- •Атрибутивные структуры в языковом мышлении
- •Введение1
- •Номинативное знание
- •1:Отдельное номинативное знание §1Операция «ппс»
- •§2Понятие атрибутивного знака Первое определение номинативного знания
- •§3Ориентация по содержанию "метки"
- •§4Содержание и значение
- •§5Различение содержания и значения знака
- •2:О методе семиотического исследования знаковых систем §1Идея метода "восхождения"
- •§2Восхождение от абстрактного к конкретному на примере "Капитала"
- •3:О методе исследования системы атрибутивного знания §1"Клеточка" атрибутивного знания
- •§2Номинативность мышления маленьких детей
- •§3Номинативность раннего мышления человечества
- •§4Статус "клеточки" и принципы построения систем знаний
- •§5Связь между формой и содержанием
- •4:Гипотетическая система атрбутивно-номинативного знания §1Отношения между полями содержания
- •§2Номинативное знание "в движении"
- •§3Идеально и реально возможное
- •5:Полиноминативные знания и их системы §1Антиномии
- •Второе определение номинативного знания (интенсивность)
- •6:Номинативный комплекс
- •§2Номинативная многознаковая форма
- •Третье определение номинативного знания (экстенсивность)
- •§3Нарушение номинативности: иерархия знаков в форме
- •Синтагматическое знание
- •7:Отдельная синтагма §1Возникновение синтагматических знаний: постановка задачи
- •§2Перераспределение функций в структуре знака
- •§3Специфика функций знаков синтагмы
- •§4Антиномии
- •§5Процессы согласования
- •§6Объективные, содержательные и формальные функции
- •§7Процессы подведения и соотнесения
- •§8Изменение функций знаков синтагмы: пример 1
- •§9Изменение и передача функций в синтагме: «картина – упала»
- •§10Содержание морфологических отличий
- •8:Отдельный синтагматический комплекс §1Знак группировки и сокращения
- •§2Функции знаков в синтагматическом комплексе
- •§3Достоверные и вероятные знания
- •9:Простейшее определение §1Потеря функции и её восстановление в другом знаке
- •§2Расщепление функции обобщения
- •§3Понятие "существенности" свойства
- •§4Определение, как связь (a)—(a)
- •§5Понятие об определении
- •§6Родовидовая теория с новой точки зрения
- •§7Другие теории с точки зрения этой
- •Приложение: план книги
- •Обоснование темы
- •Принципы исследования
- •Строение отдельной синтагматической структуры
- •Метод структурно-функционального анализа в процессе генетического выведения
- •К теории значения знаков
- •Отдельный синтагматический комплекс
- •Простейшее определение, его назначение и структура
- •Примечания
5:Полиноминативные знания и их системы §1Антиномии
Как мы уже выяснили, развитие системы атрибутивно-номинативного знания может быть обусловлено только той познавательной деятельностью, в ходе которой либо происходит изменение характера и числа операций, входящих в набор, либо уже сложившиеся и оставшиеся неизменными операции этого набора применяются к тем предметам объективного мира, к которым раньше применялись другие операции.
Начнём с первой из указанных выше причин: в ходе трудовой деятельности коллектива устанавливается новое, дотоле неизвестное практическое отношение, к примеру, XK, где X – исследуемый предмет, а K – предмет-индикатор.
Оставим в стороне все вопросы о том, почему и как оно возникает: чтобы ответить на них, надо проделать специальное исследование, которое не входит в наши задачи. Предположим, что это практическое отношение возникло и закрепилось, то есть стало повторяться. Оно выделяет в предметах новое свойство, до сих пор не известное коллективу. Возникает необходимость выразить его в знании. Но для этого надо выработать новую операцию практически-предметного сравнения, соответствующую выделяемому свойству.
П
рактически
устанавливаемое отношение XK
образует её основу. Однако, для операции
сравнения одного этого практического
отношения ещё не достаточно: необходим
так же предмет-эталон (находящийся в
таком же отношении к предмету-индикатору
K), связанный с
определённым знаком. Но такого знака
в поле формы пока ещё нет и не может
быть, так как свойство, выделяемое в
практическом отношении XK
по условиям отлично от всех свойств,
уже известных коллективу. Таким образом
возникает несоответствие между полем
практически выделяемого в предметах
абстрактного содержания и полем
существующей формы. Однако, поскольку
вновь обнаруживаемое в практическом
отношении свойство XK
выделяется регулярно и используется
в трудовой деятельности коллектива,
постольку необходимость выразить его
в каком-то знании сохраняется. Тогда
остаётся только один путь: выразить
вновь обнаруженное свойство через
прежние, уже известные.
