были обнаружены две детские курточки, похищенные ею в этот же день в другом магазине. Свою вину по этим эпизодам краж Акимова признала и показала, что похитила вещи для своих малолетник детей. В милиции имелись данные о том, что на протяжении двух лет из промтоварных магазинов самообслуживания кто-то систематически совершает кражи различных детских вещей. Способ совершения краж и характер похищаемых вещей давали основание заподозрить Акимову в этих преступлениях. Однако она упорно отрицала свое причастие к ним.

Вызвав на допрос мужа Акимовой, следователь сообщил ему о причине задержания жены и поинтересовался, не совершала ли она подобных краж ранее. Муж ответил, что их дети одеты хорошо и, как ему известно со слов жены, всю одежду для детей она покупает в магазинах. В частности, несколько дней назад жена принесла новый костюмчик для старшего сына; купила ли она этот костюмчик, он не знает. Не мог Акимов и объяснить, на какие средства за последнее время Акимова приобрела лично для себя пальто и сапожки. Производя обыск а квартире Акимовой, следователь не стал изымать различные детские вещи. Во-первых, все они (за исключением детского костюмчика) имели ту или иную степень изношенности. Во-вторых, допрос Акимовой по поводу каждой изъятой вещи вряд ли привел бы к положительным результатам, поскольку допрашиваемая могла, что следователь не знает, какие вещи ею похищены, а какие куплены. Для следователя же важно было, чтобы она сама назвала похищенные ею вещи и указала даты и места совершения краж. С этой целью он изъял большую хозяйственную сумку Акимовой, костюмчик, о котором говорил муж, и некоторые другие детские вещи. Все вещи были положены в сумку так, чтобы был виден костюмчик. Сумку следователь поставил рядом со своим столом.

Вызвав Акимову на допрос, следователь заявил ей, что располагает данными, позволяющими подозревать ее в совершении еще ряда краж детских вещей из магазинов, и в подтверждении сказанному сослался на то, что за три дня до ее задержания из того же магазина был похищен детский костюмчик, аналогичный тому, который она принесла домой. Он так же разъяснил допрашиваемой значение для нее, матери двух малолетних детей, чистосердечного раскаяния. Вид туго набитой хозяйственной сумки с видневшимся детским костюмчиком вызвал у Акимовой преувеличенное представление об осведомленности следователя. Считая, что в сумке находятся и другие похищенные ею детские вещи и что в создавшейся ситуации ей действительно лучше во всем сознаться, Акимова дала правдивые показания о всех ранее совершенных ею кражах детских вещей. При этом она указала, какие из похищенных вещей оставляла дома, а какие и кому продала.

/Еникеев М. И., Черных Э. А. Психология допроса М., 1994, С. 74-75./

Ситуационная задача 19

14 февраля жители деревни С. сообщили, что их односельчане, престарелые супруги Ф., 13 и 14 февраля не появлялись на улице, дверь их дома заперта на навесной замок, печь, в эти дни не топилась, а со двора доносился рев коровы. По этому сообщению в деревню выехал старший следователь прокуратуры с группой оперативных работников и судебным медиком.

Труп Ф. был обнаружен в подполе кухни в домашней одежде (рубашка и брюки), в области головы имелись повреждения, во рту трупа находился окурок папиросы. Жены убитого в доме не оказалось.

На основе данных, полученных в ходе осмотра трупа, судебный медик предположил, что смерть Ф. наступила от закрытой черепно-мозговой травмы, возникшей при ударе твердым тупым предметом либо при ударе о таковой. Была назначена судебно-медицинская экспертиза. Из заключения эксперта, поступившего 16 февраля, явствовало, что механизм повреждений у потерпевшего носит сложный характер: в Ф. стреляли дробовым зарядом, но выстрел оказался касательным и мог повлечь лишь временный шок; падая, Ф. получил ушиб головы, повлекший кровоизлияние под мягкие мозговые оболочки, вызвавшие смерть. Не исключалась и возможность получения ушиба головы в момент сбрасывания потерпевшего в погреб. Таким образом прояснилась картина убийства Ф.: преступник сначала стрелял через окно кухни, а затем проник в помещение дома через окошко над дверью крытого двора.

Труп жены Ф. был найден в 800 м. от деревни О., в канаве подо льдом с двумя огнестрельными ранениями в область спины и трудной клетки спереди.

При допросе родственников потерпевшей, производивших уборку в комнатах после первоначального осмотра, было выявлено, что во время уборки помещения они нашли совершенно новый валенок покойного, из голенища которого был вырезан кусок войлока размером с лист писчей бумаги, а так же полоску войлока Г  образной формы. Произвели выемку этих предметов. После сопоставления полоски войлока с поврежденным голенищем валенка стало ясно, что из него вырезалась стелька, и что испортил новую вещь, по всей вероятности, преступник.

В квартире подозреваемого Д. был произведен обыск. Перед производством обыска Д. был задан вопрос: «Где стелька?». Застигнутый врасплох, он ответил, что стелька в сапоге, и указал, в каком именно. Из этого сапога действительно извлекли новую стельку из черного войлока. В остальной обуви обнаружены стельки, изготовленные из светлосерой кошмы. Изъяли также ружье и вещи, похищенные им в доме потерпевших  наручные часы, кошелек и лотерейные билеты.

Д. дал подробные показания, соответствующие установленным по делу фактическим обстоятельствам.

/Еникеев М.И., Черных Э.А. Психология обыска и выемки, м., 1994, С.42-43./