8:Отдельный синтагматический комплекс §1Знак группировки и сокращения

Предметы объективного мира, уже известные со стороны двух своих свойств и, соответственно, уже зафиксированные в знаниях вида X...(AB), X...(A)—(B) или X...(B)—(A) могут стать объектом других практически-предметных сравнений. Выделенные в этих сравнениях свойства, к примеру C, D, E ..., первоначально являются в не связанных, не объединяемых друг с другом номинативных или синтагматических знаниях вида X—(C), X...(A)—(C), X...(B)—(C), X...(C)—(A) и т.п., но затем эти знания объединяются, входят в связь друг с другом и образуют многознаковые формы знания (собственно – многознаковые общие формы знания) более высоких степеней экстенсивности. Уже в синтагматическом знании (A)—(B), как мы выяснили, выражены единство и связь двух свойств реального предмета (или предметов). Благодаря этому, каждый атрибутивный знак синтагмы получает новые значения и содержания, отличные от первоначальных: предметы A оказываются включающими в себя не только свойство A, но так же и свойство В, а свойство B оказывается принадлежащим так же предметам A. В силу этого каждый из входящих в синтагму знаков оказывается как бы уже "впитавшим", "включившим в себя" её полное содержание и значение. Таким образом, уже во взаимосвязи синтагмы содержится в зародыше синтез, объединение в некоторое единство абстрактных значений отдельных знаков, полученных в процессе абстрагирования. Этот синтез принимает развитую форму, когда в процессе труда человек открывает в той группе предметов, к которой относилась указанная синтагма, новые свойства, обозначает их знаками (C), (D), (E)... и объединяет в одно знание с существовавшей раньше синтагмой.

М ы оставляем в стороне все вопросы о том, почему и как в плане фило- и онтогенеза происходит это объединение, "как" согласовываются области значимости всех объединяемых знаков и т.п., для упрощения предположим, что существуют такие классы A, что все, входящие в них предметы обладают общими свойствами B, C, D, E... Это предположение позволяет нам взять из массы возможных комбинаций синтагматических знаний об единичных фактах которая сокращённо, "в синтетическом виде", может быть выражена во взаимосвязи знания (A)—(B)(C)(D)(E).., и сосредоточить всё внимание на анализе её функционального строения. Прежде всего бросается в глаза, что взаимосвязь (A)—(B)(C)(D)(E)... подобна номинативно-комплексному знанию X—(B)(C)(D)(E)... и, очевидно, может рассматриваться как замещающая последнего, тождественная с ним в ряде свойств. В то же время эта взаимосвязь возникает из синтагматических знаний и, очевидно, сохраняет многие свойства последних. Поэтому мы будем называть общее формальное знание вида

(A)—(B)(C)(D)(E)...

общим синтагматически-комп­лексным знанием или просто общим синтагматическим комплексом.

Как разновидность синтагматического знания, комплекс (A)—(B)(C)(D)(E)... сохраняет все те содержания, значения и функции, которые были у простого синтагматического знания (A)—(B). Одновременно он имеет известные особенности в своём строении и за счёт этого получает дополнительные содержания, значения и функции. Действительно, уже само наглядно-схемати­ческое изображение общего синтагматического комплекса делает прозрачным тот факт, что атрибутивный знак (A) занимает в его взаимосвязи особое место: он является тем знаком, к которому посредством связи значения "привязываются" все другие знаки, тем центром, вокруг которого группируются общие синтагматические знания заданной группы, тем центром, который связывает их между собой.

Перенесем сюда ту схему рассуждения, которую мы применили, вводя функцию обобщения предметного знака. Если там атрибутивный знак (A), находясь во взаимосвязи не с одним, а с несколькими единичными предметами X, Y, Z.., приобрёл благодаря этому особую функцию, то здесь, находясь во взаимосвязи с группой атрибутивных знаков, знак (A) так же должен получить особую функцию. Эта функция проявляется в двоякой форме: как центр объединения сложившихся независимо друг от друга синтагм, знак (A) выступает в функции знака группировки; как знак, "впитавший" в себя содержания и значения других знаков синтагматического комплекса, (A) выступает в качестве знака сокращения всех имеющихся знаний о предмете класса A. Будучи меткой (или обобщением) атрибутивный знак (A) обозначал весь предмет (или, соответственно, весь класс предметов) со всем множеством его свойств (соответственно – их общих свойств), однако всё – только потенциально, так как эти свойства не были выделены и отражены в мысли. Теперь, после того как выделены и зафиксированы в знаках многие свойства этого предмета (соответственно, предметов), после того, как они все вошли в связь со знаком (A), он становится для людей представителем и знаком сокращения всех этих свойств не только потенциально, но и реально, он как бы "впитывает" в себя все их значения.

Когда мы, например, произносим слово "империализм", то у каждого, имеющего понятие об империализме, возникает не только и не столько отнесение этого слова к каким-то объективным процессам и явлениям, но он, кроме того (и прежде всего), связывает это слово с известными пятью признаками и другими абстракциями, почерпнутыми из ленинской работы "Империализм как высшая стадия развития капитализма" и из других книг. А это и значит, что он использует слово "империализм" не только в функции абстракции и метки, но и как знак сокращения разветвлённой системы знания, фиксированной в ряде и множестве предложений.

Но, чтобы быть знаком сокращения, это слово, очевидно, уже раньше должно было быть знаком группировки, тем знаком, к которому "привязывались" все остальные. Иначе объяснить функционирование этого слова в качестве знака сокращения невозможно.

Нетрудно заметить, что в многознаковых формах вида

X...(A)—(B)(C)(D)(E)... или

функции знака группировки и знака сокращения теснейшим образом сплетаются с функциями предмета-заместителя и метки. И это вполне естественно, так как где ещё могут группироваться знаки свойств и признаков, как не вокруг знака предмета в целом. Но и обратно. То, что знаки предмета-заместителя и метки становятся одновременно знаками группировки и сокращения, усиливает и структурно закрепляет первые их функции, что, безусловно способствует в дальнейшем так же и их морфологическому выделению.