Механизмы этого выражения могут быть различными. Предположим, что в практически устанавливаемом отношении к предмету-индикатору K участвует предмет X из области содержания, обозначаемой знаком (A), то есть предмет, к которому уже применялась операция практически-предметного сравнения.
П
оскольку
вновь установленное практическое
отношение XK
и прежнее, уже известное и зафиксированное
в специальном знании отношение XI
имеют один и тот же "основной"
предмет X, постольку
естественной, по-видимому, будет
попытка сопоставить между собой эти
отношения и образовать систему
сопоставления, в которой отождествляются
разные отношения. В результате этого
отождествления устанавливается
определённая связь между свойством
предмета X,
выделенным в отношении к предмету-индикатору
K, и знаком (A),
обозначавшим свойство этого предмета,
выделяемое в отношении к предмету-индикатору
I. Нетрудно заметить,
что в результате установления этой
связи, соответствие между полем
абстрактного содержания и полем формы
нарушается: двум различным свойствам
предмета X, двум
различным "элементам" поля
абстрактного содержания соответствует
теперь один знак, один элемент поля
формы.
Специально отметим, что, обозначая вновь открытое свойство предмета X тем же знаком, что и открытое в нём раньше свойство A, мы действуем не произвольно, не ломаем уже существующие связи знания и не создаём новые, а, наоборот, – опираемся на имеющиеся, уже сложившиеся связи – именно, на связи поля формы с полями предметов и классов, – следуем им. Знак первого свойства, открытого в предмете X, становится обозначением так же и вновь открытого свойства только потому, что являясь знаком первого свойства A, он является одновременно и знаком всего предмета X в целом, со всем множеством его свойств, а, следовательно, неявно – и этого вновь открытого свойства. Таким образом, устанавливая новые связи в одной системе-компоненте – именно в системе "поле формы поле абстрактного содержания" – мы следуем уже существующим связям в других системах-компонентах, в частности, в системе "поле формы поле предметов".
Но именно это обстоятельство – следование связям, существующим в одной компоненте системы атрибутивно-номинативного знания – приводит к несоответствию в другой, к тому, что два различных свойства предмета X обозначаются одним и тем же знаком.
Это несоответствие между полем абстрактного содержания и полем формы, существующее наряду с соответствием между полями предметов и классов и полем формы неизбежно проявляет себя в виде противоречия.
Действительно, в системе сложившегося атрибутивно-номинативного знания знак (A) обозначает определённый класс предметов W,X,Y,Z... (всех, которые обладают свойством A). Высказывая положение W—(A), X—(A), Y—(A) и т.д., мы утверждаем, что все эти предметы обладают одним и тем же свойством, именно тем, которое выражено в знаке (A). Но в знаке (A) теперь выражено два свойства и, распространяя обозначение (A) на все предметы класса W,X,Y,Z.., мы невольно распространяем на них и то свойство, которое выделено посредством вновь возникшего практического отношения ХК.
Иначе говоря, хотим мы того или нет, но второе свойство незаконно, "по сопричастности" обозначенное знаком (A), в соответствии с существующими связями системы знания распространяется на все предметы, обозначенные этим знаком, т.е. не только на предметы W и X, в которых оно, предположим, практически выделено, но и на предметы Y и Z, входящие в этот же класс (по первому свойству). Но предметы W,X,Y,Z... наверняка были сходны лишь в одном свойстве, а все остальные у них могут оказаться различными и, следовательно, в предметах Y,Z... может и не быть второго свойства, обнаруженного в предметах W и X. Это скрытое пока противоречие обнаруживается явно, как только человек в процессе труда и познавательной деятельности делает ещё один шаг и пытается использовать предметы Y и Z в соответствии со вторым свойством предметов W и X. Он обнаруживает, что второго свойства у них нет, и вынужден выразить это в виде отрицательного знания Y–/–(A) или Z–/–(A).
