Второе определение номинативного знания (интенсивность)

Как мы выяснили при разборе возможных циклов развития систем знания, могут существовать такие знания, в которых форма выражена одним знаком и которые, тем не менее, являются результатом двух или большего числа операций мышления. Поэтому возникает задача разделить эти два признака – число знаков в форме знания и число операций, порождающих это знание, – и определить номинативное знание либо через число знаков в форме, либо через число порождающих операций мышления. Мы решили выбрать первое и, в соответствии с этим, определим номинативное знание как знание, содержащее в форме один знак.¹⁴

Чтобы учесть различие между номинативными знаниями, полученными посредством разного числа операций мышления, и, соответственно, чтобы учесть различие между однознаковыми формами, отражающими различное число свойств одного и того же предмета, мы введём понятие об интенсивности знания и, соответственно, об интенсивности формы.

Номинативное знание и, соответственно, его форма будут иметь интенсивность степени два или просто интенсивность два, если в форме этого знания фиксируется результат применения двух операций практически-пред­ме­тно­го сравнения; интенсивность три, если в форме знания фиксируется результат применения трёх и т.д. и т.п. В соответствии с этим мы вводим понятие о полиноминативных знаниях. Полиноминативными знаниями мы будем называть номинативные знания интенсивности два и выше. Номинативные знания интенсивности один будем называть "монономинативными".

После этого уточнения исходных понятий вернёмся к характеристике результатов описанных выше циклов развития систем знания.

Предположим, что может существовать система знания, являющаяся результатом процессов развития, осуществляющихся исключительно по первому циклу. Очевидно, что в достаточно дифференцированном и развитом состоянии она будет включать в себя знания только высокой степени интенсивности. Монономинативных знаний в ней не будет вовсе, или почти не будет. Группы предметов, обозначаемые каждым знаком поля формы, будут сравнительно узкими, а обобщённость каждого знания, соответственно, – очень небольшой.

Исследования по мышлению так называемых "первобытных" народов¹⁵ дают нам, по-видимому, примеры таких, или близких к таким систем знания. "Действительная бедность словаря, как у всех первобытных народов, состоит в отсутствии общих понятий", – пишет К. Штейн, характеризуя язык бразильского племени бакаири, –... Каждый попугай получает своё название, и более общее понятие попугай совершенно отсутствует, как и понятие пальма. Но они прекрасно знают свойства каждого вида попугаев и пальм; они до такой степени опутаны этими отдельными многочисленными знаниями, что не забоятся уже об их общих признаках, которые не представляют для них никакого интереса". О том же самом, опираясь на многочисленные исследования других учёных, пишет Л. Леви-Брюль: "Чем ближе мышление социальной группы к пралогической форме, тем сильнее в нём господствуют образы-понятия".¹⁶

Об этом свидетельствует почти полное отсутствие в языке таких групп родовых выражений, соответствующих в собственном смысле слова идеям; об этом свидетельствует так же крайнее обилие в этом языке специфических выражений, то есть обозначающих существа или предметы, точный и конкретный образ которых рисуется говорящему когда он их называет.

Эйр уже отметил это обстоятельство в отношении австралийцев: "У них нет родовых выражений как дерево, рыба, птица и т.д.; у них видовые термины, приложимые к каждой особой породе деревьев, рыб, птиц и т.д. Туземцы округа, прилегающего к озеру Тэйер (Джипслэнд) не имеют слова для обозначения рыбы, птицы, дерева вообще. Все существа и предметы различаются по именам. Тасманийцы не имели слов для выражений отвлечённых понятий: для каждой породы кустика, каждого дерева и т.д. они имеют особое название отнюдь не равнозначное слову дерево».¹⁷

Эти факты, зафиксированные так же в языковом мышлении многих народностей, живущих на территории СССР, послужили одним из краеугольных камней "нового" учения о языке. "Эти языки, отражая усиление конкретного мышления, до крайности осложняют структуру фраз и слов, проводя конкретизацию в них, – писал И.И. Мещанинов, – ...Обозначение каждого предмета конкретизируется по его разновидностям, вследствие чего появляется ряд названий одного и того же предмета по различному его состоянию и по различию использования в растущих потребностях хозяйства (отдельные наименования для домашних животных по выполняемой ими функции в хозяйстве, по возрасту их, цвету и т.д.)".¹⁸

Примеров и высказываний, подтверждающих данную выше общую характеристику и оценку "первобытного" мышления, можно было бы привести очень много. В то же время против такой оценки и такого описания нет сколько-нибудь серьёзных возражений. Исключительный интерес для логики и психологии поэтому будут иметь исследования гипотетической системы знания, складывающейся указанным выше путём.