Заметим, что именно здесь впервые появляется необходимость в отрицании, как особом виде знания. До этого человек вполне мог удовольствоваться лишь одним видом знания утвердительным, а отрицательный результат той или иной операции практически-предметного сравнения вообще не фиксировать в виде знания (см. §2).
Мы не можем заниматься исследованием механизма условий возникновения отрицательного знания. Для этого нужна специальная работа. Нам важно только подчеркнуть, что впервые оно возникает, по-видимому, именно здесь, в ситуации описанного выше противоречия, и в силу этого появляется первоначально не отнесением "отрицательного свойства" или "отрицательной абстракции" к предмету (таких свойств и абстракций на этом этапе познания быть не может), а отрицанием проделанного раньше отнесения.9
С этой точки зрения отрицательные знания должны быть в какой-то мере рефлективными и должны стоять на высшей ступени по сравнению с утвердительными. Однако, повторяем, детальное исследование этого вопроса и обоснование высказанных положений требует специальной работы.
Итак, мы выяснили, что несоответствие между полем фактически выделенного содержания и "инертным" полем формы и полями предметов и классов, приводит к противоречию между компонентами системы знания: восстановление соответствия в системе "поле абстрактного содержания – поле формы" должно нарушить сложившиеся соответствия в двух других системах-компонентах и привести их к перестройке.
Внешне это противоречие проявляется в виде антиномии, то есть в появлении в системе знания двух в равной мере правильных и оправданных, но в то же время внешне (формально) исключающих друг друга знаний: Y—(A) и Y–/–(A).
Знание Y—(A) правильно и оправдано, если под (A) мы подразумеваем первое свойство предметов W, X, Y, Z...; но так же правильно и оправдано знание Y–/–(A), если под (A) мы подразумеваем второе свойство, открытое в предметах W и X.
Фактически содержание, фиксируемое в знаке (A) в этих двух случаях, таким образом, различно, и поэтому на деле эти знания нисколько не исключают друг друга, на деле между ними нет противоречия, однако, это различие содержаний пока никак не выражено в форме. А так как именно характер формы всегда определяет производимое отнесение или "выбор" объектов, то и в данном случае общность формы заставляет думать, что содержание, подразумеваемое в обоих знаниях, – одинаково, заставляет производить отнесение к одному и тому же предмету, и вследствие этого знания Y—(A) и Y–/–(A) выступают как исключающие друг друга, как противоречивые. Возникает антиномия.
Нетрудно
показать, что к тому же самому результату,
то есть к такой же антиномии, мы пришли
бы и в случае, если бы после обозначения
знаком (A) вновь
открытого свойства, применили сложившуюся
операцию к какому-либо новому предмету
U. Обнаружив у этого
предмета второе свойство (выделяемое
в практическом отношении к
предмету-индикатору K),
мы должны были бы включить его в класс
предметов А, и, в силу этого, приписать
ему так же и первое свойство, обозначенное
этим знаком. Итогом всего этого должно
было быть знание U—(A).
Но как только в следующем шаге трудовой
и познавательной деятельности мы
сделали бы попытку практически выделить
это свойство, так тотчас же обнаружилось
бы, что в действительности в предмете
U его нет, и мы должны
были бы зафиксировать этот результат
в отрицательном знании U–/–(A).
Таким образом, и здесь, на этом пути результатом трудовой и познавательной деятельности в какой-то момент становится антиномия U—(A) и U–/–(A).
Приступая к реконструкции процесса выработки новой операции сравнения и осознания её результата – свойства, выделяемого во вновь возникшем практическом отношении мы сказали, что механизмы этого процесса могут быть различными. Мы рассмотрели один из возможных механизмов, и убедились в том, что в определённый момент он неизбежно, каким бы путём мы ни шли в дальнейшей познавательной деятельности, приводит к антиномии. Другие возможные механизмы выработки новой операции практически-предметного сравнения ещё очень мало изучены,10 однако, на основании общих соображений, можно утверждать о них то же самое, что мы сказали относительно первого механизма. Если в системе знания, в силу каких угодно обстоятельств, складывается такое положение, что один "элемент" поля формы соответствует двум различным "элементам" поля абстрактного содержания, то это в какой-то момент познания неизбежно приводит к антиномии. А какой бы механизм выработки новой операции сравнения мы ни разбирали, он обязательно включает в себя "выражение" вновь установленного практического отношения в другом, уже известном отношении и, соответственно, "схватывании" свойства, выделенного во вновь установленном отношении, в форме другого свойства, выделяемого в уже известном отношении. Следовательно, какой бы механизм выработки новой операции сравнения мы ни разбирали, он обязательно приводит к тому, что двум различным "элементам" поля абстрактного содержания будет соответствовать один "элемент" поля формы. А это, в свою очередь, с неизбежностью вызовет антиномию.
Но антиномий в системе знаний быть не может, так как в противном случае исчезает однозначность связи между действительностью и деятельностью.
Если X—(A), то мы должны действовать с этим X и использовать его одним способом. Если же X–/–(A), то действовать с ним таким способом и использовать его так нельзя и пытаться сделать это практически совершенно бесполезно и неэкономно. Следовательно, необходимо устранить антиномию из системы знания, а для этого – восстановить соответствие между полем формы и полем абстрактного содержания. Но это, в свою очередь можно сделать только одним способом: ввести в поле формы по крайней мере ещё один новый атрибутивный знак с тем, чтобы число различающихся между собой знаков (или "элементов" поля формы) соответствовало числу абстрактных содержаний (или "элементов" поля абстрактного содержания).
Этот процесс – появление в поле формы нового знака и соответствующая перестройка связей между полем формы и полем абстрактного содержания – образует вторую часть "цикла развития" системы знания.
Механизмы его так же, как и механизмы первого процесса, приводящего к антиномии, могут быть различными. Они приводят систему знания к различным равновесным состояниям и, соответственно, образуют различные циклы её развития. Наша задача состоит в том, чтобы рассмотреть возможные механизмы этого процесса и на основе этого наметить возможные направления и тенденции в развитии системы атрибутивно-номинативного знания. При этом мы можем оставить в стороне вопрос о том, как возникает "материал" новых знаков; ответить на него – дело языкознания и, в какой-то мере, психологии. Логику должно интересовать только то, как в связи с этим происходит преобразование существующей системы связей между полями содержания и полем формы и какие связи складываются в ходе этого преобразования. Чтобы осуществить эту абстракцию, предположим, что "по материалу" второй знак – обозначим его (A1) – уже возник. Тогда остаётся только одна задача – проследить, в какие связи он может вступать с полями содержания.
Цикл 1
М
ожет
так случиться, что один из двух знаков
– прежний (A), или
вновь возникший (A1)
– становится обозначением единства
двух, открытых в предмете X
(и в других предметах, предположим, –
U, W...)
свойств и, соответственно этому
очерчивает класс предметов, обладающих
этими двумя
свойствами.11
Второй знак
обозначает только одно, открытое первым,
свойство и, соответственно, очерчивает
класс предметов, обладающих одним этим
свойством, то есть предметов
Y,
Z...
, которые уже входили раньше в класс
A, и у которых не
обнаружено второго, нового
свойства. Может случиться иначе.
Цикл 2
О
дин
из двух знаков – (A),
или (A1) –
становится обозначением единства двух,
открытых в предметах U,W,X...
свойств и, соответственно этому,
очерчивает класс предметов, обладающих
этими двумя
свойствами. А второй знак, обозначая
только одно, открытое первым свойство,
очерчивает весь класс предметов,
независимо от того, обнаружены в них
другие свойства,
или нет, то есть весь класс предметов
W,X,Y,Z...
Цикл 3
М
ожет
случиться, что в ходе разрешения
антиномии и восстановления соответствия
между полем формы и полями абстрактного
содержания будет создан не один новый
знак, а несколько – два, три или большее
их число. Тогда прежний, уже существующий
знак (A), может сохранить
своё исконное
содержание (по всем трём полям); один
из вновь созданных знаков, к примеру,
(A1), будет
обозначать одно лишь второе
свойство, и, в соответствии с этим будет
очерчивать класс предметов, обладающих
одним этим свойством, а второй из вновь
созданных знаков, обозначим его символом
(A2), послужит
для обозначения единства двух свойств
– A и A1
– и, соответственно, будет очерчивать
класс предметов, обладающих этими двумя
свойствами.12
Цикл 4
Н
аконец,
может случиться и так, что оба знака –
прежний и вновь созданный будут
обозначать только отдельные свойства:
один – первое
свойство, открытое в предметах U,
W, X,
Y, Z...