Анализ её основных закономерностей, движущих противоречий и основных недостатков (с точки зрения задач отражения и коммуникации), проведенный сопоставительно с анализом существующей в настоящее время системы знания, безусловно, много даст нам как в плане объяснения эмпирической истории языкового мышления, так и в плане понимания функционарных возможностей и средств различных систем языкового знания. Однако, все эти весьма важные и интересные вопросы не могут быть рассмотрены в рамках настоящей работы (это сделало бы её бесконечной). Нам важно лишь наметить основные направления и тенденции возможного развития системы атрибутивно-номинатив­но­ го знания. Повторим: в достаточно дифференцированном и развитом состоянии система атрибутивно-номинативно­го знания, складывающаяся в результате первого цикла развития, будет включать в себя знания только высокой степени интенсивности. Монономинативных знаний в ней почти не будет. Группы предметов, обозначаемые каждым знаком поля формы, будут сравнительно узкими, а обобщённость каждого знания, соответственно, очень небольшой.

Система знания, являющаяся результатом процессов развития, осуществляющихся по второму или третьему циклу, в достаточно дифференцированном и развёрнутом состоянии будет содержать знания двух типов: во-первых, знания высокой степени интенсивности, относящиеся к сравнительно узким группам предметов, и, соответственно, мало обобщённые (эти знания фактически ни чем не отличаются от знаний первой системы); во-вторых, монономинативные знания, то есть знания интенсивнос­ти один, относящиеся к сравнительно широким группам предметов, и, соответственно, сильно обобщённые. Разница между второй и третьей системами знания (являющимися результатом второго и третьего цикла) будет заключаться лишь в том, что в третьей системе при том же числе осуществлявшихся циклов, будет в два раза больше монономинативных знаний, чем во второй. Практически же, поскольку темп развития всякой реальной системы языкового знания определяется числом уже имеющихся монономинативных знаний и их отношением к наборам практических действий и операций мышления, это различие не сказывается на строении системы знания, а только на темпе её развития: темп развития второй системы оказывается в два раза большим, чем третьей.

Важное отличие системы знания, полученной посредством второго или третьего цикла развития от системы знания, полученной посредством первого цикла, заключается в том, что в ней существуют "перекрещивания" между группами предметов, очерчиваемыми различными знаками поля формы. Если раньше, приступая к анализу системы атрибутивно-номинатив­ного знания, мы предполагали, что каждый предмет выделенной области содержания находится в одном, и только одном из классов, и что, в силу этого, все образованные этими классами группы предметов лежат, как бы "наряду" друг с другом, не перекрещиваясь, то теперь, рассматривая системы номинативных знаний, полученные посредством второго и третьего из указанных циклов развития, мы должны отказаться от этого предположения и специально отметить, что один и тот же предмет действительности может находиться в любом числе классов, и что, следовательно, образуемые этими классами группы предметов будут перекрещиваться. До тех пор, пока мы не приступаем к анализу сложных многознаковых систем знания, это обстоятельство не играет особо важной роли и не сказывается на процессах использования отдельных знаний, поэтому мы можем не учитывать его специально; но в дальнейшем, при анализе знаний со сложными формами, оно будет играть существенную роль и поэтому его нужно особо оговорить.

Система знания, складывающаяся в результате развития по четвёртому циклу в любом своём состоянии должна содержать только монономинативные знания. Это обстоятельство даёт ей известные преимущества перед другими системами. Одно из них заключается в том, что элементы поля абстрактного содержания такой системы остаются действительно абстрактными (каждый из них является результатом одной и только одной операции практически-пред­ме­тно­го сравнения), а поле в целом сохраняет полную однородность. Благодаря этому – второе важное преимущество – в такой системе может быть сохранена строгая однозначность связи между отдельными знаками и вызываемой ими практической деятельностью. Указанные особенности делают монономинативную систему знания более удобной в процессах отражения и коммуникации, чем другие, полиноминативные системы. Но одновременно обратной стороной этих преимуществ является один важный с точки зрения отражения и коммуникации недостаток: система, составленная только из монономинативных знаний, не может выразить многогранность, многосторонность предметов окружающего мира, и в этом отношении сильно уступает полиноминативным знаниям. Поэтому она может успешно функционировать и развиваться, вытесняя другие системы из употребления, только в том случае, если её "техническая" сторона будет дополнена таким средством, которое сохранит её преимущества (абстрактность отдельных знаков, однородность поля свойств, однозначность связи между отдельными знаками и практической деятельностью) и, в то же время, избавит от недостатка однородности. Удовлетворить этим противоположным требованиям – однородность отдельных знаков и многосторонность форм выражения знания – может только принципиально новое средство, выражающее многосторонность знания не на пути увеличения интенсивности. Этим средством становится совместное употребление нескольких знаков в одном знании и объединение их в сложные комплексы.