в отношении к предмету-индикатору
I, другой – второе
свойство, открытое в предметах U,
W, X...
в отношении к предмету-индикатору
К, и не будет ни одного специального
знака для обозначения единства этих
двух свойств и выделения класса
предметов, обладающих этими двумя
свойствами одновременно. (Такое
обозначение и выделение в этом случае
будет достигаться за счёт одновременного
употребления в одном знании обоих
знаков (A) и (A1)
и задания особой их связи. Но об этом
мы будем говорить дальше).
Ясно, что в реальной истории развития языкового мышления эти и другие варианты способов образования знаний могут всячески переплетаться и давать многоразличные комбинации движения знаков и многоразличные циклы развития системы знания. Как именно пойдёт этот процесс – это зависит от конкретных исторических условий и таких деталей, затрагивать которые мы здесь не можем. Для нас важно рассмотреть лишь полярные случаи таких движений и наметить основные направления и тенденции развития системы атрибутивно-номинативного знания.
Прежде всего необходимо указать, что каждый из описанных выше циклов развития приводит систему знания в такое состояние, в котором она по-прежнему остаётся сложной трёхкомпонентной системой с теми же составляющими. Поэтому дальнейшее развитие процессов труда и связанного с ними познания предметов неминуемо приводит к тем же самым несоответствиям между "полями" системы знания и к тем же самым противоречиям между системами-компонентами, которые мы уже разбирали. Эти противоречия вновь проявляются в виде антиномий, которые снимаются введением новых атрибутивных знаков. Таким образом описанные выше циклы развития системы знания повторяются вновь, и вновь каждый раз они восстанавливают соответствие системы знаний имеющемуся набору операций, и каждый раз дальнейшее развитие деятельности мышления нарушает это соответствие. В целом, с точки зрения формы знания, весь этот процесс выступает как дифференциация или расщепление знаков языка.13
Затем нужно указать на то, что при первых трёх циклах развития системы знания происходит изменение типа "элементов" поля абстрактного содержания так, что некоторые из знаний, полученных в результате этих циклов перестают быть номинативными в том смысле, как это было определено выше. Если в исходном состоянии каждый знак формы соответствовал свойству, выделяемому посредством одной операции сравнения, и только эти свойства составляли "элементы поля абстрактного содержания, то после указанных выше циклов в полях формы систем знания появляются знаки, соответствующие сразу двум свойствам, то есть содержанию, выделяемому посредством двух операций практически-предметного сравнения, и эти "сдвоенные" свойства становятся такими же "элементами", такими же "простыми единичными" для абстрактного содержания, как и "одинарные" свойства. При этом в поле формы возникает неоднородность: одни знаки по прежнему связаны с одной операцией и, соответственно, с "одинарным" свойством, другие же – с двумя операциями и, соответственно, со "сдвоенными" свойствами. Одновременно исчезает однозначность связи между знаком и вызываемой им практической деятельностью: раз в каком-то предмете есть два практически важных свойства, то и действовать с ним можно двояким способом, причём, в самом языковом выражении не указано – каким из двух.
Повторение тех же самых циклов в развитии системы атрибутивно-номинативного знания приводит к появлению "строенных", "счетверённых" и т.д. свойств, увеличивает неоднородность поля формы и создаёт всё большее несоответствие между полем формы, с одной стороны, и наборами операций сравнения и практических свойств – с другой. В то же время по своей форме все отдельные знания системы остаются номинативными, то есть однознаковыми, и сохраняют строение X—(A).
Это обстоятельство заставляет уточнить введенные раньше понятия. В первоначальном определении атрибутивно-номинативного знания были связаны воедино и поставлены в зависимость друг от друга два признака:
1 – номинативное знание является результатом одной операции практически-предметного сравнения;
2 – его форма в силу этого состоит только из одного знака (см. §1, §2, §15).
Это определение было совершенно верно в исходном пункте исследования и поскольку мы "двигались" от характеристик порождающего процесса мышления к характеристике формы знания. Если к предмету применена одна операция практически-предметного сравнения, то и форма знания, фиксирующая результат этой операции содержит только один знак. Это положение остаётся верным. Однако обратное утверждение становится теперь уже неверным.
